ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какими бы ни были мотивы этих сомнительных обещаний, в Уайтхолле надеялись, что новый уровень британо-еврейской кооперации в военной области сможет существенным образом замедлить германское наступление. В Лондоне подсчитали, что для того, чтобы добраться до иракской границы, Роммелю может понадобиться от трех недель до четырех месяцев. Чем позднее он доберется, тем больше шансов на то, что он прибудет туда слишком поздно. Тогда на место удастся перебросить все необходимые подкрепления американских войск и военной авиации Британии.

Количество войск генерала Вильсона, находившихся на севере, было значительно меньше, чем тех, что находились в распоряжении Монтгомери. Но противник находился пока на расстоянии многих миль. В худшем случае он мог пересечь советско-иранскую границу в конце августа. Тогда до начала зимы, которая положит конец мобильным операциям в горах Северного Ирана, останется еще два месяца. Но даже за эти два месяца танкам будет очень сложно быстро пройти большое расстояние. Качество немногочисленных дорог оставляло желать лучшего. Они постоянно продувались ветрами с горных перевалов, которые предоставляли прекрасные возможности для успешной обороны. Поэтому Вильсон возлагал надежду на пехоту и авиацию. К концу августа он рассчитывал получить 2-ю и 5-ю дивизии из Индии, 51-ю и 56-ю дивизии из Англии, 1-ю американскую бронетанковую дивизию, которую должны были перебросить через Атлантику, и крупные подкрепления для британской авиации из различных источников. На юго-востоке Ирана шло строительство новых аэродромов в Захедане, Мирджавехе и Кермане. Здесь должны были базироваться эскадрильи бомбардировщиков, на которые с такой завистью смотрело командование бомбардировочной авиацией.

На протяжении июля и августа Вильсон мало что мог предпринять, и ему оставалось только ждать. Ему было известно, что две бронетанковые армии и две пехотные армии вошли на Кавказ с севера. Все зависело теперь от того, скольким из них удастся добраться до другого конца гор, как скоро это произойдет и как отнесется к этому Турция.

Анкара

Незадолго до своей смерти в 1938 году основоположник современной Турции Мустафа Кемаль предвидел ту войну, которая, как он был уверен, очень скоро захлестнет мир, который он собирался покинуть. «Оставайтесь на стороне Англии, — советовал он своим преемникам. — Потому что в конечном счете эта сторона должна одержать победу».

Новые лидеры созданного Ататюрком государства постарались сделать все, чтобы последовать этому совету, и в 1939 году Турция подписала договор о союзничестве с Англией и Францией, который вынуждал ее вступить в надвигавшуюся войну в том случае, если она докатится до Средиземного моря. И хотя та скорость, с которой произошло падение Франции, заставила турков задуматься о том, так ли уж необходимо им выполнять эти обязательства, их политика соблюдения нейтралитета сохраняла сильную просоюзническую направленность.

Все изменилось после вторжения Германии в Россию. Теперь находившиеся в меньшинстве сторонники союза со странами «оси», в числе которых находился и начальник штаба армии Февзи Чакмак, обрели союзников в лице охватывавших всю нацию антирусских группировок. Большинство турок полагали, что немцы правильно сделали, напав на Россию. Когда главный турецкий генерал побывал на Восточном фронте и доложил, что от России остался только снег, весь народ вздохнул с облегчением, выражая признательность странам «оси». В течение 1942 года, когда война все ближе и ближе подкатывалась к турецким границам, для турков и для всего мира стало очевидно, что вскоре Гитлер может обрести еще одного союзника в Анкаре.

Союзники удвоили свои усилия, пытаясь перекупить турок. Британцы предлагали им эскадрильи истребителей, которых у них не было. Американцы предлагали лендлиз, которым они не могли воспользоваться. Немцы тоже сделали свои предложения — конкретные, связанные с поставками оружия, и весьма неопределенные, связанные с территориальными обещаниями, которые были в равной степени фальшивыми. Разница была лишь в том, что отказывать немцам было более рискованно. Еcли их армии в Египте и на Кавказе соединятся в Ираке, тогда Турция окажется в окружении и будет вынуждена плясать под дудку Гитлера. Будет гораздо лучше, заявлялось в прогерманских газетах, подобных «Кумбурьет», если Турция будет плясать по своей воле и получит при этом заслуженное вознаграждение. Турецкий президент Исмет Иненю был по-прежнему полон решимости — сохранить верность заветам его старого друга Ататюрка. Он полагал, что Турция обречена на вступление в эту войну, которая развернулась вокруг ее берегов, и что рано или поздно ей придется сделать свой выбор. Но лучше, если это придется сделать поздно, чем рано. Иненю считал вопреки тому, что происходило в стране, что государства «оси» проиграют эту войну. Но ему нужна была победа союзников, чтобы убедить свой народ. А пока он вынужден был идти на компромиссы. Он сообщил британцам, что они больше не смогут свободно использовать жизненно важную железнодорожную линию Алеппо — Мосул для транспортировки военных грузов, прибавив в беседе с глазу на глаз, что вынужден идти на этот шаг, если хочет сохранить за собой власть. Если Кавказ будет удержан, говорил он британскому послу, и если Роммель вскоре будет разбит, тогда Турция сможет остаться вне этой войны. Если же этого не случится, тогда он будет вынужден позволить немцам перемещаться напрямую через турецкую территорию. Если Великобритания не разгромит немцев, Турция будет вынуждена присоединиться к ним.

Глава 10

От Панамы солнце движется к закату

«Это не настолько значительно, как может показаться».

Таллулах Бэнкхэд
I

13 июня японский флот с триумфом вернулся в залив Хиросимы. Американские авианосцы были уничтожены, а остров Мидуэй захвачен после жестокого четырехдневного сражения. Это был день повторения Цусимы, который праздновался по всей Японии как подтверждение правильности избранного Японией пути и как поражение безбожных материалистов, находившихся на другой стороне океана.

Но за эту победу японцам пришлось заплатить дорогую цену. Потери их авианосцев также были велики. «Kara» покоился на дне Тихого океана. Для того чтобы восстановить «Хирю», торпедированный американской подводной лодкой во время возвращения в Японию, могло понадобиться шесть месяцев. «Акаги» и «Серю» пострадали не так сильно, но нуждались в восполнении потерь самолетов и летчиков. Остальные авианосцы должны были оставаться в море еще несколько недель. Сразу после морского сражения «Шокаку» и «Цуйкаку» отплыли на юг для того, чтобы принять участие в ранее отложенной операции в Коралловом море. «Юнё» и «Рюйо» остались рядом с островом Мидуэй, ожидая, когда взлетные полосы островных аэродромов смогут принять их самолеты. Таким образом, могло пройти по крайней мере шесть недель, прежде чем Kido Butai смог бы снова действовать в качестве спаянной ударной силы.

Для Ямамото, отдыхавшего на борту «Ямато» в заливе Хиросимы, появилась возможность для того, чтобы еще раз критически оценить ситуацию. Решительная победа, которую он только что одержал, не могла заставить американцев смиренно сесть за стол переговоров. Он никогда по-настоящему не верил в такую возможность. Мидуэй был только одним из серии сокрушительных ударов, направленных на то, чтобы ослабить решимость американцев. Каждый из этих ударов готовил почву для последующего. Но где следует нанести следующий удар?

До битвы у Мидуэя Ямамото мог бы достаточно уверенно ответить на этот вопрос. Вопреки своим легкомысленным обещаниям, данным Куросиме в начале мая, японский главнокомандующий никогда серьезно не задумывался о полномасштабном нападении на позиции британцев в Индийском океане. Главным врагом японцев, который мог бы помешать японскому народу реализовать свое предназначение на Азиатском континенте, оставались Соединенные Штаты. Даже после Мидуэя это никогда не следовало забывать. И следующий удар, и тот, который последует после него, должны быть нацелены на американскую мощь, на американскую решимость. Эти удары следует наносить до тех пор, пока американцы сами не будут вынуждены просить о прекращении этой войны.

48
{"b":"117174","o":1}