ЛитМир - Электронная Библиотека

Седрик раздраженно махнул рукой:

– Ничего не делай; просто выясни, что у него на уме. Что с того, что он посетил своего отца и забил себе голову разными историями о том, как плохо мы с ним обошлись? Это всего лишь бредни сумасшедшего, который шестнадцать лет гнил в Милбанкской тюрьме. За эти годы не сохранилось никаких свидетельств. Мы все раскрыли во время суда – и покончили с этим. – Седрик оглядел комнату, затем внимательно посмотрел на высокие, от пола до потолка, книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен. – Ничто нас больше не связывает с тем, что тогда произошло. Ничто.

– Ты уверен? – Остин сделал ударение на последнем слове.

Седрик прищурил глаза:

– Что конкретно ты имеешь в виду?

Остин отложил в сторону перо и посмотрел на отца:

– Мы никогда подробно не говорили о том, что тогда случилось.

– В то время ты был всего лишь мальчиком. Тебе было около одиннадцати лет.

– Да, но я многое помню – и за прошедшие с тех пор годы услышал немало. Честно говоря, я очень заинтересован.

Седрик наклонился над столом и подался немного вперед:

– Заинтересован? Чем?

– Меня интересует твой кузен.

– Чем именно?

– Я отдаю себе отчет в том, что у тебя есть определенная... симпатия к Эдмунду.

Седрик недовольно махнул рукой:

– Мы выросли вместе, и это все.

– Но ты все еще защищаешь его, даже когда он этого не заслуживает.

– Эдмунду пришлось нелегко в жизни. Теперь его бизнес начинает приносить какие-то плоды.

– С твоей помощью, отец.

– Я помогаю, когда могу – и когда это в интересах семьи.

– Боже меня упаси плохо отзываться о Баллинджерах, но Эдмунд сделан совсем из другого теста, нежели Ваше Превосходительство.

Остин редко упоминал официальный титул отца и всегда делал это только для того, чтобы произвести впечатление.

– Но с другой стороны, он не так глуп, – продолжал защищать Седрик своего кузена.

– Что верно, то верно. Но, должен заметить, сдается мне, что с его привычкой все записывать он мог сохранить какие-нибудь письменные свидетельства своих темных делишек в прошлом.

– Но ничего уже не осталось. Все записи были уничтожены.

– Возможно – те, которые касались его участия в первоначальных преступлениях, ну а как насчет тех твоих усилий, предпринятых против Грэхэма Магинниса, которые за этим последовали?

Седрик тихо выругался и пробормотал:

– Вряд ли мой дурак кузен оказался настолько глупым, чтобы доверять такие вещи бумаге. Как ты считаешь? – Седрик посмотрел на сына. Сомнение, написанное на лице Остина, совсем его не успокоило. – Я пошлю за ним утром.

– Позволь мне самому об этом позаботиться, отец. Я думаю, в таких делах необходимо быть более осмотрительным.

– Зачем это?

– Сдается мне, что Эдмунд не захочет разговаривать о таких вещах со старшим кузеном, который всегда был его конкурентом. Но, возможно, я лично смогу убедить его передать мне все потенциально опасные доказательства. После этого определим, что делать дальше.

– Да, идея неплохая, – Седрик удовлетворенно кивнул.

– Тогда решено. Я начну утром. – Остин поднялся, чтобы уйти.

– Просто убедись, что у него нет ничего, касающегося нашей связи с тем, что тогда случилось. Мне вовсе не хочется, чтобы какой-то полусумасшедший старик вышел из Милбанкской тюрьмы и наделал массу неприятностей нашей семье. Если получится, забери у Эдмунда все свидетельства. Мы никоим образом не должны позволить проклятому кузену облить грязью остальных членов семьи.

– Имя Баллинджеров останется незапятнанным, – убежденно сказал Остин.

– Я верю в тебя, – провозгласил Седрик, провожая взглядом сына, который собрал бумаги со стола и вышел из комнаты.

Закрыв за собой дверь, Остин прошел в холл и поднялся по широкой мраморной лестнице, ведущей в спальни. Он не собирался вступать в конфронтацию с Эдмундом, но не остановился бы перед необходимостью предпринять какие-либо грубые действия по отношению к кузену отца. «От Эдмунда всегда были одни только неприятности, – подумал Остин, шагая по ступенькам. – Ну что ж, я встану на его защиту, но он мне за это заплатит... Так или иначе, но заплатит.»

Достигнув второго этажа, Остин усмехнулся, считая, что сложившаяся ситуация может принести ему немалую выгоду. В конце концов, Эдмунд теперь далеко не беден, у него неплохие связи – особенно в среде коммерсантов. Человеку с большим политическим будущим – человеку, подобному Остину, – пригодится карманный процветающий негоциант.

«Так или иначе, – прошептал Остин, – но на этом карьера Эдмунда закончится».

XI

В следующую пятницу, после обеда, Мойша Левисон в поте лица работал на складе Торговой Компании Баллинджера. Его хозяин, Эдмунд Баллинджер, приказал Мойше проверить счета на груз, оставленные ночным мастером Роджером Эйвери. Кроме того, ему необходимо было просмотреть дополнительные ящики, которые были доставлены на берег предыдущим вечером с корабля, прибывшего из Восточной Индии. Мойша быстро, пункт за пунктом, пробегал глазами вниз по списку, проверяя наличие и действительную стоимость всех указанных в нем ящиков, наполненных шелком и пряностями.

Окончив свою кропотливую работу, Мойша сложил счета в большую коричневую папку, сунул ее под мышку и быстрым шагом направился в сторону конторы, где его хозяин уединился с каким-то посетителем. Даже не подумав о том, чтобы представить своего гостя, Эдмунд отдал папку назад Мойше и попросил оставить их на некоторое время наедине. Мойша сразу узнал посетителя по картинкам из светских журналов. Его предположение подтвердилось, когда Эдмунд обратился к нему по имени: «Остин».

Заинтересовавшись тем, с чего бы это Эдмунду и сыну его кузена понадобилось встречаться на складе, Мойша на цыпочках подкрался к закрытой двери. Пошла уже третья неделя, как юноша работал в конторе Эдмунда, однако ему до сих пор не удалось обнаружить даже намека на свидетельства, подтверждавшие бы, что Грэхэм Магиннис был посажен в тюрьму по ложному обвинению. Однако, не успела пройти неделя с того момента, как Коннор стоял лицом к лицу с лордом Седриком Баллинджером, а Остин уже встретился с Эдмундом при таких странных обстоятельствах.

Открыв папку, Мойша остановился рядом с дверью в контору и сделал вид, что перепроверяет счета. Рабочих сегодня на складе было немного, тем не менее то один, то другой проходил мимо, дружески кивая головой или просто называя Мойшу по имени. Мойша старался выглядеть как можно более простодушно, махал рукой в ответ и снова принимался разглядывать счета на грузы.

Дверь в контору была массивной и толстой, однако вделанная в нее рама с закопченным стеклом давала мальчику возможность слышать приглушенные голоса, доносившиеся изнутри. Один из двух мужчин – Остин, как догадался Мойша, – подробно перечислял какие-то обстоятельства. Мойше удалось расслышать несколько отрывков: «В понедельник ночью... театр... в ее карете».

Услышав имя Генриетты Велсли, Мойша насторожился и навострил уши. Остин назвал имя, похожее на «Ленора». Последовали яростные проклятья и тяжелый удар кулаком по столу. «Ну и сука! – отчетливо донеслось из-за закрытой двери, Мойша узнал голос Эдмунда. – Я убью этого ублюдка!»

Было слышно, что Остин пытается успокоить своего родственника, но затем их голоса стихли, так что больше нельзя было понять, о чем они говорят. Мойша придвигался все ближе и ближе, пока, наконец, не оказался около самой двери и не наклонил голову набок, приблизив ухо к маленькому окошку. Он так старательно пытался разобрать то, о чем говорилось за дверью, что не заметил, как сзади к нему подошла молодая женщина.

– Почему бы вам просто не зайти? – спросила она, заставив Мойшу подпрыгнуть от неожиданности.

– Я, э-э, я просто...

– Все в порядке, – произнесла женщина. – Ты новый подручный в конторе, не так ли?

– Э-э, да. Мойша Левисон, – он вежливо поклонился.

Женщина хихикнула.

38
{"b":"117181","o":1}