ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Возможно, если бы у «Ильичей» родились дети, их семейная жизнь наладилась. Говорят, они оба страстно хотели иметь детей, но Бог не дал. Месяцы тюремного заключения, не самая благоустроенная жизнь в ссылках, бесконечное нервное напряжение и прочие «радости» жизни пламенных революционеров привели к тому, что Надя перенесла тяжелое «женское» заболевание, а Володя ко всему прочему переболел множеством простудных и инфекционных болезней, так что семья осталась бездетной. Как бы то ни было, Надя в минуты откровенности или отчаяния не раз восклицала, что многое отдала бы за возможность родить сына или дочь. А вот Ленин никогда ни с кем из посторонних на эту тему не говорил.

Володя вырос в многодетной семье, а значит, получил и соответствующее воспитание и понятие о семейной жизни, а также и представление о женщине-жене-матери. И какие бы модные теории о свободной любви и о «несостоятельности института брака» не велись в среде революционной молодежи, у него «в крови» были совсем иные взгляды. Возможно, он мечтал и о детях, но кочевая жизнь деятельного марксиста не очень располагает к тому, чтобы обзаводиться большим семейством. Короче, семейство оставалось бездетным. И оба «Ильича» полностью отдавались любимому делу – борьбе за счастье других.

Так и прошла бы ленинская жизнь без большой любви, но тут… явилась Инесса Арманд.

* * *

Биограф Арманд Павел Подлящук так описал внешность этой женщины: «Длинные косы уложены в пышную прическу, открыты маленькие уши, чистый, резко очерченный лоб и зеленоватые, удивительные глаза: лучистые, внимательно-печальные, пристально глядящие вдаль». Понятно, что это описание фотографии Инессы – едва ли, общаясь с людьми, она «пристально глядела вдаль». «Пышную прическу» из заплетенных в косы волос тоже непросто представить, однако основная мысль ясна – Инесса была красивой женщиной. Все, кто хоть раз видел ее, совершенно искренне восклицали: «Она была необыкновенно хороша!»; «Это было какое-то чудо! Ее обаяния никто не выдерживал»; «Она своим очарованием, естественностью, манерой общаться выжигала пространство вокруг себя. Все переставало существовать, когда появлялась Инесса, начинала говорить, улыбаться. Даже хмуриться».

Невероятное очарование! И, похоже, никто не мог этому очарованию противостоять. Неудивительно, что не устоял и Ильич. Конечно, об Арманд писали и в советские времена, но исключительно как о профессиональном революционере, руководителе женского движения и соратнице Ленина. А вот об их любви – ни слова. В полном собрании сочинений Ленина письма к Инессе Арманд печатались с пропусками либо с комментариями вроде: «Первые три листа утеряны». Потом в архивах они «нашлись». А в дневниках Инессы иные страницы были уничтожены совсем. Роман вождя пролетариата и Инессы считался неприличным, Ленин должен был быть кристально чистым в глазах народа, его светлый образ никак не вязался с любовными страстями. И из мифа о пламенном вожде мирового пролетариата изъяли историю измены и любви.

Об Арманд тоже было принято писать только с революционной точки зрения – ни слова о личной жизни. А жизнь у нее была преинтересная.

Родилась она 8 мая 1874 года в Париже в бедной французской семье. Ее мать Натали Вильд была актрисой, отец Теодор Стеффен – оперным певцом. Он умер совсем молодым, в двадцать четыре года. Елизавета (имя «Инесса» она взяла себе позже) и ее сестра Рене приехали в Россию к своей тете, которая, чтобы прокормить двух сирот, стала давать уроки музыки и иностранных языков (французского и английского) в богатой семье Армандов.

Глава семьи Евгений Евгеньевич Арманд был владельцем лесов, поместий, доходных домов в Москве, крупной ткацкой фабрики в Пушкино. Выходцы из Франции, члены семейства Армандов сочувственно отнеслись к Инессе и Рене. Даже более чем сочувственно. Очень скоро сестры Стеффен вышли замуж за братьев Армандов (сыновей Евгения Евгеньевича): Инесса – за Александра, Рене – за Николая.

Семейство Армандов было весьма прогрессивно настроено, наверно, сказывалась вольнолюбивая французская кровь. В их доме скрывались от преследований полиции революционеры. Инессе подобная обстановка пришлась очень по душе, она чрезвычайно увлеклась идеями «свободы, равенства и братства», особенно ее волновала «свобода» женщин (Инесса мечтала о равноправии полов).

Жизнь в замужестве не шла ни в какое сравнение с прошлой жизнью: теперь Инесса была настолько обеспечена, что даже своих горничных выдавала замуж с приданым. Но ее живой и энергичной натуре недоставало активной деятельности. Инесса решила нести образование в широкие народные массы и организовала школу для крестьянских ребятишек. Она была буквально одержима социалистическими идеями, от которых ее не могли отвлечь даже собственные дети (Инесса родила мужу Александру четверых детей). Однажды она прочла работу некоего Ильина (один из псевдонимов Владимира Ульянова) и сразу узнала в нем единомышленника, однако до их знакомства было еще далеко.

Третий сын Евгения Евгеньевича Арманда – Владимир, младший брат Александра, был самым ярым социалистом в семье; на почве общих идеалов они с Инессой и сошлись. Вскоре любовь к идеалам переросла в пылкую страсть друг к другу, и Александр, по-прежнему безумно любивший свою жену, отпустил ее (с четырьмя детьми) в жены к младшему брату. А затем у Инессы и Владимира родился общий сын Андрей. Семейная жизнь этих революционеров была крайне неспокойной. Они участвовали в собраниях, митингах и изданиях нелегальной литературы, Владимир (как и Владимир Ульянов) оказался в тюрьме, потом в архангельской ссылке, затем сослали и Инессу. Все пятеро детей остались на попечении ее первого мужа. Вскоре Владимир перебрался за границу, она бежала из ссылки к нему в Швейцарию, но вместе они пробыли недолго: Владимир Арманд умер от туберкулеза у нее на руках. Убитая горем Инесса ужасно страдала. «Непоправимая потеря, – писала она в своем дневнике. – С ним было связано все мое личное счастье. А без личного счастья человеку прожить очень трудно». (Много лет спустя Инесса как-то заметила, что физическое влечение часто не связано с сердечной любовью и что в ее жизни эти два чувства совпали всего лишь раз. Она говорила о Владимире Арманде). Чтобы отвлечься от душевной боли, Инесса с головой погрузилась в революционную работу и стала одним из самых активных деятелей большевистской партии. Она забрала младшего сына и отправилась в свой родной Париж «знакомиться с французским рабочим движением». Вот там-то в 1909 году и пересеклись ее пути с Лениным.

Ему было тридцать девять, ей, матери пятерых детей, – тридцать пять. Инесса, как и прежде, была невероятно привлекательна. Социал-демократ Григорий Котов вспоминал: «Казалось, жизни в этом человеке – неисчерпаемый источник. Это был горящий костер революции, и красные перья в ее шляпе являлись как бы языками пламени». К тому времени побывавшая в двух браках революционерка Арманд считала, что брак мешает настоящему чувству и исповедовала свободную любовь. И любить Инесса умела…

А Ленин скучал в эмиграции. Остались позади первые встречи и бурные дискуссии с политэмигрантами. Газеты приходили с опозданием. Литературная и политическая деятельность в неспешном, погрязшем в капитализме Париже не могла полностью удовлетворить кипучую энергию Владимира Ильича. Он искал, куда приложить силы. И встретил Инессу.

Очень скоро Арманд стала правой рукой Ильича. Она переводила его книги и статьи, разъезжала с его заданиями по Европе. Втроем – Инесса, Ленин и Надюша – они организовали школу в Лонжюмо (у Арманд, как вы помните, уже был опыт организации школ). Только в этой школе учились не крестьянские дети – школа была партийной. Инесса Федоровна взяла на себя руководство, а педагогами стали Крупская, Ленин, Луначарский, Роза Люксембург. Считается, что партийное образование и сблизило Владимира с Инессой окончательно – именно в Лонжюмо они стали впервые близки.

Шла весна 1911 года. Ленину было сорок лет – критический возраст для мужчины! Рядом жила и дышала необычайно женственная и обольстительная красавица, да при этом еще и умница. Правда, еще ближе точно так же жила и дышала Крупская – сексуально сдержанная (возможно, от постоянного присутствия мамочки), с базедовой болезнью, пополневшая и совсем поблекшая. А ведь Ильич не был чужд романтики – любил классическую музыку, любовную лирику Блока, его стихи о Прекрасной Даме…

4
{"b":"117240","o":1}