ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А твоя жена не сердится, что тебя до сих пор нет дома? – спросил он.

– Я хозяин в доме, – гордо ответил я. – Вообще-то сегодня она была очень даже рада избавиться от меня.

– Вы все еще боретесь с тем парнем, Тревором, за повышение?

– Да, – я рассказал Курту про интервью с Горди, – хотя я уверен, что он не назначит меня. Это понятно. Он просто создает видимость конкуренции.

– Почему ты так считаешь?

– Он говорит, что у меня нет инстинкта хищника. А Тревор у нас супергерой. У него всегда хорошие продажи, а в этом году они особенно хороши. Он просто лучший менеджер по продажам, черт его возьми. А еще есть Брет Глейсон. Он, конечно, туповат, но в нем определенно есть животная агрессия, которая так нравится Горди. Горди говорит, что это будет кто-то из нас троих, но я бы побился об заклад, что это будет Тревор. В понедельник он готовит большую презентацию перед акулами бизнеса из инвестиционного фонда Fidelity Investment, и если наши мониторы хорошо себя покажут, – а они покажут, не сомневайся, – Fidelity будет у него в руках. Это огромные деньги. И значит, он выиграет. А я могу идти к черту.

– Послушай, я не очень-то знаком с тем, как делаются дела в вашем бизнесе, но поверь, мне тоже доводилось бывать в ситуациях, которые казались безвыходными. И единственное, что я знаю наверняка – война непредсказуема. Изменчива. Сложна. Положение дел меняется постоянно. Есть даже такое выражение: «туман войны». Планы и возможности врага невозможно знать наверняка.

– А как это связано с получением новой должности?

– Я имею в виду, что единственный способ наверняка проиграть – это не бороться. Нужно ввязываться в любую битву, где есть хоть какие-нибудь шансы на победу, – он сделал большой глоток ледяной воды, – понимаешь, о чем я?

13

В шесть утра я тихонько, еще до звонка будильника, выполз из кровати. Сказывалась многолетняя привычка – мое тело уже привыкло просыпаться в это время. Я слышал дыхание Кейт, тяжелое после выпитого вчера спиртного. Я спустился вниз сделать себе кофе. Одна только мысль о том, что Крейга я увижу раньше, чем чашку кофе, приводила меня в ужас. Оставалось надеяться, что он не был жаворонком. Потом я вспомнил, что наши шесть утра – это три часа ночи в Калифорнии, и по всей вероятности, Крейг сладко спит в постели, особенно после обильного возлияния.

Кухня и гостиная хранили явные следы вчерашнего праздника, кругом громоздились тарелки, салатницы и столовые приборы. Кейт и Сьюзи с детства привыкли, что за ними приберет прислуга, а у Сьюзи и сейчас была домработница, которая готовила и мыла посуду после еды. Ну а Кейт… скажем, Кейт жила так., как умела. Не то чтобы у меня было право жаловаться, потому что я вырос иначе – это просто отговорка. Я просто ненавижу мыть посуду, да и сам по натуре неряха. Вот вам, кстати, и еще одна отговорка.

Среди нагромождения винных бокалов, фужеров для мартини и ликерных рюмок я не сразу смог найти кофеварку. Когда поиски наконец увенчались успехом, я включил ее, случайно просыпав немного молотого кофе на столешницу, покрытую зеленым жаропрочным пластиком. Бетон, размечтались… – Нет уж, только через мой труп.

Неожиданно я услышал какой-то звук и обернулся. За кухонным столом, почти незаметный за грудой кастрюль и сковородок, сидел маленький Итон. Он выглядел хрупким и беззащитным восьмилетним мальчиком, каким он, собственно, и был, а совсем не странным вундеркиндом, которым обычно казался. Он ел кукурузные хлопья из огромной супницы, которую скорее всего отыскал где-то среди посуды в шкафу. Вместо ложки он использовал серебряный половник.

– С добрым утром, Итон, – сказал я негромко, чтобы не разбудить любителей веселой жизни, спящих наверху.

Итон ничего не ответил.

– Ау, привет, приятель, – сказал я чуть громче.

– Прости, дядя Джейсон, – ответил Итон, – я не совсем жаворонок.

– Ну, в общем, я тоже.

Я подошел к нему, чтобы потрепать его волосы, но остановился, вспомнив, как я сам не любил в детстве, когда кто-то прикасался к моей голове. И до сих пор, кстати, не люблю. Я похлопал мальчика по спине и расчистил себе немного свободного места, отодвинув английские фарфоровые тарелки, покрытые скользким застывшим жиром от пережаренного мяса.

– Ты не против, если я тоже поем хлопьев? – спросил я.

Итон пожал плечами:

– Мне без разницы. Они же твои.

Наверняка Кейт купила их специально для Итона, когда ходила за покупками. Лучшее, что достается на завтрак ее мужу – это хлопья с клетчаткой и еще какая-то полезная растительная гадость. Надо будет высказать ей свои упреки. Я достал обычную чашку для хлопьев из кухонного шкафчика и щедро насыпал себе разноцветных колечек, залив все это роскошество цельным молоком из пакета Итона. Я втайне понадеялся, что еще немного такого молока останется и после того, как гости уедут.

– Мама сказала, – заявил Итон, – что ты вчера ушел, чтобы не общаться с папой.

Я фальшиво рассмеялся:

– У меня были срочные дела по работе.

Он кивнул так, словно видел меня насквозь, и запихнул огромную ложку хлопьев в свой маленький рот. Половник с трудом в него поместился.

– Папа может быть ужасным занудой, – сказал он, – если бы я мог водить машину, я бы тоже проводил дома как можно меньше времени.

Рики Фестино перехватил меня по пути в офис.

– Они уже здесь, – сказал он.

– Кто?

– Стервятники. Мусорщики. Мистер Вольф из «Криминального чтива».

– Рики, еще слишком рано, я с трудом соображаю. О ком ты говоришь?

Я включил свет в офисе.

Фестино схватил меня за плечо.

– Команда экспертов по слияниям и поглощениям, идиот. Консультанты с бензопилой. Когда я пришел, они уже были здесь. Шесть парней: четверо из McKinsey, двое из Токио. Они вооружены блокнотами, калькуляторами, карманными компьютерами и чертовыми цифровыми камерами. Они только что вернулись из штаб-квартиры Royal Meister в Техасе, и поверь мне, за ними тянется кровавый след из Далласа. Я услышал об этом от приятеля, который работает там, – он позвонил мне вчера вечером, чтобы предупредить.

– Притормози, – сказал я, – они здесь скорее всего просто для того, чтобы понять, как заставить две структуры работать вместе.

– Малыш, ты все еще живешь в стране чудес.

Я заметил, что он уже начал потеть – застегнутая на все пуговицы голубая рубашка успела потемнеть под мышками.

– Они ищут возможности сокращения штата, дурачок. Определяют направления, которые не приносят бизнесу достаточного дохода. То есть меня. Даже моя жена говорит, что я не приношу достаточно дохода.

– Рики…

– Они определят, кто остается, а кому паковать вещички. Это что-то вроде офисного варианта реалити-шоу «Остаться в живых», с той лишь разницей, что те, кого выкинули, не становятся телезвездами, – он вытащил из кармана маленький флакончик очистителя для рук и начал нервно теребить его.

– Как давно они здесь? – спросил я.

– Не знаю – может быть, с неделю. Мой приятель из Далласа сказал, что они долго изучали результаты аттестации персонала. Лучшим двадцати процентам сотрудников было предложено остаться на прежнем рабочем месте. Все остальные – сухостой, который пора вырубать.

– Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить тебя, – сказал я, закрывая дверь офиса.

– Если к этому времени у тебя все еще будет работа, – заметил он.

– А почему у меня не должно быть работы? – спросил я.

– Например, потому, что Горди тебя ненавидит.

– Он ненавидит всех вокруг.

– Кроме своего сладкозаденького мальчика, Тревора. Если меня не уволят и эта клизма станет моим боссом, клянусь, что возьмусь за ружье. Подходи ко мне с автоматом и проводи «оценку персонала».

– Кажется, ты перебрал с кофеином, – сказал я.

День получился длинным и изматывающим. Слухи о надвигающейся катастрофе начали просачиваться сквозь стены.

22
{"b":"117190","o":1}