ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Теперь молчал весь бар. Джемми покачал головой:

– Ты, должно быть, спятил.

– Вот как? Собираетесь передать им то, что я сказал? Бегите к ним и рассказывайте, давайте, бегите. Посмотрим, испугаюсь ли я!

Питер Маккейн сильно толкнул Дэйви в грудь.

– Нам не придется этого делать, ты, глупый ублюдок, весь бар тебя слышал. Чего ты добиваешься, Дэйви? Смерти захотел?

Нетвердыми шагами Дэйви пошел к выходу. Посмотрев на лица вокруг, он громко рассмеялся.

– А хрен с ними, с этими Каванаг! Я их не боюсь!

Томми услышал о выходке Дэйви раньше близнецов, и это сообщение очень обеспокоило его. Он хотел поговорить по этому поводу с Бриони, но все никак не мог выбрать подходящего момента. Дэйви Митчелл, конечно, уже покойник. Бойси и Дэниэл никогда не простят такого публичного оскорбления. Дэйви Митчелл, пьяный или трезвый, должен был это понимать.

Но следовало втолковать близнецам, что нельзя убивать людей просто так. Они часто вели себя гораздо более жестоко, чем того требовали обстоятельства. Зачастую небольшие долги выбивались с такой свирепостью, что удивлялись даже видавшие виды крутые парни из Ист-Энда. Несколько фунтов стерлингов – и Бойси с Дэнни могли переломать человеку руки и ноги. Причем в их действиях не просматривалось никакой логики: людей, которые задолжали им приличные суммы, не трогали неопределенно долгое время, а потом в один прекрасный день Бойси требовал вернуть долг без всякого предупреждения. Такое поведение могло когда-нибудь привести к беде.

Он обязательно должен поговорить с парнями. Хотя бы ради Бриони. Потому что потерю своих мальчиков она не переживет. Какими бы взрослыми они ни казались, для нее они все равно дети Эйлин, и она никогда не сможет увидеть в них ничего дурного, что бы они ни делали.

Из-за своей слепой любви к близнецам Бриони неотвратимо приближалась к катастрофе, и в глубине души Томми понимал, что у него нет ни малейшего шанса поймать ее на краю обрыва.

Бойси вошел в часовню. Дэниэл уже был там и сидел у открытого гроба. Лицо его было бледным, глаза – пустыми. Он протянул руку брату, и тот крепко сжал ее.

– Бедная тетушка Розали. Посмотри на нее, Бойси. Она не причинила зла ни одному человеку в своей жизни.

– Да. Это точно. Жалко ее, – тихо произнес Бойси. Несколько секунд он смотрел на Розали, лежащую в гробу, а затем сказал: – Я так и думал, что найду тебя здесь, Дэнни. Я пришел сегодня пораньше, после того как встретил этого сучонка Митчелла. Полагаю, ты уже слышал?

Лицо Дэнни потемнело от гнева.

– Да, я слышал.

– Как по-твоему, не нанести ли ему небольшой визит?

Дэнни повернулся на стуле и, взяв брата за руку, стиснул ее до боли. Затем улыбнулся уголком рта и поинтересовался:

– А как ты думаешь, что я скажу?

Взгляды их одинаковых голубых глаз надолго встретились. Бойси негромко рассмеялся.

– Я так и думал, что ты скажешь именно это. Пошли.

Мария пришла к Бриони сразу после шести. Она нежно поцеловала подругу в щеку, кивнула Томми и, налив себе бренди, произнесла:

– Слушай, Бри, я понимаю, что на твоих плечах сейчас лежит бремя других забот, но я должна поговорить с тобой… – Она сделала паузу. – Поговорить о твоих близнецах.

Бриони приподняла бровь, в то время как Томми смотрел в свой бокал, мысленно благодаря Марию, чуть-чуть опередившую его.

– Что о близнецах, Мария? – спокойно спросила Бриони.

– Эта задница Дэйви Митчелл в одном кабаке при всем народе окунул их в дерьмо по самые уши. Вывалял их в грязи по самое некуда. Он также отпускал грязные реплики по поводу Розали.

Бриони нахмурилась.

– Продолжай.

– Ходят упорные слухи, что мальчики за ним охотятся, хотят его крови. Ты должна остановить их. Сегодня один полицейский по секрету сообщил мне, что полиция следит за ними. Они хотят поймать близнецов с поличными. Если они тронут Митчелла, им конец. И ни судьи, ни политики нам не помогут. Никто не захочет мараться, выгораживая убийц.

Томми был поражен тем, как наглядно Мария обрисовала ситуацию. Она не старалась сгладить острые углы, как сделал бы он сам, просто сказала все, как есть.

Бриони молча переваривала услышанное.

– Они вышли из-под контроля, Бри. Я тебе уже и раньше это говорила. Тебе нужно серьезно поговорить с ними – сейчас, пока еще не слишком поздно. Если близнецы прибьют Митчелла, они подпишут себе смертный приговор, и никакие пожертвования и хорошие отношения с политиками не помогут тебе.

– Что Митчелл говорил о Розали? Мария отмахнулась и сказала с досадой:

– Да фигню всякую. Он был пьян в стельку. Какая тебе разница? Слова не могут обидеть ее. Ничто уже не может обидеть ее.

Бриони поднялась со стула и поставила стакан на стол. Она медленно зажгла сигарету, медленно затянулась и надолго задержала дыхание, прежде чем выпустить дым.

Мария тяжело вздохнула.

– Бога ради, Томми, скажи ты ей. Если она меня не хочет слушать, может, хоть тебя послушает.

– Мария права, Бри. Ты должна попытаться остановить их, не дать им даже приблизиться к Митчеллу. На улицах только об этом и говорят. Если они тронут его, им конец. Просто и ясно. Я собирался поговорить с ребятами сам, но, если честно, я не был уверен, что у меня это получится.

Бриони едва заметно кивнула и с отсутствующим видом произнесла:

– Оставьте мальчиков мне.

Бернадетт сидела на кухне и поедала торт. Она очень любила вкусно поесть и грызла себя за это. Едва она переставала следить за собой, как тут же набирала вес. В доме было тихо, как на кладбище. Девочки уехали к Молли. Матушке Джонс стало лучше, и она требовала много внимания. Девочкам нравилось помогать бабушке, а Молли нравилось их общество. Лизель до сих пор сердилась на бабушку и едва разговаривала с ней. Эта мысль развеселила Бернадетт. Лизель – словно героиня романа. Именно так она о себе и думает. Только потому, что она молода и что мать ее знаменитость, девушка считает себя какой-то особенной. А она всего-навсего полукровка!

Бернадетт понимала, что мысли ее гадки, в глубине души она их стыдилась, но, боже мой, как приятно отпустить поводья! Ее родственнички вообще-то сильно о себе возомнили. Они все – нули, никто из них ничего из себя не представляет: ни Бриони, ни Керри, ни Лизель. И уж тем более ничтожество та длинноногая проститутка, которая сейчас, в этот самый момент кувыркается с ее мужем, грязным двуличным кобелем!

Покончив с тортом, Бернадетт налила себе большой бокал виски. Она выпила его залпом, и ей стало весело. Затуманенным взглядом она обвела сверкавшую чистотой кухню, с трудом встала с кресла и подошла к длинной деревянной полке, на которой стояли заварочные чайники самых разных видов, ее любимые чайнички, ее коллекция, чудом уцелевшая во время войны. Одним взмахом руки она разрушила все. Чайники упали на пол, осколки разлетелись по всем углам.

Аккуратно ступая между осколками, она вышла из кухни и пошла через холл в гостиную. Там она достала свадебные фотографии и начала их топтать. Улыбавшееся ей с фотографии лицо Маркуса Бернадетт что было силы вдавила каблуком в пол.

Немного погодя она, качаясь, поднялась по тщательно отполированной лестнице в супружескую спальню, открыла шкаф и начала выгребать одежду мужа.

Бойси и Дэниэл пережили настоящий шок, когда увидели, что в их игорный дом в Кэннингтауне вошла Бриони.

– Привет, мальчики! Не ожидали?

Бойси встал и предложил ей свой стул. Бриони села.

– Я слышала, вы оба ищете Дэйви Митчелла? Вроде бы он в кабаке наговорил лишнего о вас и о нашей семье?

Дэниэл прикурил сигарету и передал ее Бриони. Она взяла с благодарностью.

– Он зарвался. Нужно преподать ему урок хороших манер.

– Совершенно с вами согласна, – сказала Бриони. – Но сейчас не время. Завтра вы хороните Розали. Я не хочу, чтобы хоть что-то омрачило ее похороны. Запомните это оба. Ни до, ни после похорон не будет никакого насилия. Это дань уважения.

82
{"b":"117263","o":1}