ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В четырех милях к северу шла уже третья неделя сражения за Ярославль. Танки Гота захватили плацдарм за Волгой, на востоке от Рыбинска, и командующий группы армий «Север», фельдмаршал фон Лееб, рассчитывал использовать этот плацдарм для того, чтобы перерезать коммуникационные линии Ярославля на севере. Но, когда он был уже готов осуществить это, Гитлер, обеспокоенный растянутой линией фронта к югу от Дона, где находились только 17-я армия и армии союзников Германии, потребовал, чтобы танковая армия Гота передала один из двух своих танковых корпусов. 9-я армия должна была продолжать сражение за заводы, сточные трубы и подвалы Ярославля, не имея достаточной поддержки.

23 июня две армии, находившиеся на северной оконечности группы армий «Юг», — 6-я армия и 1-я танковая армия — присоединились к наступлению на юго-восток. Танки Клейста нанесли удары на востоке и юго-востоке в направлении Балашова и вдоль левого берега реки Дон. Одновременно с этим Манштейн и Гудериан готовились к возобновлению своего движения на юг.

Прошла еще одна неделя. 30 июня клещи сомкнулись снова, на этот раз за железнодорожным узлом Ртищево. Дальше к востоку танки Гудериана, нацеленные на Саратов, в первый раз были остановлены в окрестностях Петровска. Головные подразделения 2-й танковой армии, атакованные советской бронетанковой бригадой, понесли неожиданные потери. Для продолжения немецкого наступления пришлось дожидаться 18-й танковой дивизии, подошедшей на следующий день. Советские танки отошли на восток.

Гудериан продолжал двигаться на юг, достиг Волги выше Саратова 2 июля и спустя 24 часа перерезал железнодорожную линию, ведущую в город с запада. Саратов производил впечатление хорошо укрепленного города, поэтому упорный генерал на этот раз послушался приказа из Растенбурга и обложил город со всех сторон, не сделав попытки взять его штурмом. 47-й танковый корпус продолжал движение по правому берегу великой реки. С 24 мая его танки уже преодолели расстояние в 500 миль. Усталость и напряжение начинали сказываться. Хотя потери, понесенные в ходе этого наступления, были незначительны, плохое качество советских дорог стало причиной выхода из строя большого количества техники.

На карте в Вольфшанце все эти нюансы были незаметны. На ней можно было увидеть только неутомимое продвижение германских войск. Операция «Зигфрид» осуществлялась успешно. Все шло как надо.

В Куйбышеве, как ни странно это могло показаться Гитлеру и его приближенным, не было заметно никаких признаков уныния. Наоборот, настроение здесь поднималось с каждым днем. Бросок германской бронетехники на юг был воспринят здесь с таким же облегчением, с каким французское командование восприняло фатальный поворот фон Клюка на юг от Парижа в августе 1914 года. Тогда военный комендант французской столицы, генерал Галлиени, должен был перебрасывать войска на Такси, чтобы атаковать открытый германский фланг. В распоряжении Ставки не было таких возможностей, но советские руководители могли с этим смириться. Важно было то, и это было самым главным, что бронетехника противника двигалась на юг, прочь от критической линии, прочь от быстрого окончания войны на Востоке.

Их армии последовательно отступали в направлении Волги. Германской бронетехнике часто удавалось обходить Красную Армию с фланга, а «Штуки» наносили бомбовые удары сверху, но советские войска больше не допускали прорыва своей линии и гибели, как это случалось в предыдущий год. Мастерское командование на поле боя и грамотное использование пропаганды играли свою роль в поддержании решимости армии, но самым важным фактором была простая и разумная установка Ставки — сражаться до тех пор, пока не возникнет угроза окружения, а затем отступать. Конечно, время от времени большие группы советских войск попадали в кольцо, но огромные степные пространства и изобилие лесов на северной половине зоны боевых действий давали большие возможности для того, чтобы уйти из окружения. Кольцо наземных германских войск было слишком тонким, а самолетов люфтваффе не хватало для таких огромных просторов. К концу первой недели июля основная часть армий Западного и Воронежского фронтов достигла линии Горький — Саранск — Саратов — Сталинград.

Их отступление оставило Юго-Западный и Южный фронта, прикрывавшие линию Дон — Азовское море, в открытой позиции, и когда 6 июля танки Клейста приблизились к зоне между Доном и Волгой западнее Сталинграда, Жуков отдал приказ командующим двумя фронтами отступать в юго-восточном направлении до линии Дона. Танковые корпуса Гота, которые только что прибыли в «угрожаемый сектор», получили приказ Гитлера вернуться на север, что вызвало всеобщее раздражение. 17-я армия, а также итальянские, румынские и венгерские формирования двинулись вперед, заполнив вакуум, оставленный отступившими русскими.

Вторая стадия операции «Зигфрид» была почти завершена. 8 июля танки Гудериана вошли в северный пригород Сталинграда, в то время как Клейст подошел с юго-запада. После двухдневной перестрелки Красная Армия была отброшена назад через Волгу, достигавшую в этом месте ширины 1 мили. В верховьях реки 6-я армия прокладывала себе дорогу к Саратову. Центральный участок линии Архангельск — Астрахань был достигнут. В то время как 9-я и 3-я бронетанковые армии готовились к финальному броску на Ярославль, 11-я, 17-я, 1-я и 2-я танковые армии развернулись для вторжения на Кавказ.

А вслед за этим их ждал Ближний Восток. Роммель, как слишком преждевременно сообщили войскам в России, был готов пересечь Суэцкий канал. Вскоре они смогут пожать ему руку в какой-нибудь арабской стране. Врагов рейха ожидало неминуемое возмездие.

Глава 9

Направляем поток и возводим дамбу

«Только Скорая помощь может так быстро мчаться».

Нейл Янг

Каир / Телль-эль-Кебир

12 июня Муссолини с триумфом въехал в Каир. Пробыв три дня во дворце Абдина и посвятив короля Фарука в фашистскую теорию и практику, он вернулся в Рим. Дуче был в какой-то степени расстроен тем прохладным приемом, которым его встретило население Египта. Он расстроился бы еще больше, если бы у кого-нибудь хватило бестактности поведать ему о том, с каким бурным восторгом на предыдущей неделе здесь встречали Роммеля.

Избавившись наконец от надоевшего присутствия Муссолини, король поспешил поздравить самого себя. Он считал, что выгодно обделал свои дела. Его популярность среди населения достигла новых высот. Его друг Али Махер формировал новое правительство. Наступала новая эра для него самого и Египта.

Но король обманывал самого себя. Единственным, на чем сходились во мнениях итальянцы и немцы, была неуместность правительства Али Махера. Оба партнера по «оси» надеялись на арабскую революцию против британского востока Суэца и громко заявляли о своей поддержке идеалов арабского национализма. На самом же деле, как показали их действия, их так же мало заботило освобождение арабов, как и обретение евреями своей родины. Одно дело слова и совершенно другое — ускорение разрушения египетской экономики, уже и так тяжело пострадавшей за годы британской оккупации. Каждый из союзников старался опередить друг друга и прибрать к рукам все, что только возможно. Это соперничество за добычу быстро освободило от иллюзий «освобожденных» египтян и стало причиной серьезных трений между двумя этими партнерами по «оси».

К середине июля Роммель был болен и изнурен политическими перебранками в новых коридорах власти Каира, а также сложными отношениями с новым итальянским гражданским уполномоченным графом Маццолини. Фельдмаршал переехал в новую штаб-квартиру, расположенную на оставленной британцами военно-воздушной базе Телль-эль-Кебир, оставив своего фон Нейрата страдать на своем месте. Возвращаясь назад в пустыню, Роммель надеялся, что там политики оставят его в покое. Но он заблуждался.

23 июня в Телль-эль-Кебир прибыл чрезвычайно важный посетитель. Хаджи Амин Муххамед эль-Хуссейни был одним из арабских националистических лидеров с начала 20-х годов, когда он начал играть серьезную роль в инспирации антиеврейских мятежей на мандатной территории Британии в Палестине. Британцы с той присущей им бессмысленной двойственностью, которая руководила большинством их акций на разделенной территории Палестины, сначала осудили его на десять лет заочно, а затем назначили его верховным муфтием Иерусалима, что являлось наиболее важной религиозной должностью в этой провинции. Очень скоро Хуссейни оказался президентом мусульманского верховного совета, обретя, таким образом, контроль над обширными политическими и религиозными фондами. Последовавшие пятнадцать лет он использовал для того, чтобы заразить всю мандатную территорию направлением оппортунистического антисионистского экстремизма своего собственного изобретения.

42
{"b":"117174","o":1}