ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Слова Бриони проникли в сознание лорда Хокли, однако врожденное чувство справедливости еще боролось в нем с инстинктом, требовавшим защитить не только своего ребенка, но и доброе имя семьи. Пошатываясь, Хокли пошел вслед за Бриони вниз по лестнице.

Мария налила всем выпить, Хокли одним махом проглотил виски и протянул стакан, чтобы ему налили еще.

– Я давал этому мальчику все, но еще в детстве у него обнаружились дурные наклонности, и мать поощряла их. Она была настоящей преступницей. Если бы она позволила мне отправить его за океан или в армию, где служили все его предки! Ее дорогого мальчика нужно понимать, он такой артистичный! Артистичный, бог мой! Он просто противоестественный, выродок, ошибка Господа. Мой единственный сын, можно ли поверить в это? Мой единственный сын.

Бриони слышала подлинное горе в его голосе, и ей захотелось исчезнуть, убраться из этого дома. Горькие мысли завертелись в ее голове. «Моя Эйлин умерла, а Питер Хокли жив. Как это несправедливо!»

– Значит, мне звонить в полицию?

Она надеялась, что лорд Хокли скажет «да». Она хотела, чтобы Питер, ни за грош загубивший чужую юную жизнь, понес справедливое наказание. Но Бриони понимала: даже если она позвонит главному инспектору полиции, дело замнут, ибо отец Питера – газетный барон, обладающий огромной властью. Лорд покачал головой:

– Нет. Я обо всем позабочусь. Кстати, кто этот общий друг, о котором вы говорили?

– Это вас не касается, сэр. Я удалюсь, если вы не против. У меня была трудная ночь.

Мария допила свое виски. Они поднялись, чтобы уйти, но голос лорда Хокли остановил их:

– Почему вы не позвонили в полицию?

Бриони ответила откровенно:

– А что от этого изменилось бы? Давайте посмотрим правде в глаза. Ведь это дело никоим образом не выплывет на свет. Вы, вероятно, злитесь сейчас на своего сына, но ведь вы хотите сломать ему жизнь не больше, чем я хотела бы того же для своих детей, что бы они ни сделали. Я надеюсь, в будущем вы оцените наше молчание, лорд Хокли. Оцените то, что мы не обратились в другие газеты – в те, которые вы не контролируете. А теперь позвольте откланяться, мы свое дело сделали. Остальное предстоит сделать вам.

После похорон Эйлин Томми увел Бриони с кладбища, посадил в свою машину и сам отвез домой. В машине она дала волю слезам, которые сдерживала на людях. Томми дал ей выплакаться, понимая, что Бриони это пойдет на пользу. У нее слишком много всего накопилось на душе. Остановив машину возле ее дома, он обнял Бриони и начал успокаивать.

Бриони, вдыхая знакомый запах одеколона Томми, позволила себе задержаться в его объятиях. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и никогда не была так благодарна Томми за то, что он рядом.

Молли так напилась, что едва удерживалась на стуле. Бриони заставила Маркуса и Томми перенести мать в постель. Она с трудом раздела Молли и накинула на нее одеяло. Глядя на распухшее от слез лицо матери, она почувствовала прилив любви к ней, ощутила в собственном сердце всю материнскую боль.

Она вышла из спальни и увидела на лестничной площадке Томми. Он стоял прислонившись к стене.

– Спасибо, что пришел, Томми. Я ценю это.

По его лицу пробежала знакомая легкая улыбка, и сердце Бриони дрогнуло.

– Хочешь взглянуть на мальчиков?

Томми кивнул и пошел за Бриони в детскую. Он посмотрел на двух младенцев и громко засмеялся:

– О, Бриони, ну какие же они крохи!

Она вложила палец в ручку каждого младенца.

– Но они сильные. У них хорошая хватка. Бедная Эйлин. Двое красивых детей, а она никогда не увидит, какими они вырастут…

Голос ее сорвался, и Томми обнял девушку за плечи.

– А кто их будет растить? Твоя мать?

Бриони яростно замотала головой:

– Ни в коем случае. Я собираюсь сама их вырастить. Теперь они мои мальчики. Мои Дэниэл и Дэннис Каванаг.

Томми тихо вздохнул.

– Они О'Мэйлли, Бриони. Эйлин состояла в законном браке. Ты не забыла?

Бриони покачала головой:

– Нет, ты ошибаешься. Эти двое – Каванаг. Эйлин отдала их мне. Я буду их матерью, я воспитаю их, и они вырастут как Каванаг. Я возлагаю огромные надежды на этих молодых людей, Томми.

– Не сомневаюсь.

Она не услышала скептической нотки в голосе Томми.

– У них будет все. Лизель станет им сестрой. Эти дети – следующее поколение семьи Каванаг, и все они живут под одной крышей. Я сделаю так, чтобы весь мир лежал у их ног. Я дам им лучшее образование, все самое лучшее. Я обещала Эйлин, что хорошо воспитаю их – так и будет.

Один младенец перевернулся, и Бриони взяла его на руки.

– Посмотри на дядю Томми, Бойси. – Она объяснила: – Этого, который покрупнее, мы называем Бойси. Почему-то ему подходит это прозвище.

Томми улыбнулся и кивнул, соглашаясь с нею. Бриони нежно поцеловала ребенка в его свежие, как бутончик розы, губки.

– Кто теперь мама у этих малюток, а? Кто, мои прелестные мальчишки?

Она осторожно положила малыша в кроватку, а потом вынула второго. Дэниэл уютно устроился у нее на руках, успев уже привыкнуть к ее запаху.

– О, Дэнни, мальчик… Этот более тихий. Хотя внешне мальчики похожи, во многом они разные. От Бойси больше шума. А Дэнни… Этот малый, я думаю, будет мыслителем. Он такой спокойный.

– Им повезло, что ты будешь воспитывать их, – заметил Томми.

– О да, Томми. Но и мне повезло. Кажется, будто мой сын вернулся ко мне. Словно у меня два Бенедикта, о которых мне надо заботиться. Я обязана этим Эйлин. У малюток будет все самое лучшее, что можно купить за деньги.

Томми тронул пушистую головку ребенка и сказал:

– За деньги не купишь счастье, Бриони. Ты как никто другой должна понимать эту истину.

Она забрала у него ребенка и едко изрекла:

– Что ж, пусть будут несчастными, но зато в комфорте. Это бесконечно предпочтительнее, чем быть несчастным, да еще голодным. Почему ты постоянно насмешничаешь, Томми? Почему ты хотя бы раз не можешь сказать то, что я хотела бы услышать? Эти двое мальчишек заслуживают счастья, и я хочу им его дать. А то счастье, которого я для них хочу, потребует огромных денег.

Томми вздохнул и тихо сказал:

– Не старайся сделать их счастливыми, Бриони, просто позволь им быть счастливыми. Мне кажется, ты не понимаешь, в чем состоит настоящее счастье. Я знаю тебя долгие годы и могу честно, положа руку на сердце, сказать: я не помню ни единого дня, когда ты была бы по-настоящему счастлива.

Бриони положила ребенка в кроватку. Повернувшись к Томми, она посмотрела ему в глаза. Ее стройная шея и медные волосы в который раз вызвали его восхищение. Она была поистине прекрасна, глаза ее сверкали, как изумруды. Дрожащими губами она произнесла:

– Да, Томми, я не знала настоящего счастья с того дня, когда отдала моего мальчика в чужие руки. Но сейчас у меня появился второй шанс. Мальчики Эйлин – это второй шанс. Она доверила их мне, и я поклялась на ее могиле, что сделаю их счастливыми. Я буду помогать им, любить их всю свою жизнь.

– Это очень благородно, но как же насчет тебя, Бри? Насчет твоего счастья? Разве ты сама не хочешь быть счастливой? Разве ты не хочешь испытать такое же счастье, которое решила подарить этим двум малышам?

Бриони в замешательстве покачала головой:

– Разве ты не понимаешь, Томми? Я обретаю это счастье сейчас. Я найду его благодаря им. С ними. Из-за них. Даже сегодня, когда я похоронила мою Эйлин, я счастлива, потому что у меня есть эти мальчишки. Неужели ты этого не понимаешь?

Томми пожал плечами:

– Нет, Бриони. Честно – нет.

Он вышел из комнаты, и она проводила его долгим взглядом. Затем, тяжело вздохнув, снова повернулась к малышам.

Томми вел машину, и внутри у него все кипело. Последний разговор доказывал: с появлением этих детей он потеряет Бриони навсегда. Она и раньше не так уж много давала ему, а теперь будет давать еще меньше.

Он с горечью признался себе в том, что ревнует Бриони к этим двум малышам, у которых не было матери. Ведь сегодня он решил вернуться к Бриони, но увидел, как мало она в нем нуждается. Злая ирония жизни заключалась в том, что, убедив себя после разрыва в возможности лучшей жизни без Бриони, Томми понял – слишком поздно понял! – насколько он ошибался.

63
{"b":"117263","o":1}