ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что же это ты сделал с комнатами милорда? Отвечай, мошенник!

– Это не я, мистрис Маккэллум. – Руперт заволновался так, что его шепот сделался совсем неразборчивым. – Это все англичанка.

Уперев руки в необъятные бока, домоправительница подозрительно посмотрела на Леонору, которая к этому времени начала встряхивать на балконе меховые подстилки и раскладывать их на перилах, чтобы просушить и проветрить.

– Чем это, по-вашему, вы занимаетесь, юная леди?

– Проветриванием. – Леонора прошла в спальню и собрала с постели простыни. Сунув кучу грязного белья в руки домоправительницы, она сказала: – Мне нужно, чтобы принесли свежее белье на постель и нарезали свежего камыша – на пол.

– Я не желаю подчиняться вашим приказам. Не мешало бы сперва обсудить все это с милордом.

Леонора, ожидавшая именно такого ответа, лишь пожала плечами.

– Как вам угодно, мистрис Маккэллум. Конечно, вряд ли Диллон Кэмпбелл обрадуется, увидев, что на полу в его комнатах нет камыша, а спальня не готова к ночи, когда сегодня вечером вернется к себе.

Сказав все это, она отвернулась и принялась оттирать стол льняным полотенцем, которое намочила в тазу для умывания.

Несколько бесконечных минут домоправительница наблюдала за ней, а затем, очевидно, приняла решение.

– Вы получите свой камыш, миледи. Но я не могу дать вам служанок, чтобы прибирать комнаты милорда так, как вы хотите. Вам с Рупертом придется заняться этой работой самим.

– Благодарю вас, мистрис Маккэллум. Мы отлично справимся.

Леонора продолжала оттирать стол, повернувшись к домоправительнице спиной, пока та не ушла, так и не увидев довольную улыбку, которую тщательно пыталась скрыть девушка. Если ей нельзя вырваться из этой комнаты, тогда, по крайней мере, она постарается сделать свое узилище как можно более уютным.

Теперь, когда у нее появилась цель, Леонора почувствовала прилив бодрости и сил.

Несколько служанок стояли в коридоре перед комнатами милорда, болтая как сороки. Когда Гвиннит, прихрамывая, приблизилась к ним, болтовня немедленно затихла.

– Почему вы здесь? – спросила она. – Если мистрис Маккэллум узнает, что вы бросили все свои дела, вам придется несладко.

– Эта надменная англичанка потребовала, чтобы нарезали свежий камыш на пол в комнаты милорда, – ответила одна из служанок, стоявшая возле тележки с только что нарезанным тростником и камышом. – Мне пришлось идти в лес и нарезать для нее камыш и можжевельник.

– А меня заставили выстирать и высушить белье для постели милорда, – добавила другая, державшая охапку благоухавшего свежестью постельного белья.

– Да, – вступила в разговор третья, – а мне велели собирать пчелиный воск.

– А мне приказали нарвать в саду шалфея и тимьяна, – пожаловалась еще одна служанка с нервным смешком.

– А что говорит мистрис Маккэллум обо всех этих просьбах? – спросила Гвиннит.

– Она приказала нам делать все, что ни попросит эта леди.

– Ну, так и делайте, – резко ответила Гвиннит. – Почему же вы тут стоите? Ступайте и отнесите это в комнаты милорда.

– Мы боимся, – встревожено откликнулась одна из служанок.

– Это еще почему? – Гвиннит скрестила руки на груди.

– Да потому, – зашептала служанка, – что она англичанка. Злая ведьма. Окажись мы с ней в одной комнате, она тут же напустит на нас чары, и тогда нам несдобровать.

Молоденькая служанка уперлась руками в бока, подражая мистрис Маккэллум.

– Где только вы набрались такого вздора?

– А зачем же тогда ей нужны шалфей и тимьян, если не для колдовства? – спросил кто-то.

Остальные закивали, неуверенно бормоча что-то.

– Глупости, – отрезала Гвиннит.

– Нет, это правда, – сказала служанка, и глаза ее округлились от страха. – Говорят, англичане вырезают сердца у своих врагов и кормят ими своих детей. А что, если эта английская леди съела сердца наших отцов?

Не говоря ни слова, Гвиннит постучала в дверь комнат Диллона. Руперт отпер дверь и отступил в сторону, пропуская служанок. Леонора, в платье с закатанными до локтей рукавами, с разгоревшимся от работы лицом, поспешила им навстречу. Увидев ее, служанки в ужасе отпрянули. Ничего не понимая, Леонора переводила взгляд с Руперта на Гвиннит.

Именно Гвиннит первой нашла в себе силы все объяснить:

– Они боятся, миледи.

– Боятся? Чего? – недоуменно переспросила Леонора.

– Вас, – тихо ответила Гвиннит. – Они слышали, что… – она облизала губы, – что англичане поедают сердца своих врагов, – быстро докончила она.

Леонора подумала о Мойре, своей старой няне, и обо всех страшных небылицах, которые та рассказывала ей о горцах.

– А мне доводилось слышать такие же истории о шотландцах, – мягко ответила она.

Служанки были потрясены подобным признанием.

Обращаясь к женщинам, все еще в страхе стоявшим у самой двери, Леонора сказала:

– Я вижу, вы принесли все то, о чем я просила. Большое спасибо. – Она прошла в дальний угол комнаты, чтобы рассеять их страхи, и, обернувшись через плечо, продолжила: – Вы можете положить все это куда-нибудь и уходить. Мы с Рупертом сами займемся делом.

Настороженно глядя на нее, служанки побросали все куда попало, и поспешно кинулись наутек.

Когда Леонора обернулась, в комнате оставалась лишь Гвиннит.

– А ты разве не боишься меня? – спросила Леонора.

– Нет. – Молодая служанка стояла у самой двери, видимо не зная, на что решиться: убежать или остаться.

– А почему?

– Здесь Руперт, он защитит меня. Неожиданно Леонора расхохоталась, внезапно осознав всю нелепость такого положения. Ведь она – пленница в крепости Шотландского Нагорья. Ее силой удерживает здесь необузданный и опасный похититель. Ее сторожит настоящий великан, хотя и совсем юный. И все равно служанки боятся именно ее.

Ее смех заставил улыбнуться молодых людей, что стояли, глядя на нее. Эта англичанка, которую служанки боялись и считали столь надменной, была одета в простое крестьянское платье, волосы ее немного растрепались, а на носу виднелось темное пятно. В таком виде она казалась вовсе не страшной. Собственно говоря, она почти походила на одну из них.

– Может быть, вам помочь, миледи? – застенчиво спросила Гвиннит.

Застигнутая врасплох, Леонора подняла брови.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты позабыла о своих обязанностях, Гвиннит. Ты можешь навлечь на себя неудовольствие мистрис Маккэллум.

– Да, девочка, – поддержал Леонору Руперт. – Тебе придется оставить нас и помочь готовить еду для полуденной трапезы.

Гвиннит кивнула и сказала:

– Если вам понадобится что-нибудь еще, миледи, только скажите, и я все вам принесу.

– Спасибо, Гвиннит. Я очень благодарна тебе за помощь.

Когда служанка удалилась, Леонора начала сгружать камыш с тележки и устилать его стеблями пол. Вместе с камышом она раскладывала на полу ароматные травы, чтобы воздух в комнате стал свежим и благоуханным.

Стоя на посту у дверей, Руперт наблюдал, как миледи на коленях ползала по полу, раскладывая стебли камыша крест-накрест, так что получался узор, как на тканом гобелене. Мускулы ее, должно быть, возмущались от такой напряженной работы, но девушка не позволяла себе ни остановиться, ни отдохнуть. Когда она повернулась, чтобы взять еще одну охапку камыша, ее поджидал сюрприз: Руперт стоял позади нее, снимая тростник с тележки.

Когда он вручил ей стебли, она улыбнулась ему:

– Спасибо, Руперт.

– Рад вам помочь, миледи.

Каждый раз, как кипа тростника подходила к концу, он подносил ей свежую охапку. Леонора продолжала трудиться, пока пол и в гостиной и в спальне не был устлан пряно пахнущим камышом. Затем, когда Руперт снова занял свой пост у дверей, она натерла столы так, что они просто засияли, и постелила на кровать свежее, чистое белье.

Руперт никогда не видел, чтобы эти комнаты сверкали такой чистотой. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом трав и свежесрезанного камыша. Всего за несколько часов англичанка буквально преобразила комнаты милорда. Милорд… Руперт нахмурился, размышляя о том, как отнесется к этому преображению Диллон Кэмпбелл.

31
{"b":"117265","o":1}