ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Если поспешность Ямамото была одной стороной тихоокеанской монеты, то другой стороной этой монеты была необходимость для американцев потянуть время. Программа «Военно-морской флот на двух океанах», разработанная с целью обеспечения превосходства американского военно-морского флота в Атлантическом и Тихом океанах, была запущена в конце 1940 года, но ни одно новое судно так и не сошло со стапелей до самого начала осени. В течение последовавших 6–9 месяцев новый главнокомандующий Тихоокеанским флотом адмирал Честер Нимиц должен был сдерживать японцев с помощью тех ресурсов, которыми он располагал. Если бы он смог сделать это — удержать Гавайи и стоящий на карауле остров Мидуэй, сохранив маршрут на Австралию, — тогда чаша весов все с большей и большей скоростью могла бы склоняться в пользу Америки. Но сделать это было не так легко.

Превосходство японцев во всех видах боевых судов уже было отмечено, и американские адмиралы понимали это не хуже японцев. Другую проблему представляла собой американская общественность, точнее говоря, американская пресса. Заранее объявленная военная атака на Порт-Артур в 1904 году могла быть одобрена американской прессой и названа «великолепным и смелым захватом инициативы», но точно такая же атака на Перл-Харбор была воспринята уже не столь великодушно. Она была отмечена как «День позора», а позор, как известно всем любителям голливудских фильмов, всегда следует по пятам за слабыми и трусливыми. Великое американское общество шумно требовало предпринять решительные действия и поставить на место зарвавшихся желтолицых.

Хотя большинству командующих американским флотом было хорошо известно, что эти «зарвавшиеся желтолицые» бороздят окрестные воды на чрезвычайно крупных боевых судах; трудно отрицать тот факт, что в какой-то степени они тоже разделяли общественную недооценку японских возможностей. Адмиралы испытывали определенное беспокойство, но беспокоиться им следовало гораздо сильнее. Распоряжения Нимица, сделанные им накануне сражения адмиралам своих авианосцев, были достаточно осторожными:

…вы будете руководствоваться принципами оправданного риска, что будет означать для вас избегать подставлять себя под атаку имеющего превосходство противника без хороших шансов на нанесение ему значительного урона.

Но сам факт посылки четырех авианосцев против вдвое превосходящего флота противника стал насмешкой над этими призывами к осторожности и наглядно показал, что американцы и их военачальники испытывали чрезмерный оптимизм в отношении качества японских судов и экипажей. Нимиц мог знать об этом еще лучше.

В этом деле имеется одно смягчающее обстоятельство. В августе 1940 года после восемнадцати месяцев тяжелой работы полковник Уильям Фрейдман сумел расшифровать используемый на японском флоте код. Книга кодов, обнаруженная на дне Дарвиновской гавани, которую Йоринага считал причиной осведомленности противника, просто подтвердила находки Фрейдмана. Вера в то, что они сумели обеспечить утечку информации у японцев, вселяла в Нимица и его коллег огромную, но неоправданную уверенность.

Японцы не торопились лишать их этих иллюзий, и у американцев не возникло никаких подозрений, когда «Черный кабинет» дешифровал сообщения о переносе срока операции «AF» у Перл-Харбора на семь дней вперед.

Этот перенос срока вызвал необходимость в изменении американских планов. 16-я оперативная группа, сосредоточенная вокруг авианосцев «Хорнет» и «Энтерпрайз», еще не подоспела к Перл-Харбору после выполнения своей неудачной миссии в Коралловом море. Теперь она не располагала временем для этого, и для кого-то это в самом деле было хорошей новостью. Уильям «Бык» Хелси старший адмирал американского авианосца имел тяжелое кожное заболевание и должен был лечь в госпиталь сразу после возвращения 16-й оперативной группы к родным берегам. Однако теперь больничная койка и протирки с лосьонами были отодвинуты в сторону, а Хелси получил возможность сделать то, что он страстно желал исполнить со времени атаки на Перл-Харбор, — оставить Ямамото в дураках.

Сходные чувства и такая же самоуверенность были ярко проявлены, когда 23 мая контр-адмирал Франк Флетчер вывел в море другую (17-ю) оперативную группу, включавшую в себя авианосцы «Лексингтон» и «Йорктаун», поддерживаемые крейсером и эсминцем. Настроение моряков и летчиков было бодрым, и они рвались в бой с презренным противником. Один только командующий выглядел подавленным. Причину такого настроения он смог объяснить уже после войны:

«Среди моряков нашего флота царило единодушие. Мы выступали в роли Святого Георгия, плывущего вперед, чтобы расправиться с особенно мерзким драконом. Мне трудно было избавиться от ощущения, что если бы Святой Георгий был хотя бы вполовину таким же самоуверенным, как офицеры моего штаба и экипажи кораблей, то победа в битве, скорее всего, осталась бы за драконом».

А дракон уже находился в море. 20 мая вице-адмирал Такаджи с четырьмя своими авианосцами — «Шокаку», «Цуйкаку», «Юню» и «Рюйо» в сопровождении мощного линкора, крейсера и эсминца — отплыл из Трука, расположенного на Каролинских островах. В тот же день штурмовые войска Мидуэя в сопровождении четырех тяжелых крейсеров покинули Сайпан. 21 мая основной флот Ямамото поднял якоря в бухте Хиросимы и единой колонной вышел через пролив Бунго в океан. Накануне отплытия главнокомандующий, в такой же степени увлекавшийся предсказаниями И-Дзин, как и игрой в покер, бросил жребий с помощью стеблей тысячелистника. Выпала гексаграмма «Hsieh» (избавление). «Избавление означало освобождение от напряжения… его возвращение предвещало удачу, поскольку он завоевал центральную позицию».

II

Спустя шесть дней, 28 мая в 4.15 утра, флот Ямамото показался среди туч в двухстах милях к северо-западу от острова Мидуэй. Горизонт уже светлел, звезды растворялись в небесах. Сам командующий, стоя на мостике «Ямато», видел, как над огромной армадой его кораблей занимается новый день. Позади «Ямато», сверкая орудийными стволами, плыли линкоры «Нагато» и «Мюцу». На расстоянии около двух миль к северу параллельным курсом плыли еще четыре линкора. Между двумя этими линиями в форме широкого прямоугольника плыли четыре авианосца — «Акаги», «Kara», «Серю» и «Хирю» — под командованием адмирала Нагумо. Над водой раздавался звон их корабельных гонгов, сигнализировавших приказ вывести первую группу самолетов на взлетную палубу. Вскоре должны были загореться зеленые огни и первые истребители «Зеро» взмоют в небо, где будут прикрывать взлет бомбардировщиков. Вокруг этих главных судов был создан заслон из эсминцев, перемежавшихся в авангарде и в тылу с крейсерами, с которых зорко следили за появлением вражеских подводных лодок. Это был день расплаты, когда японцы получили шанс завоевать контроль в Тихом океане и продолжить войну, уже не будучи ограниченными терпением или решимостью американцев.

К 5.15 торпедные бомбардировщики («Кайты») и пикирующие бомбардировщики («Вэлы») выстроились в воздухе и, окруженные эскортом истребителей «Зеро», исчезли в направлении острова Мидуэй. Подготовив наживку, Ямамото занялся поисками своей жертвы. С крейсеров и авианосцев в воздух были подняты поисковые самолеты-разведчики, которые образовали огромную, растянувшуюся на триста миль к востоку дугу. Тем временем еще большее количество истребителей было послано для прикрытия флота, и Ямамото принялся ожидать известий о местонахождении противника.

В 240 милях к северо-востоку от Мидуэя под чистым голубым небом замерли в ожидании две оперативные американские группы. Два часа тому назад, на рассвете, Хелси, которому еще некого было атаковать, смог только отправить на разведку свои поисковые самолеты. По свидетельствам тех немногих членов экипажа «Энтерпрайза», которым удалось спастись, адмирал был таким же напряженным, каким бывал всегда накануне сражения. Он расхаживал по мостику взад и вперед, отпуская нервные шутки по поводу некомпетентности японцев. Он знал, что Ямамото находится где-то рядом. Ему необходимо было только знать точное местонахождение японцев, чтобы показать всему миру, чего они стоят в открытом бою. Конечно, японцы были известными мастерами наносить неожиданные удары в спину, но, как настаивал адмирал перед своим штабом, при столкновении с решительным противником они сразу узнают, почем фунт лиха. Все это очень напоминало надменное поведение Джорджа Армстронга Кастера, подъехавшего к лагерю противника, который имел численное превосходство над его войсками в соотношении один к двадцати. Говорят, что, увидев огромный лагерь противника, Кастер воскликнул: «Наконец-то Кастеру повезло! Теперь-то они наши!»

35
{"b":"117174","o":1}