ЛитМир - Электронная Библиотека

- Уже и дотуда добрались! Русские твари!

- В чем дело? - тут же поинтересовался Дураков.

- Объясняю… Совершено еще одно убийство. И теперь совсем не в школьных районах. А в землях, где смерти нету места!

Что же, вполне предсказуемо для преступника - показать, что от его пакостных ручонок не защищен даже самый дальний и тихий уголок Ниххонии.

Звалось это место Джутто, в просторечье - мир кармамонов.

- Покемоны, чтоль? - скривился программист, припоминая не самыми лестными словами, как его сосед и товарищ Кирилл (да-да, господин Саурон всемогущий) ночами разгадывал квесты в плохенько нарисованной RPG для геймбоя.

- Ну, это в вашем мире они покемоны, а у нас в Ниххонии - кармамоны. В общем, как погляжу, блондин, ты не такой и тупой, кое-что знаешь. Так вот… Убита профессор Лиственница. Молодая и энергичная женщина. Талантливый ученый и очень хороший человек.

Ну да, о мертвецах либо хорошо, либо молчат. Да и вряд ли Киномото стал давать нелестные отзывы коренным жителям Ниххонии. Интересно другое, совсем недавно в этом мире появилась знакомая нам по рассказам Дельской Наталья Антоненко, зарегистрированная в Ниххонии как Ната-Кит. Славилась своей непомерной любовью к компьютерным играм.

- Родственная душа! - тут же не поленился заметить Иван Дурак, вспоминая собственное прошлое, которому пришлось закончиться в тот ужасный день, когда парень обнаружил, что находится в жуткой игре, затеянной богами.

Ната-Кит боготворила одну единственную игру, придуманную по вселенной кармамонов. И неудивительно, что когда ее душа по невыясненным обстоятельствам оказалась отделена от тела, девушка попала прямиком в свои мечты. В лабораторию к профессору Лиственнице. Странно, что она захотела убить ученого из Джутто. В месть Дельской я верил куда охотнее. Да и если бы переселенке пришлось принести в жертву кого бы то ни было, она б подыскала фигуру менее значимыую. Что-то тут не клеилось: либо Ната-Кит никого не убивала, либо понять женскую логику нам пока не суждено.

А это означало одно - найти подозреваемую, допросить и отправить в родной мир. Если она убийца, значит, лишится орудия преступления, и все встанет на свои места. Нет - круг подозреваемых сузится на одну миллионную.

- Кстати, - скривился Иван, - слышал я про этих кармамонов - семь месяцев шляться по чужому миру, значки жестяные собирать, а потом… ни до Антоненко, ни до остальных уже дела не будет! Предлагаю другую стратегию - сидеть в лаборатории и исследовать…

Он взял меня под руку, и мы покинули храм, пока Санджи стоял в недоумении посреди дороги, а над ухом его красовалась маленькая голубая капелька. Жаль, что мы тогда не обернулись, чтобы посмотреть на Кису в тот момент, когда переступали порог храма. Если бы… если бы… Но намного позже мы поняли: наместник прекрасно знал, что мы отправимся именно в то место, которое он только что назвал. И что только он способен вывести любого простого смертного большого мира из Ниххонии.

С криком он кинулся за нами следом, в последний момент налетев на нас со спины.

Я дико закричал, когда земля ушла у нас из-под ног, и выпустил из руки локоть напарника. А когда открыл глаза, мы уже были вовсе не в садах перед Сэнсодзи, а на дороге, что вела через абсолютно круглую поляну, поросшую густой травой. Чем-то обстановка напоминала Лесоморье, только мир вокруг казался игрушечным, словно нарисованная на картонном листе декорация. А зелень сверкала настолько ярко, что единственным желанием было зажмуриться.

Я потер кулаками глаза, чтобы удостовериться, что сплю, а потом огляделся. Передо мной стояли два совершенно незнакомых ему ребятенка лет десяти.

- Что за…? Какого Апопа…? - спросил я сам себя, разглядывая собственные почему-то слишком маленькие для взрослого человека ладони.

Часть 3. Стань карманником

Если эти условия выполняются,

говорят, что функция

имеет компактный носитель.

(Математики шутят)

Первое, что привело Ивана Дуракова в шок - отсутствие джинсовой куртки и сумки со всеми сокровищами: деньги, личные вещи и манга… Ладно еще материальные ценности, но манга… Никогда раньше он не переживал бы утраты какого-то японского комикса, как сейчас. Потому что манга наша - волшебная. Однако книжица с портретом Санджи перенеслась вслед за нами и теперь спокойно себе лежала под ногами у программиста. А между листов торчал автоматический карандаш, рисуй историю жизни в Ниххонии.

Программист перевел было дух, но его глаза не отрываясь смотрели на маленькие красные кеды на ногах. Да-да, ему тоже постепенно начало доходить, что с нами сейчас произошло.

- Я прекрасно помню их, - в ужасе проговорил он и вздохнул, - эти кеды мама подарила мне на двенадцать лет, и порвались они через полгода. Откуда… И почему… На кого я похож?!

Иван, схватившись за голову, рухнул на колени, а потом жалобно посмотрел на меня и самурая недоростка с длинной розовой косой. Дело в том, что Иван, очутившись в другой реальности, стал выглядеть ребенком лет на десять, и одет он был по своему возрасту: в шерстяные синие шортики, белую рубашку, а на шее повязан красный платок…

Иван чуть со смеху не подавился, когда, разглядев косынку, выпалил:

- Пионерский галстук!

Не представляю, что может быть смешного в какой-то тряпочке на шее, но для Дуракова она ассоциировалась со многим. Оказывается, в детстве моему другу так и не суждено было стать пионером, человеком, который достоит сию красную тряпицу на шее носить. В тот год, когда он в первом классе был торжественно посвящен в октябрята, Советский Союз (так называлась страна, в которой родился Иван) приказал долго жить, и дальнейшего продвижения Дуракова по партийной лестнице не случилось. Об истории этой страны я пока читал не очень много. Но, думаю, доведись мне увидеть какие-то отголоски эпохи моего отца, я б тоже проявил немало феерических чувств.

- Что это со мной? - дико крикнул Иван, ощупывая себя с ног до головы.

Некогда высокий, он был небольшого роста, с узкими плечами и худыми ногами. Точь-в-точь такой, каким я его помнил по детским снам, когда моя душа являлась на побережье Черного моря спасать Юлю и Ваню от смерти. Благодаря зельям любимой сестры я забывал на время об этих приключениях, но когда заклятье спало, я вспомнил все в подробностях. Память Вани же до сих пор оставалась блокированной чьими-то умелыми чарами. Скорее всего, это с ним сделала Марго тринадцать лет назад.

- Вань, ты что ль? - стоявший рядом со мной самурай сказал это писклявым голосом и шагнул навстречу маленькому пионеру.

Я тоже, надо заметить, значительно помолодел. И находился в этом подпространстве в том самом облике, в котором я помнил себя лет в восемь: худеньким лысым парнишкой в красивой кеметской одежде. Я недоуменно смотрел на Ивана большими серыми глазами, на один из которых спадала длинная черная челка, заплетенная в косичку.

- Чё за фигня? - взвыл программист, хватаясь за голову.

Только голоса собственного он не узнал и прикрыл рот обеими руками. Он орал словно девчонка.

- Спокойно! - тихим голосом сказал японец. - Просто во вселенной кармамонов все выглядят на свои десять-двенадцать. Ну и внешний образ генерируется в зависимости от страны происхождения… кто родом из СССР, а кто… хрен знает откуда.

Последнее явно адресовалось мне, пока я ощупывал себя с ног до головы, и писклявым голоском вопил, что мне до тошноты не нравилась эта прическа, и что я отказывьсь бродить по вселенной кармамонов в таком виде. И, вообще, мне было холодно. Если я срочно не оденусь во что-нибудь теплое, например, в пуховую куртку, которая осталась, как назло, в камере хранения Нариты, то я снова схвачу воспаление и буду валяться в полубессознательном состоянии несколько недель кряду.

- Пойдем в город и переоденемся, да монстрами надо разжиться, не то жестокую убийцу Нату-Кит не найти, - единственный, кто мог сдерживаться и предлагать что-то разумное, был Киса.

15
{"b":"117178","o":1}