ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И если уж Христос сомневался, я не вижу, каким образом верующий может быть гарантирован от сомнений.

Бегбедер: Ты анализируешь и переживаешь свою веру только через Писание, через Христа. Но ты прежде всего человек, а потом уже – церковный деятель. Случаются ли разногласия между тем и другим? У меня такое ощущение, будто ты всегда отвечаешь мне с высоты своего сана.

Ди Фалько: Если бы я отвечал только с высоты моего сана, я не признался бы в своих сомнениях и в том, что, подобно любому человеку, испытываю чувство протеста перед ужасными, несправедливыми ситуациями – например, в случае смерти ребенка, когда я реагирую так же, как и неверующий. Все мое существо или стремится следовать примеру Христа, или же порой не следует ему. Я не шизофреник: человек – и священник. Оба составляют одно целое. Я – это я.

Бегбедер: Ты очень убежденный человек. Но как ты убедишь другого, что нужно верить в Бога, по воле которого мы изначально неравны, рождаемся больными, инвалидами, в Бога, который ведет нас к смерти?

Ди Фалько: Вопрос так не ставится: бывает, что больные, инвалиды излучают мир, а иногда, не побоюсь сказать, счастье – на зависть здоровым людям! Бог повел на смерть собственного Сына и через Него указал нам путь к Воскресению. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом» (святой Ириней).

Позволь, я процитирую определение веры святого Франциска Ассизского. Оно предвещает прекрасные перспективы: «Вера – это предвкушение знания, которое дарует нам блаженство в будущей жизни».

Бегбедер: Моего любимого богослова зовут Мишель Польнарефф: «Все мы отправимся в рай. Даже я!»[17]

Ди Фалько: Я тебе этого желаю!

Глава VI

О молитве

Бегбедер: «I'm not religious / But I feel such love / Makes me want to pray / Pray you'll always be there» («Я не верю в Бога, / Но полна такой любви, / Что хочу молиться, / Молиться, чтобы ты всегда был рядом»).

В песне Мадонны выражена потребность молиться за любимого. Значит, она верит в то, что молитва обладает определенной силой.

Ди Фалько: Молитва и есть глубоко личная музыка, когда звучат струны веры. Как поклоннику прекрасного тебе должно быть понятно, почему верующие молятся: из любви к Божественной красоте.

Бегбедер: Я понимаю, что человеку необходимо сделать предметом молитвы все, во что он верит: «Мне нужен Бог, следовательно, я человек». Это успокаивает. Ведь не так уж много явных признаков, отличающих нас от животных. Один из них – вот эта метафизическая потребность.

Ди Фалько: Способность мыслить, разум, сознание. Можешь стоять у окна и видеть себя идущим по улице – животным не свойственно интроспективное мышление.

Бегбедер: Вот я и спрашиваю себя: каковы границы преимущества быть человеком? Может, не имея сознания, он был бы счастливее? А вера – алиби для тех, кто соглашается существовать без цели, разве не так?

Признав это, следует сказать, что человеческому уделу присуща трансцендентальная фрустрация.

Ди Фалько: Я полагаю, что шедевр, каким является человек, – а это шедевр, даже если ему сегодня угрожает гибель, – не превращается в прах. Когда тебе приходилось молиться в детстве, ты делал это не задумываясь, потом стал сомневаться. Но тебе случалось молиться, когда ты повзрослел. К кому ты обращался? Кому ты молишься?

Бегбедер: Это сложно. В детстве я послушно молился этакому добродушному старику с бородой (внешне Бог представлялся мне как нечто среднее между Карлом Марксом и Дедом Морозом), а иной раз я обращался к Сыну: Он помоложе, в стиле «рок», вылитый хиппи. Я чувствовал, что Иисус мне ближе. Но в плане переговоров более внушительной фигурой казался Его Отец. Даже если я просил о том, чего Он никогда не исполнял. Знаю, таков сам принцип молитвы – немедленного результата требовать нельзя. О'кей, о'кей…

Теперь я уже не молюсь – разве только когда самолет входит в зону турбулентности! Тут я опять христианин, да еще какой!

Ди Фалько: И у глубоко верующих людей бывают периоды особо ревностной веры, и тогда они испытывают более настоятельную, неодолимо сильную, по сравнению с иными днями, потребность в молитве.

Бегбедер: Согласен, но хотя я не хочу лишать молитву священного характера, она может быть и своего рода подделкой, когда симулянт только выполняет бессмысленные жесты, которые придают ему уверенности в социальном отношении. Он осеняет себя крестом, преклоняет колена, опускает голову и закрывает глаза… В юности во время мессы меня очень забавляла эта комедия.

Ди Фалько: В таком случае человек обманывает только самого себя. В молитву вкладывают все силы души, иначе она бесполезна.

Бегбедер: В действительности в показной молитве больше суеверия, чем веры. Многие люди близки к смешению этих жанров. Если разломить вдвоем куриную косточку, тот, чей обломок больше, загадывает желание – некоторые в это верят. Что касается молитвы по расчету, как я ее описал, не понимаю, каким образом она может действовать.

Ди Фалько: Твоя правда. Молитва – не декламация, не повторение пустых слов. Но и не медитация или размышление, сосредоточенное на внутреннем «я». Это отношение любви и открытости ко Христу, к людям.

Бегбедер: Я нахожу, что во фразеологии и языке Католической церкви слишком явно присутствует идея морковки и палки: молишься – будешь вознагражден, попадешь в рай; грешишь – отправишься в ад! Во времена, когда мы еще исповедовались, духовник обязывал нас прочесть десять раз «Богородице Дево» или двенадцать «Отче наш», смотря по тому, сколь тяжким был исповеданный грех. Это было наказание, хотя оно и позволяло искупить вину.

Ди Фалько: Извини, но, по-моему, не мешало бы тебе пройти повторный курс катехизиса! Типичный пример взрослой личности, чье развитие ограничилось уровнем общей культуры, а в области веры остались только смутные воспоминания о начатках знаний, полученных в детстве. Отсюда – наивное представление о вере.

Что касается исповеди, речь идет не о наказании, а о молитве благодарения за Божие милосердие.

Бегбедер: В виде мелкой монеты.

Ди Фалько: Молиться – значит просить не о том, чтобы Бог подчинился нашей воле, но чтобы Он помог нам принять Его волю. Это отношения союза между Богом и человеком, осуществимые только при полном единении. Как писал Иоанн Павел II, молитва – «обмен, проникнутый светом благодати Святого Духа».

Да, кое-кто критикует молитву как устаревший пережиток. Между тем происходит ее возрождение, о котором ты даже не подозреваешь. Возрождение тем более мощное, что оно сталкивается с развитием материализма и ростом насилия в мире. Каждый день образуются молитвенные группы, а также школы молитвы – в монастырях, где верущие собираются, чтобы молиться вместе. Они молятся за тех, кого любят, за близких или за незнакомых людей, зная об их страданиях. И просто благодарят Господа своей молитвой.

Бегбедер: Существует и молитва атеиста, которую я назвал бы светской молитвой, – я как раз пытался тебе объяснить, что это такое. Дело в том, что хотя я в итоге не пользуюсь заученными молитвами, тем не менее уверен, что иногда переживаю молитвенное состояние. Я говорил о дочке: и правда, когда она родилась, когда я ее вижу, в иные мгновения мне хочется кого-то благодарить. И я благодарю. Но не того Бога, какого я вынес из школьного обучения. Я говорю спасибо миру. Спасибо реальности за то, что она дала мне Хлою. Вот так на самом деле я и молюсь. Атеистической молитвой: благодарю планету, Вселенную. Говорю спасибо удаче.

Ди Фалько: «Труднее стать христианином, когда ты уже христианин, чем когда ты им не являешься», – сказал Кьеркегор.

Когда случилась трагедия 11 сентября, молился ли ты за безвинно погибших? Может быть, ты молился в иных обстоятельствах за других людей, пусть, как ты говоришь, атеистической молитвой? Придя на похороны, о чем просишь ты Бога, Христа, или Богородицу, или еще кого-то, кому ты молишься?

вернуться

17

Мишель Польнарефф (р. 1944) – известный французский певец. Приведена цитата из его песни «Все мы отправимся в рай».

11
{"b":"117188","o":1}