ЛитМир - Электронная Библиотека

«Эдмунд разберется с Ленорой, – сказал Остин сам себе и вздрогнул, вспомнив, в какую ярость пришел Эдмунд, узнав о неосмотрительности своей родственницы. – А я разберусь с Коннором Магиннисом».

Остин направился по улице, туда, где у обочины тротуара остановился фаэтон, в который была запряжена единственная лошадь. На нем Остин приехал на это рандеву, и теперь фаэтон должен был увезти его далеко от центра Лондона – на вечеринку в Кенсингтоне, присутствие на которой явится превосходным алиби в предстоящем грязном деле.

Когда Остин приблизился к фаэтону, двое мужчин вылезли из экипажа и встали рядом, поджидая джентльмена. Он поприветствовал их кивком головы и забрался в коляску.

– Вечер добрый, хозяин. Не беспокойтесь ни о чем, – грубым голосом произнес один из мужчин. Приподняв свою потрепанную фетровую шляпу, он широко улыбнулся, обнажая ряд кривых коричневых зубов.

– Все под контролем, – провозгласил второй мужчина. Он был помельче первого, его зеленый жакет выглядел немногим лучше, чем коричневая куртка партнера. Рука мужчины скользнула в сапог и достала оттуда нож с длинным лезвием. Мужчина с любовью посмотрел на лезвие и нежно погладил его пальцами.

– Убери! – прошипел Остин. Мужчина пожал плечами, но подчинился. – Ну, знаете, что от вас требуется?

Тот, который выглядел постарше, стукнул себя кулаком в грудь и напыщенно провозгласил:

– Я сказал – мой друг пришьет его.

– А как насчет девчонки? – спросил молодой.

– Делайте с ней, что хотите, – холодно произнес Остин. – Меня интересует только ее брат.

Когда Остин взялся за вожжи, пожилой схватился за сбрую лошади:

– Как насчет наших денег?

– Я уже дал тебе...

– А вторая половина?

– Я уже говорил – получишь, когда работа будет закончена.

Мужчина внимательно посмотрел на Остина. Затем, как будто оставшись довольным ответом, миролюбиво произнес:

– Просто хотел убедиться, что мы понимаем друг друга.

– Мы превосходно понимаем друг друга, – отозвался Остин, его голос был жестким и натянутым.

– Тогда приступим к делу, – пожилой мужчина толкнул своего напарника локтем в бок.

– Помните – вы должны начать не раньше, чем через два часа, – предупредил Остин.

– Не извольте беспокоиться, – раздалось в ответ. Двое мужчин шагнули в сторону от фаэтона и стали ждать, пока он тронется с места. Остин отпустил тормоза, хлестнул вожжами по спине лошади, развернул фаэтон, едва не наехав на тротуар, и покатил прочь. Ему очень не нравилось участвовать в таком грязном деле. Вместе с тем молодой Баллинджер был решительно настроен положить конец любой возможности скандала еще до того, как она появится. Вообще-то говоря, Остина не очень беспокоил тот резонанс, который вызовет известие о том, как Баллинджеры обманным путем лишили Грэхэма Магинниса его компании и засадили бедолагу за решетку. Его даже не пугало, что за Ленорой может закрепиться репутация шлюхи. Нет, о ком на самом деле волновался Остин, так это о своей собственной сестре.

«Проклятая дура», – пробормотал он с отвращением, представляя Зою в объятиях Коннора Магинниса. Конечно, Остину нечем было подтвердить свои подозрения, но он хорошо знал сестру и был уверен в том, что она увлечена молодым человеком. Хоть Зоя и клялась, что в ту ночь видела Коннора в первый раз, однако при этом она всю неделю ни о ком больше не говорила, кроме как о нем. И, кажется, она была твердо намерена помочь Коннору вытащить его отца из тюрьмы.

«Никогда», – прошептал Остин, затем выкрикнул это слово во весь голос:

– Никогда!

Уж он-то позаботится о том, чтобы этот Коннор Магиннис никогда больше не приблизился ни к одному из Баллинджеров, и чтобы отец Коннора никогда больше не сделал ни одного вздоха за пределами Милбанкской тюрьмы.

* * *

Экипаж Эдмунда Баллинджера догнал бруэм Леноры Йорк на южном углу парка Св. Джеймса, неподалеку от Вестминстерского моста. Человек, управляющий экипажем Эдмунда, окликнул другого кучера по имени и попросил его остановить карету, что тот сразу сделал. Минутой спустя Эдмунд шагнул со ступеньки на мостовую и подошел ко второму экипажу.

– Добрый вечер, Джайлс, – грубым тоном сказал он пожилому кучеру, сидевшему на возвышении впереди бруэма.

– Вечер добрый, мистер Баллинджер, – крикнул кучер вниз, приподнимая шляпу.

Сделав шаг к двери кареты, Эдмунд потянул ее на себя и улыбнулся сидевшей в кабине женщине:

– Хорошо провели вечер, Ленора?

– Эдмунд... – Ленора Йорк поправила черную шаль на своих плечах и выдавила улыбку. – Что вы здесь делаете?

– Представьте себе, я собирался спросить у вас то же самое, – раздалось в ответ.

Достав изо рта сигару, Эдмунд какое-то время внимательно изучал взглядом ее тлеющий кончик, затем бросил сигару на мостовую и тщательно растер ее носком ботинка.

– Я навещала свою мать. Тилфорд сегодня будет работать допоздна.

– Да, – произнес Эдмунд без всякой эмоции в голосе, прекрасно зная, что младший брат его жены скорее всего валяется теперь, надравшись, в какой-нибудь лондонской пивной.

– А что заставило вас выехать из дома сегодня вечером? – осторожно спросила Ленора.

– Просто захотел насладиться ночным воздухом. Когда я увидел вашу карету, то подумал о том, что мы могли бы перекинуться парой слов.

– Разумеется. О чем-нибудь конкретном?

Эдмунд оглянулся и посмотрел вдоль улицы, затем снова повернулся к женщине и протянул ей руку:

– Не здесь. Как насчет небольшой прогулки?

– Я как раз была на пути домой. Я хотела бы оказаться там прежде, чем Тилфорд...

– Мы оба знаем, что ваш муж не скоро появится дома. – Эдмунд снова предложил руку. – Покатаемся немного, и я подброшу вас к вашему дому.

Ленора замолчала в нерешительности, затем медленно кивнула и приняла руку Эдмунда.

Выйдя из бруэма, она обратилась к Джайлсу:

– Сегодня карета мне больше не понадобится. Мистер Баллинджер отвезет меня домой.

– Да, мадам, – отозвался Джайлс откуда-то сверху. Подождав, пока Эдмунд доведет Ленору до своего экипажа, он хлестнул лошадей и уехал.

Как только пара села в карету, она тронулась с места и покатилась по дороге, окружавшей парк Св. Джеймса.

Эдмунд посмотрел на свою родственницу, которая сидела справа от него на переднем сидении.

– Могу я взять ваш платок? – он указал на шаль, в которую закуталась Ленора. – Вам будет удобнее.

В ответ женщина еще плотнее обернула шаль вокруг себя:

– Мне и так удобно.

– Ну что ж, дело ваше.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Эдмунд вытащил еще одну сигару, аккуратно отрезал ее кончик маленьким перочинным ножиком, затем сложил лезвие и кинул ножик в нагрудный карман. С помощью кремневой зажигалки он поджег конец сигары и сделал глубокую затяжку, как никогда медленно выпуская воздух из легких и наполняя карету густым, сизым дымом.

– Вы хотели поговорить со мной? – в голосе Леноры послышалось нетерпение.

Эдмунд вздохнул:

– Нам лучше быть откровенными друг с другом, чтобы мне не пришлось иметь дело с Тилфордом. Он ведь может быть таким занудой, вы со мной согласны?

Передвинувшись на своем сидении, Эдмунд повернулся лицом к Леноре. Его улыбка была холодной, глаза были похожи на маленькие льдинки. – Боюсь, я вас не понимаю.

– Он вам подходит? Он доставляет вам удовольствие?

– Я, действительно, не понимаю, что вы имеете в виду, – натянутым голосом произнесла Ленора.

– Когда он занимается с вами любовью, – резко сказал Эдмунд, стискивая сигару в зубах, – вы получаете удовольствие или остаетесь... неудовлетворенной?

– Эдмунд! Мои личные отношения с мужем – это...

– Я не говорю о Тилфорде, – Эдмунд вынул изо рта сигару и посмотрел на нее. Его темные глаза пылали теперь, как раскаленные угли. – Я говорю о вашем любовнике.

Даже в темноте можно было видеть, как лицо женщины побелело от страха.

41
{"b":"117181","o":1}