ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Там, наверху, женщина засыпает, и муж нежно целует ее в щеку. Стараясь не разбудить ее, осторожно закрывает за собой дверь спальни. Он уходит по коридору в другую комнату – туда, где проведет остаток ночи. Закрывается вторая дверь, и с этим звуком взгляд пришельца становится более напряженным, в глазах появляется демоническая уверенность. Медленно описывая полукруг, камера превращает обычный подъем по лестнице в бесконечную головокружительную спираль.

Все, что вы видите, – медленное круговое движение какой-то фигуры, это призрак смерти – темный предвестник беды. Выйдя на самый верх, фигура сворачивает за угол, исчезая в темноте коридора. Зритель остается на месте. Камера делает наезд на часть опустевшей лестничной площадки, оставляя воображению публики домыслить страшные детали того, что случится дальше. Сцена была имитацией приема, каким привыкли показывать убийство в кинематографе прошлого, – имитацией чего-то настолько старого, что теперь, по прошествии многих лет, прием выглядел свежим и оригинальным: убийство совершено, но акта насилия никто не видел.

Звенит будильник.

Стэнли Рот – вернее, актер, играющий Стэнли Рота, выключает звонок и наскоро одевается. Пройдя по коридору, он останавливается у закрытой двери спальни, где они с женой занимались любовью, и делает нерешительное движение, собираясь открыть дверь. Потом, улыбнувшись, решает не будить ее в ранний утренний час и уходит. Фары машины режут мутный рассветный полумрак. Открываются ворота, и он уезжает прочь. За домом, в бассейне, плавает лицом вниз обнаженное тело Мэри Маргарет Флендерс.

Прибывает полиция, вызванная прислугой, обнаружившей тело и бьющейся в истерике. Несколько минут спустя, когда люди в форме рыщут по дому в поисках улик, детектив в штатском внимательно осматривает тело, лежащее теперь рядом с бассейном. Он медленно качает головой. Выражение лица детектива предполагает некую только что возникшую мысль – более чем рутинное сожаление профессионала, наблюдающего очередной случай в бесконечном ряду преступлений. Вероятно, как многие, детектив видел фильмы с участием великой актрисы и сейчас думает о ней не как о незнакомой жертве преступления, но как о человеке, которого знал лично. Что бы ни означал его вид, ясно – это дело вряд ли окажется рядовым уголовным преступлением.

Во время похорон маленькая девочка кладет на гроб единственный цветок. Гроб медленно опускается в могилу. Тихо плача, девочка отворачивается и уходит вместе с другими, оставляя Стэнли Рота одного у могилы для последнего прощания. Камера отъезжает, уходя все дальше, и затем, как я уже видел по телевизору, на фоне золотого предвечернего солнца появляется одинокая фигура Стэнли Рота, оплакивающего убитую жену.

В темноте кинозала слышались приглушенные звуки – то там, то тут кто-то покашливал или сдавленно шмыгал носом. Сидя рядом, Джули тихо вытерла слезы. Стэнли Рот, сидящий по другую руку от нее, выглядел довольным. Это казалось странным и неуместным, но затем я сообразил, что он реагировал на произведенный эффект, а вовсе не на то, что было на экране. Увидев мой взгляд, Рот кивнул на экран, едва заметной улыбкой давая понять, что его особенно интересует мое мнение о действии, которое будет дальше. Затем Джули взяла мою руку, и я по пожатию догадался, что она тоже ждет следующего кадра.

Стэнли Рот в своем бунгало. И его внимание обращено на Джозефа Антонелли. Антонелли! Как просто, оказывается, отдать свое «я» другому человеку, отказавшись от собственной уникальности в пользу того, кто уже известен и должен тебя изобразить! Стэнли Рот смотрит, как Уокер Брэдли читает подпись на «Оскаре».

На секунду я встретил взгляд Стэнли Рота. Он быстро улыбнулся, понимающе и не без симпатии, и тут же отвернулся к экрану.

Я разговаривал с «живым» Стэнли Ротом первый раз в жизни, спустя час после телефонного звонка. Рот говорит, что полиция собирается его арестовать.

Сцена продолжалась минуты три, не более. Тем не менее около десяти строк нашего диалога вместили все, сказанное в действительности: Рот сообщает Антонелли, что однажды ударил жену, но утверждает, что не убивал. Он объясняет, почему спал в другой комнате, но не может объяснить, как кто-то проник в их дом незамеченным. Все время, пока Рот говорит, Антонелли расхаживает по комнате. И всякий раз, когда он проходит мимо развешанных по стенам фотографий, и камера, и аудитория тоже видят эти снимки, бросая короткий взгляд в частную жизнь знаменитого и, кажется, чересчур хорошо им известного человека.

– Она спала с другими мужчинами, – говорит с киноэкрана Рот. – Но я любил ее.

Этими словами Стэнли Рот оборачивает факт ее неверности совершенно иной стороной: придавая горько-сладкий оттенок своей тоске, теперь выражавшей не просто меру его любви, но говорившей о его верности, желании простить и, возможно, забыть ее предательство. В глазах публики Рот становился человеком, способным на глубокие переживания.

Какое странное ощущение – наблюдать за тем, как слова, которые я хорошо помню, начинают звучать по-другому, меняя даже не смысл мною сказанного, но в большей степени меняя само мое существо и то, как я относился к самому себе. Сидя в темноте переполненного кинозала, я наблюдал за своим превращением в чистейший вымысел, продукт воображения и понимал, что именно так меня воспринимают окружающие. Беспощадный, бессовестный адвокат, безразличный к тому, виноват его клиент или невиновен, и желающий – нет, жаждущий вести дело лишь из-за скандальной известности. Постепенно, сам того не желая, адвокат убеждается в том, что Стэнли Рот, один из его немногих подзащитных, действительно невиновен в убийстве.

Рот не забыл ни одной детали.

Когда, выйдя из бунгало, они идут по направлению к воротам, где полиция ждет Стэнли Рота, чтобы увезти в тюрьму, он обращается к человеку, только что согласившемуся его защищать, и без всякого укора говорит:

– Вы мне не верите? – Потом добавляет: – Я вас не осуждаю. У вас нет причины. Но правда в том, что я не убивал Мэри Маргарет, я не убивал свою жену.

Антонелли наблюдает, как полиция сажает его клиента в машину и увозит прочь. По выражению лица Уокера Брэдли можно понять, что адвокат сомневается в невиновности Стэнли Рота.

Оставляя сомнения при себе, он с самого начала процесса утверждает, что полиция арестовала не того человека. Вот он стоит… Но это я там стоял! Брэдли стоит за воротами студии, выступая перед кинозрителями, которые поняли, что я лгал, и говорит актерам, играющим репортеров, что они узнают имя настоящего убийцы прежде, чем закончится суд.

Хотя бы в одном аспекте Стэнли Рот оказался предельно честен.

Он ведет эту мысль через весь фильм, показывая меня, говорящего репортерам, присяжным и всем желающим, что убийство совершил кто-то другой. И потом, в кадрах, где мы оставались вдвоем, он показывает, как я требую от Рота сказать правду – сказать, что на самом деле произошло той ночью, когда он убил свою жену.

В том, как Стэнли Рот, несмотря ни на что, буквально втащил меня в свой замечательный фильм, было что-то непонятное. Это само по себе заслуживало внимания, и, как мне казалось, гораздо большего, чем его подход к проблеме времени. Сначала я просто ничего не понял. Я был слишком захвачен тем, как Рот преобразил визуальное пространство судебного заседания, изменив все, что в нем происходило. Разъятый на отдельные составляющие, суд – любой суд! – состоит не более чем из вопросов юристов и ответов свидетелей. Судья говорит свои слова, адвокат делает заявления. Здесь нет действия, нет никакого движения, нет спектакля, захватывающего воображение и заставляющего забыть о том, что в действии не хватает слов – здесь все заключается именно в словах, и можно слушать фильм так, как будто вы слепой.

Теперь я начинал понимать, почему Рот с таким восхищением рассказывал мне о «Гражданине Кейне» и «Третьем человеке» Орсона Уэллса. Со скрупулезной тщательностью Рот превратил зал судебного заседания в серию из отдельных кадров, лишь на первый взгляд казавшихся случайными, в которых камера почти никогда не оставалась на одном месте. Когда задавал вопрос адвокат, камера показывала лицо свидетеля или целый ряд лиц присяжных. Когда отвечал свидетель, камера показывала лицо адвоката, обвиняемого или кого-то из зрителей.

89
{"b":"117189","o":1}