ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я не думаю оставаться одинокой, дядя. Я хочу снова выйти замуж, если ты сможешь найти мне подходящего мужа.

Мамерк удивился:

— Быстро же ты решила.

— Нет смысла откладывать.

— Ты не можешь выйти замуж, пока не пройдут девять месяцев, Сервилия.

— Это дает тебе уйму времени, чтобы подобрать кого-нибудь получше, — сказала вдова. — Он должен быть, по крайней мере, хорошего происхождения и богат, как Марк Юний, но немного моложе.

— Сколько тебе сейчас лет?

— Двадцать семь.

— Значит, ему должно быть около тридцати?

— Это было бы идеально, дядя Мамерк.

— Конечно, не охотник за приданым.

— Не охотник за приданым!

Мамерк улыбнулся:

— Хорошо, Сервилия. Я начну наводить справки от твоего имени. Это нетрудно. Твое происхождение превосходно, твое приданое двести талантов, и ты доказала, что можешь рожать. Твой сын не будет финансовым бременем для твоего нового мужа, да и ты тоже. Думаю, нам удастся решить эту проблему.

— Кстати, дядя, — добавила Сервилия, поднимаясь, чтобы уйти, — тебе известно, что молодой Катон положил глаз на твою дочь?

— Что?

— Молодой Катон положил глаз на Эмилию Лепиду.

— Но она уже обручена — с Метеллом Сципионом.

— Я так и сказала Катону, но он, кажется, не считает это обручение препятствием. Не думаю, что Эмилия Лепида всерьез собирается поменять Метелла Сципиона на Катона. Но я считаю, что не выполнила бы своего долга перед тобой, дядя, если бы не сообщила тебе, что Катон повсюду трубит об этом.

— Они хорошие друзья, это правда, — сказал Мамерк, заметно встревоженный. — Но он же ровесник Эмилии Лепиде! Обычно девушки ровесниками не интересуются!

— Я повторяю: я не знаю, интересуется ли она Катоном. Подави это в зародыше, дядя, подави в зародыше!

«И это поставит тебя на место, Марк Порций Катон! — сказала про себя Сервилия, выходя на тихую улицу на Палатине, где жили Мамерк и Корнелия Сулла. — Как смеешь ты мечтать о дочери дяди Мамерка, патрицианке по обеим линиям!»

Домой она шла, очень довольная собой. Во всех отношениях Сервилия не жалела о том, что жизнь подарила ей это вдовство, хотя, когда она выходила замуж за Марка Юния Брута, он не казался ей слишком старым. Но восемь лет брака состарили его в ее глазах, и она уже не хотела больше иметь детей. Одного сына вполне достаточно. Впрочем, нельзя отрицать и того, что несколько девочек могли бы принести большую пользу. С хорошим приданым они нашли бы нужных мужей, которые, с точки зрения политики, оказались бы полезными ее сыну. Да, смерть Брута стала, конечно, ударом. Но это вовсе не горе.

Ее управляющий сам открыл дверь.

— В чем дело, Дит?

— К тебе кто-то пришел, госпожа.

— После всех этих лет ты, греческий болван, должен бы научиться, как объявлять о посетителе! — резко выговорила Сервилия слуге, с удовольствием отмечая, как он задрожал от страха. — Кто пришел ко мне?

— Он сказал, что его зовут Децим Юний Силан, госпожа.

— Он сказал, что он — Децим Юний Силан. Или он тот, кем себя называет, или не тот. Как надо объявить, Эпафродит?

— Это Децим Юний Силан, госпожа.

— Ты проводил его в кабинет?

— Да, госпожа.

И Сервилия прошла в кабинет, все еще закутанная в свой черный плащ. Хмурясь, она старалась припомнить, кто такой Децим Юний Силан. Из известной семьи, как и ее покойный муж. Эта ветвь носила третье имя Силан. Первый из Силанов получил свое прозвище вовсе не потому, что был безобразен, словно каменный Силен, из уст которого извергается вода в фонтан для питья и стирки. Напротив, он был слишком красив. Как и Меммии, Юнии Силаны очень красивы.

Протягивая руку вдове, посетитель сказал, что пришел выразить свои соболезнования и предложить ей всяческую помощь.

— Представляю, как тебе сейчас трудно, — закончил он, немного запинаясь, и покраснел.

Конечно, глядя на его лицо, нельзя было ошибиться. Он действительно из Юниев Силанов — светлые волосы, голубые глаза. И поразительно красив. А Сервилии нравились блондины, и притом красивые. Она положила свою руку на его и держала ровно столько времени, чтобы это выглядело прилично. Потом повернулась и бросила свой плащ на спинку кресла покойного мужа, оставшись в платье — тоже черного цвета. Этот цвет оттенял ее чистую и бледную кожу, подчеркивал глаза и волосы — черные, как вдовий траур. Сервилия обладала чувством стиля и одевалась со вкусом. Она умела выбирать то, что ей шло. Поэтому она казалась ослепленному мужчине образцом изящества.

— Мы знакомы, Децим Юний? — спросила Сервилия, жестом предлагая ему сесть на кушетку, а сама опускаясь на стул.

— Да, Сервилия, это было несколько лет назад. Мы встречались на обеде в доме Квинта Лутация Катула за несколько дней до того, как Сулла стал диктатором. Мы немного поговорили. Я помню, что ты тогда недавно родила сына.

Лицо ее прояснилось:

— О, конечно! Пожалуйста, прости меня за грубость! — Она с печальным видом дотронулась рукой до головы. — Просто так много случилось с тех пор.

— Ничего, не думай об этом, — тепло ответил Силан и замолчал, глядя ей в лицо.

Она деликатно кашлянула:

— Могу я предложить тебе вина?

— Благодарю, не надо.

— Я вижу, ты не привел с собой жену, Децим Юний. Она хорошо себя чувствует?

— У меня нет жены.

— О-о!

За ее замкнутым и заманчиво таинственным лицом роились мысли. Она нравится ему! В этом нет сомнения, она ему нравится!

И кажется, уже несколько лет. Он благородный человек. Зная, что она замужем, он не посмел продолжить знакомство с ней или ее мужем. Но теперь, когда она овдовела, он решил стать первым и опередить соперников. У Силана очень хорошее происхождение, да, но богат ли он? Он — старший сын, поскольку носил имя Децим: «Децим» всегда было первым именем старшего сына в роду Юниев Силанов. На вид ему около тридцати, и это тоже хорошо. Но вот богат ли он? Время ловить рыбку.

— Ты — сенатор, Децим Юний?

— Только с этого года. Я — городской квестор. Хорошо, хорошо! По крайней мере, у него сенаторский статус.

— Где у тебя земли, Децим Юний?

— О, везде. Мое главное поместье находится в Кампании, двадцать тысяч югеров, у реки Вольтурн, между Телесией и Капуей. Но у меня еще есть земли по реке Тибр, очень много земли у Тарентинского залива, вилла в Кумах и еще в Ларине, — быстро перечислил он, желая произвести впечатление.

Сервилия слегка откинулась на стуле и очень осторожно выдохнула. Он богат. Очень богат.

— А как твой мальчик? — спросил Силан.

Эту одержимость Сервилия скрыть не могла. Глаза ее вспыхнули, обычно загадочные черты лица осветились любовью.

— Скучает по отцу, но, думаю, он все понимает.

Децим Юний Силан поднялся:

— Мне пора, Сервилия. Можно мне прийти снова?

Ее кремовые веки опустились, черные ресницы легли веером на щеки. Слабый румянец проступил на щеках, еле заметная улыбка взметнула вверх уголки губ ее маленького рта.

— Пожалуйста, приходи, Децим Юний. Мне это будет очень приятно, — выговорила Сервилия.

«Вот тебе, Порция Лициниана! — подумала она торжествующе, лично проводив своего гостя из дома. — Я сама нашла себе будущего мужа, не пробыв вдовой и месяца! Подожди, когда я скажу дяде Мамерку!»

* * *

Спустя месяц после смерти Марка Юния Брута Луций Марций Филипп написал письмо Гнею Помпею Магну.

Сейчас уже вторая половина года, и дела идут очень хорошо. Я надеялся привязать Мамерка к Риму, но после того как пришло сообщение о смерти Брута и Лепида, он решил, что его роль принцепса Сената больше не требует его пребывания в Риме, и просит у Сената разрешения готовиться к войне с Серторием. Наши сенаторские козлы быстро превратились в овечек и дали Мамерку четыре легиона, принадлежавших Катулу и все еще вооруженных. Они находились в Капуе в ожидании демобилизации. Катул удовлетворен своей скоротечной кампанией против Лепида. Он (незаслуженно) заработал впечатляющую военную репутацию без необходимости отходить от Рима дальше Марсова поля и убедил Сенат назначить Мамерка губернатором Ближней Испании и командующим в кампании против Сертория. Возможно, Мамерк — это то, что нужно Испании. Поэтому я должен быть уверен, что он никогда не попадет туда. Ибо мне надлежит обеспечить тебе специальное назначение в Испанию прежде, чем Лукулл вернется из Африки. К счастью, у меня имеется способ подорвать позиции Мамерка. И этот способ — да, естественно, это некий человек, один из двадцати квесторов этого года, по имени Гай Элий Стайен. Жребий определил его в консульскую армию, ни больше, ни меньше! Другими словами, он находился в Капуе, работая на Катула с самого начала своего срока, а в будущем он должен работать на Мамерка.

Более надежного, худшего негодяя ты не встречал, мой дорогой Магн! Он там с Гаем Верресом. Это тот, кто обеспечил обвинение и ссылку молодого Долабеллы, свидетельствуя против него в суде, где председателем был молодой Скавр. И теперь он ходит с важным видом по Риму, обрученный с Цецилией Метеллой. Как тебе это нравится? Дочерью Метелла и сестрой тех троих энергичных молодых людей, которые, увы, представляют собой лучшее, что Цецилии Метеллы произвели в последнем поколении. Полная деградация.

Во всяком случае, мой дорогой Магн, я наладил контакт с нашим негодяем Гаем Элием Стайеном и заручился его поддержкой. Мы не обговорили точную сумму. Запросит он много, но сделает все необходимое, я уверен. Его идея — начать подстрекать войско к мятежу, как только Мамерк пробудет в Капуе достаточно долго, чтобы можно было выставить причиной мятежа самого Мамерка. Я возразил: в Капуе находятся ветераны Суллы и вряд ли они выступят против зятя их любимого диктатора, но Стайен только засмеялся. Мои опасения рассеялись, потому что смех был искренний. Этот человек уверен в успехе. Я не говорю уже о том, что невозможно сомневаться в способностях человека, который организовал собственное усыновление семьей Элиев! Он производит впечатление на любого, но особенно — на людей низшего класса, которым нравится его ораторский стиль.

Таким образом, я выступал против Мамерка, пока не нашел Стайена. Теперь я изменил тактику и всеми силами способствую его назначению командующим. Каждый раз, когда я вижу этого человека, я спрашиваю его, почему он все еще в Риме, а не в Капуе, где должен тренировать свои войска. Думаю, мы можем быть уверены, что самое позднее к сентябрю Мамерк станет жертвой огромного мятежа. И как только я услышу об этом, я начну убеждать Сенат применить статью конституции о специальном назначении.

К счастью, в Испании дела все хуже и хуже, что только упростит мою задачу. Наберись терпения и оптимизма, мой дорогой Магн, пожалуйста! Это произойдет, и довольно скоро. Ты сможешь перейти Альпы до того, как снег перекроет перевалы.

153
{"b":"117219","o":1}