ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Белинда, или Большая Белинда, как ее все называли, высматривала новенькую в толпе, когда заключенных выпустили из камер на чаепитие. Она увидела рыжую копну волос между Летицией и Марлой и медленно двинулась навстречу. Белинда сидела за кражу со взломом. Она была рослой, полной, но черты ее лица были правильны и красивы. Проложив себе локтями путь к Бриони, Белинда улыбнулась и протянула ей мягкую пухлую руку:

– Белинда Крэйн, рада познакомиться.

Бриони ответила на улыбку и рукопожатие. В столовую четыре женщины вошли вместе. Бриони чувствовала на себе множество изучающих взглядов. Неожиданно Бриони увидела, что из очереди за волосы тащат девушку. Затем несчастную, невзирая на ее вопли, начали бить лицом о край деревянного стола. Никто не обращал на это внимания. Надзиратели смотрели в другую сторону.

Белинда пояснила:

– Это Мари Молинеро, она сидит за то, что утопила собственного ребенка.

Девушка поплелась к своему стулу и плюхнулась на него. Лицо ее было в крови, она рыдала.

– И не просто утопила. Она держала ребенка лицом в кипятке. Ты можешь понять таких людей?

Бриони покачала головой.

Белинда продолжала болтать, словно ничего не случилось:

– Мария Юргенс позаботилась о том, чтобы тебя здесь хорошо приняли, и я часть этого хорошего. Я главная в этом крыле. Если тебе что нужно, только свистни, и все будет сделано. Но ты под следствием, так что я подожду, пока тебе дадут срок, а уж потом по-серьезному возьмусь за дело. Благодаря твоей репутации здесь все будут с тобой вежливы, да и я постаралась объяснить людям, кто к ним пришел. Но есть тут несколько гнид, которые перерезали бы горло родной бабушке за пачку сигарет. Так что всегда нужно быть начеку.

Бриони взяла со стойки кружку с чаем и поднос, на котором лежали бутерброды с консервированным колбасным фаршем. Она выбрала столик в дальнем углу – с этого места просматривался весь зал. Шум стоял страшный. Бриони подмечала все, что происходило вокруг. Шок от водворения в тюрьму прошел, и она поняла, что пришло время утверждаться в новом обществе.

– Белинда, мне нужно кое о чем подумать. Я помолчу пару минут, хорошо?

Белинда кивнула, искоса посмотрев на двух других женщин. Бриони надкусила бутерброд и скривилась от неприятного металлического привкуса. То, что сказала Белинда, обеспокоило ее. «Пока тебе не дадут срок». Такое ощущение, что ее уже считают виновной. Она сделала глоток горячего сладкого чая, и ей стало лучше. Этот чай напомнил чай ее детства, напомнил о доме. Бриони спросила:

– Через кого держит связь Мария? Через эту надзирательницу Трэйси?

Белинда кивнула.

– Тогда скажи Трэйси, что мне нужно сегодня передать отсюда записку. Я хочу видеть своего адвоката, и быстро.

Белинда снова кивнула. Сила, исходившая от этой маленькой женщины, властные интонации в ее голосе заставляли повиноваться без рассуждений.

Постепенно завязался разговор, и Белинда с Бриони мило болтали, пока не прозвенел звонок, призывавший возвращаться в камеры. Когда женщины поднимались по лестнице на свой этаж, надзирательница Мэрилин, уперев руки в боки, преградила Бриони дорогу. Разговоры смолкли в мгновение ока, испуганные лица тут же повернулись в другую сторону. Глядя в жестокое лицо тюремщицы, Бриони почувствовала, как волосы у нее на затылке встают дыбом. Остальные надзирательницы ожидали, чем все закончится.

– Вы мне не нравитесь, леди, – ядовито произнесла Мэрилин.

– Насчет «леди» это вы правы, – усмехнулась Бриони. – А теперь прочь с дороги.

Даже Белинда подалась назад, когда Мэрилин занесла кулак. Бриони схватила тюремщицу за униформу и, рванув что было сил, одновременно развернулась, броском послав Мэрилин вниз по ступенькам железной лестницы. Медленно спустившись вслед за ней и присев, Бриони прошептала:

– Ты тоже мне не нравишься, жирная тварь, очень не нравишься. Ты зашла слишком далеко, и я тебя убью. Обещаю.

Встав с колен, она поправила прическу и спокойно пошла вверх по лестнице на свой этаж. Разговоры возобновились сразу после того, как она благополучно скрылась в своей камере.

Томми проснулся от чьего-то крика. Он осторожно протер глаза, подавив зевок.

– Заткнись! – Его сокамерник Тимми Карлтон в гневе молотил кулаками подушку. – Я больше не могу выносить этого чертова ревуна. Первое, что я сделаю утром, так это утоплю его в унитазе.

Томми засмеялся:

– Он еще ребенок. Он боится.

– Да, утром он будет бояться. Я дам ему хорошую пилюлю от крика.

– Ну хватит, не заводись. Дай мне лучше сигарету.

Тимми достал из-под подушки портсигар и дал Томми самокрутку.

Томми закурил и сказал:

– Ты не мог сделать ее еще тоньше? Все равно что спичку куришь.

– Кури! Сигарета есть сигарета. Если бы ты не отдал все свои этому орущему сутенеру, у нас сейчас было бы более приличное курево.

Томми усмехнулся:

– Тимми и Томми. Звучит почти одинаково.

Тимми глубоко затянулся и серьезно спросил:

– А ты что такой веселый, Томми? Положил на все? Тебе ведь могут дать большой срок.

В тусклом свете было видно, как Томми покачал головой.

– Я за себя не переживаю; Тимми, лишь бы только у моей старушки все обстояло хорошо. Это единственное, что меня волнует.

Тимми почесал свою коротко стриженную голову.

– Я помню ее еще много лет назад. Ну и красотка была.

– На самом деле она такой и осталась.

Тимми засмеялся:

– Моя старушка выглядит как зад у автобуса, но она хорошая. Приходит часто, детей приводит с собой – меня увидеть. Я люблю, когда дети приходят. Но роды добили мою старую Габи. Она, бедная, сейчас так располнела. А когда-то была очень даже ничего.

Томми засмеялся.

– У тебя много детей, да? Сколько оказалось при последнем подсчете?

– Девять. Пять мальчиков и четыре девочки. У моей старшей, Сюзанны, все замечательно. Она работает в офисе в Вест-Энде. Мальчишки же идут по моим стопам: один сидит за нанесение тяжких телесных повреждений, другой – за вооруженное ограбление, а остальные трое не хотят идти в школу ни за какие деньги. Когда я выйду отсюда, приструню этих паршивцев. А у Тебя нет детей, да?

– Нет. Хотя я бы хотел их иметь. Но нам с Бриони всегда было не до этого, всегда казалось, что лучшие времена впереди. Иногда, в такие моменты, как сейчас, мне хочется, чтобы у меня был сын, похожий на меня. – Томми зевнул и заключил: – Ладно, спокойной ночи, Тимми.

Тимми уже громко храпел, а Томми все думал о своей жизни с Бриони. Он отказался от детей ради нее. Он отказался от многого. Его мучил вопрос: стоила ли она всех этих жертв? Взошло солнце, осветив лучами его камеру, и он усмехнулся. Ему можно было не отвечать – каждый раз, когда он смотрел на Бриони, ответ приходил сам собой. Томми сделал бы для нее все, что угодно, он любил ее до самоотречения.

Молодой человек снова начал кричать во сне – тюрьма наполняла его ночи кошмарами.

Томми закрыл глаза и попытался заснуть. Он решил, что слишком стар для столь резких перемен в жизни.

103
{"b":"117263","o":1}