ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Глупо было падать в обморок, — пробормотала Шейла.

Эллери вернулся в кабинет, позвонил управляющему и объяснил, что произошел несчастный случай. Управляющий ответил, что у него есть запасные матовые стекла, и он сразу же вставит целое. Когда Эллери положил трубку, вошли Никки и Шейла. Никки принесла еще один стул. Запястье Шейлы было перевязано, и она уже вернула себе обычный облик с помощью косметики.

— Теперь вы в состоянии рассказать нам о происшедшем? — спросил Эллери, усаживая девушку на стул у письменного стола.

— Да, я уже пришла в себя, — ответила та, однако выглядела она испуганной.

Никки придвинула стул и села рядом.

— Кто-то пытался украсть мою сумочку, — начала Шейла.

— Как он выглядел? — осведомился Эллери.

— Не знаю — я видела только его руку. Я сидела спиной к двери, положив сумочку на столик Никки, прямо перед собой. Кто-то вошел так тихо, что я ничего не слышала. Потом я внезапно увидела руку, тянущуюся к моей сумочке. Тогда я стиснула ее — я имею в виду сумочку, — а рука вцепилась в ремешок. Я удерживала сумочку изо всех сил, но человек сзади схватил меня за горло. Я подумала, что он хочет меня задушить, и закричала, но сумочку не выпустила. Потом я почувствовала, что ремешок рвется, и больше ничего не помню. Очевидно, в этот момент я потеряла сознание. Странно, но я не помню, как порезала запястье.

Эллери улыбнулся.

— Это неудивительно. Значит, вы совсем его не видели?

— Нет. Как я могла его видеть? Он ведь стоял сзади… когда душил меня.

Эллери выглянул в окно, затем повернулся к девушке:

— Мисс Кобб, Никки начала рассказывать мне о вашем отце, когда нас прервали…

При упоминании об отце Шейла забыла о собственных огорчениях.

— Вы ведь поможете мне, мистер Квин? — взмолилась она.

Никки энергично кивнула, глядя на Эллери, и тряхнула каштановыми волосами.

— Никки говорит, что он исчез, — продолжал Эллери. — Расскажите мне об этом.

— Понимаете, — заговорила Шейла, словно не зная, с чего начать, — мой отец только что вернулся из Китая, где пробыл шесть месяцев.

— Что он делал в Китае?

— О, папа провел там половину жизни. Он говорит по-китайски — на кантонском и мандаринском наречиях — и всегда был помешан на всем китайском. Мой папа — чревовещатель.

Эллери быстро заморгал.

— Китаец-чревовещатель? — с сомнением осведомился он.

— Нет, — засмеялась Шейла. — Папа американец, но известен по всему Востоку. Чревовещает он по-китайски. Это что-то вроде сатиры на Юэнь-Пен — китайскую драму. Я в этом не разбираюсь, но вы, возможно, поймете. Как бы то ни было, папа знает всех важных лиц в Китае, и у него там масса друзей. Китайцы его обожают. Но дело не в этом… — Она беспомощно посмотрела на Эллери.

— Расскажи о его письме, — предложила Никки.

— Ах да! Дней десять назад я получила от него письмо авиапочтой. В нем говорилось, что папа приплывает в Сан-Франциско 10 августа и 14-го будет в Нью-Йорке.

— То есть сегодня, — уточнил Эллери.

— Да, — кивнула Шейла. — Он просил меня забронировать для него пентхаус в отеле «Холлингсуорт».

Эллери был удивлен. «Холлингсуорт» — дорогой отель на Пятой авеню в районе 60-х улиц. Очевидно, Кобб — состоятельный человек. Пентхаус влетит ему в копеечку. Откуда же у чревовещателя из Китая может быть столько денег?

— Почему именно в «Холлингсуорте»?

Смущенная Шейла поколебалась, затем с гордостью улыбнулась:

— Это все папины амбиции. Понимаете, мы всегда жили в бедности. Вероятно, «Холлингсуорт» является для него в некотором роде символом успеха. Когда я была маленькой, он катал меня на автобусе по Пятой авеню и, когда мы проезжали мимо «Холлингсуорта», показывал на пентхаус и говорил: «В тот день, Шейла, когда мой корабль пристанет к берегу, мы поселимся там». В этом и заключался смысл его письма. Его корабль наконец пристал к берегу. Он имел в виду, что я могу съехать с квартиры в Гринвич-Виллидж и больше ни о чем не беспокоиться.

— Но, мисс Кобб, — возразил Эллери, — если ваш отец должен прибыть только сегодня…

— Мистер Кобб плыл на «Маньчжурии», Эллери, — прервала Никки. — Она должна была остановиться в Иокогаме, но вообще не зашла в Японию и прибыла в Сан-Франциско на два дня раньше. Мистер Кобб приехал в Нью-Йорк позавчера. Потом он исчез.

Эллери повернулся к Шейле:

— Вы в этом уверены?

— Да, — твердо ответила девушка. — Узнав в отеле, что папа прибыл два дня назад, я справилась в пароходной компании. Очевидно, он хотел сделать мне сюрприз. Понимаете, мы очень любим друг друга… — Она не поднимала взгляд, но Эллери заметил, что ее глаза полны слез. — Когда умерла мама, я пыталась занять ее место в папиной жизни. Конечно, полностью я не могла этого сделать, но… Если не случилось ничего ужасного, папа должен был в первую очередь позвонить мне. Я разговаривала с его менеджером, мистером Уолшем, но папа не вступал с ним в контакт. Кроме того, его имя значится в регистрационной книге отеля, а вещи все еще не распакованы. С ним что-то произошло, мистер Квин!

Эллери слышал отчаяние в голосе девушки и видел его в ее взгляде. Он отвернулся и снова посмотрел в окно.

— Ему угрожал шантажист, Эллери, — вставила Никки.

Эллери резко повернулся:

— Что вы имеете в виду, Никки?

— Покажи ему письмо, Шейла.

Девушка открыла сумочку, вынула из внутреннего кармана два конверта и протянула их Эллери.

Он обследовал штемпели: «Гранд-Сентрал,[3] 1.30, 12 авг.» и «Гранд-Сентрал, 21.45, 13 авг.» Оба письма были адресованы мистеру Гордону Коббу в отель «Холлингсуорт»; адреса были написаны печатными буквами с черными и жирными вертикальными линиями и более тонкими горизонтальными.

— Разве вы не видите. Эллери, — заметила Никки, склонившись над столом и разглядывая конверты, — что адреса написаны так, чтобы нельзя было идентифицировать почерк? Кто-то обмакнул в чернила спичку или что-то вроде нее. Это шантажист!

Повернувшись к окну, Эллери посмотрел конверты на просвет.

— По-моему, в них нет ничего, кроме карточек. Посмотрим? — Он взглянул на Шейлу.

— Да, конечно, вскройте их.

Эллери достал из ящика стола нож для бумаги, разрезал верхние края конвертов, извлек из них две карточки размером три на два дюйма и положил их на стол перед собой.

На обеих карточках были сделаны надписи теми же странными печатными буквами, что и на конвертах. Эллери прочитал вслух первую: «В назначенном месте. Змея».

— Я же говорила! — торжествующе воскликнула Никки. — «Змея» — это подпись шантажиста!

Эллери прочитал текст на второй карточке: «В назначенном месте. Свинья», покачал головой и усмехнулся.

— Не думаю, чтобы шантажист именовал себя свиньей. Не возражаете, если я подержу их у себя? — спросил он у Шейлы.

— Конечно нет, мистер Квин.

— Вы собирались сегодня переехать в «Холлингсуорт»?

— Да, но теперь я не смогу это сделать. Я ходила туда рано утром узнать, все ли в порядке, и получить мой ключ. После полудня я собиралась перевезти туда багаж. Но, узнав об исчезновении папы, я так расстроилась, что пошла прямо к вам. Папа прибыл в отель утром и отдал в чистку свои костюмы. Никто его не видел с тех пор, как он передал костюмы коридорному. Вы поможете мне, не так ли, мистер Квин?

Эллери поднялся со стула и задумчиво прошелся по комнате. Внезапно он открыл стенной шкаф, вытащил оттуда фетровую шляпу и нахлобучил ее на голову.

— Разве вы не идете со мной? — спросил он обеих девушек, словно был удивлен, видя, что они все еще сидят.

Никки подскочила на стуле:

— Идем? Но куда?

— В «Холлингсуорт»! — Эллери направился к двери.

Никки схватила шляпку с вешалки и подобрала под столом шляпку Шейлы.

— Но они ведь еще не вставили в дверь стекло, — сказала она.

— Вот и отлично, — отозвался Эллери. — Если кто-нибудь обчистит это место, я буду только рад!

вернуться

3

Гранд-Сентрал — вокзал в Нью-Йорке.

2
{"b":"117258","o":1}