ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кирилл, вертя головой, стараясь всё разглядеть, посмотрел наверх и изумился: через стеклянный потолок, находившийся где-то высоко, пробивался свет луны. Он отражался через зеркала, спускаясь к первому этажу.

— Позвольте проводить Вас в номер, — швейцар бесшумно подошёл к Кириллу, — следуйте за мной.

Стоящий вдоль холла персонал поклонился, и Кирилл, ответив тем же, вошёл в золотой лифт. Швейцар щёлкнул пальцами, двери кабинки закрылись, и лифт поехал вверх. Он спокойно отсчитал этажи и остановился.

— Комната 817, — показал швейцар на дверь, как только они вышли из кабинки, — Королевский люкс, — он снова щёлкнул два раза пальцами: дверь открылась. Юноша оказался в большом номере. Он был оформлен в таком же стиле, что и холл — белые стены с золотыми обшивками. Старомодные тёмно-зелёные занавески и шторы не делали комнату угрюмой, а мебель в стиле «в деревне у бабушки» почему-то создавала чувство дополнительного комфорта. Посередине комнаты стоял столик со всевозможными угощениями.

— Располагайтесь, скоро к Вам придут, — швейцар закрыл двери, и Кирилл остался сам. Обрадовался, увидев в кресле свои вещи: книгу и даже рюкзак! Убедившись, что всё на месте, он обошёл номер, зашёл в ванную, потом вышел на балкон. Он был рад долгожданной возможности оказаться наедине с самим собой. Перед парнем расстилался весь город: широкий, раскинувшийся в разные стороны, будто гигантский осьминог с факелом в заднице.

— Доброе утро, — в номер резко и без стука вошла пышногрудая девушка в розовых одеяниях, — это Вы Кирилл?

— Э-э-э… — только и смог ответить он.

— Тогда я по адресу, — девушка закрыла за собой дверь, — меня зовут Ева Астахова. К празднику, молодой человек, Вы должны быть полностью готовы, — она медленно подходила к парню, и на ходу, снимая с себя туфли с высокими каблуками, разбрасывала их в разные стороны. Распустила волосы и бросила в сторону заколку.

Кирилла такое упорство немного ошарашило, и он стал отходить назад.

— Я пока пойду, приготовлюсь, — бархатным голосом произнесла девушка в розовом, — а Вы пока раздевайтесь. Ведь всё должно пройти идеально, — она подмигнула, уходя в ванную.

Кирилл стоял как вкопанный. Ну что ж, подумал он, если умирать, то с музыкой. Юноша быстро разделся, оголив своё мертвецки бледное худое тело, и, пройдя в спальню, запрыгнул под золотое одеяло широкой кровати.

Девушку долго ждать не пришлось. Она вышла из ванной в тёмно-фиолетовой мантии с зелёными оборами, с накинутым на голову капюшоном.

— Не под одеяло, — медленно произнесла она, — Вы должны лежать на нём. Абсолютно обнажённый.

Кирилл покорился. Он лёг на одеяло, предвкушая начало… действия, и закрыл глаза.

— Пам-пам-пам, — пропела Ева, будто занималась чем-то совершенно посторонним, — тарарааааам.

Парень оторвал голову от мягкой подушки и посмотрел на девушку. Та сидела в кресле, как ни в чём не бывало, листая какую-то книжку.

— Лежите-лежите, — успокоила она Кирилла, — я сейчас. Не могу нужную страничку найти. Свой сборник забыла. Приходится пользоваться Вашим словарём.

— А-а-а, — умным тоном ответил он.

Прошло уже минут пять, а Ева продолжала петь себе под нос, листая странички потёртой книги. Кирилл смотрел, как она изредка облизывала пальцы, чтобы бумага не скользила под пальцами.

— Нашла! — выкрикнула девушка, от чего у Кирилла всё опустилось… в пятки. — Nura, Nura, Nura, — девушка направляла рукой в разные стороны. Везде, куда она показывала, появлялись свечи. — Чёрт, — плюнула она на пол, когда их стало уже больше сотни, — сбилась со счёта. Когда будут появляться свечи, Вы их считайте. Nura, Nura, Nura, — вокруг появились новые свечи. Ева выключила свет, и уже маленькие огоньки освещали комнату, — должно быть не больше 666. А я вечно делаю больше. Мама мне сказала даже, что я ненасытная дочь!

Свечей становилось всё больше и больше. Одни размещались на полу, другие стояли на книжных полках, некоторые зависали в воздухе, капая на одеяло и на самого Кирилла.

— Думаю, достаточно, — девушка потёрла руки, будто весь день работала, копая картошку. — Теперь Вы просто лежите, а я буду всё делать сама.

Она подошла к креслу, где лежала её книга, взяла её и вернулась к постели, на которой лежал, снова закрыв глаза, Кирилл. Начала читать.

О, Высшие Силы, обращаюсь к вам с Великой просьбой. Молю вас!
Даруйте рабу Божьему Кириллу Андрееву познать всю мудрость вашу,
Узреть невидимое, узнать непознанное.
Услышать неслышимое, почувствовать то, что не чувствуется!
Даруйте ему познать Тайну, неподвластную уму человеческому,
Чудо рождения и Тайны смерти забвения.
Сила Царства, будь под его левой ногой,
Сила Таинства, будь под правой рукой.
Да не померкнет блеск мудрости!
Да свершится мое заклятие!
Да наполнится он Тайной Силою, как сосуд!
Кровь его пускаю, двери в колдовство Золотым Ключом открываю!

Кирилл открыл глаза, почувствовав, как из его вен потекла кровь.

— Это всё, — так же резко закончила Ева, как и начала, — обычно заявка рассматривается в течение пяти рабочих дней, но Вам сделали исключение. Думаю, через пару часиков Вы почувствуете приятные изменения. — Она сказала это так, будто бы дважды два — четыре; а собаки, бегающие на двух задних лапах — привычное дело. Неудачное сравнение…

Кровь с вен Кирилла продолжала сочиться, а сам парень не мог пошевелить ни единой частью тела.

— Это небольшое побочное явление, — улыбнулась девушка, — скоро всё пройдёт. А пока советую немного поспать.

Она вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Свечи погасли. Кирилл, не имея возможности даже головой повернуть, заснул.

Глава четвёртая

Вероника Швайцтаг. 1933-1993

В этот день…

«Всему своё время, братишка. Всему своё время. Сначала — дверь»…

Ефросиния Давыдовна много лет проработала в городской больнице. Сидя за дежурным столом, женщина отвечала на телефонные звонки, каждый день разносила пациентам таблетки, и многим помогала пройти в туалет…

Сегодня она даже пожертвовала своим днём рождения, но вышла на работу, заменяя приболевшую подругу. Ефросиния Давыдовна, конечно, не знала, что порог больницы она переступила в последний раз…

* * *

— В любом случае, Агафья Ивановна, — где-то далеко Катя услышала совершенно незнакомые голоса, — лучше ей об этом пока не говорить.

— Доктор, кажется, пациент начал приходить в сознание, — к постели девушки подошли несколько человек в белых халатах.

— Проследите за общим состоянием, — пожилой мужчина со стетоскопом на шее посмотрел Катины зрачки.

Всё было будто в тумане: палата, врачи, капельницы, банты, привязанные к шкафу, другие больные.

— Ефросиния Давыдовна, — произнёс другой доктор, — пусть она отдохнёт.

Полненькая медсестра ввела что-то в капельницу, и Катя, почувствовав усталость, снова уснула.

* * *

— Не волнуйтесь, с Вашим ребёнком всё в порядке.

— Что? — Катя открыла глаза. Возле неё сидел парень. Он был похож на медбрата, если не обращать внимания на его лицо, намекающее на недалёкость. За окном было уже темно.

— Я говорю, с ребёнком Вашим всё в порядке. Мы провели полное обследование. Плод не пострадал.

— Какой плод? — девушка приходила в себя.

— Как какой? Ваш малыш.

— Больной, покиньте женское отделение, — раздался суровый голос дамы, входящей в палату.

Парень вскочил и, подмигнув, выбежал.

— Как Вы себя чувствуете? — дама расставляла на тумбочке возле Катиной кровати какие-то лекарства.

11
{"b":"117261","o":1}