ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Леонора сделала несколько шагов вперед, передвигаясь на ощупь, пока рука ее не коснулась противоположной стены хлева. В темноте она обо что-то споткнулась и чуть было не упала. Нагнувшись, она нащупала грубую ткань крестьянской блузы.

– Добрый человек, – мягко проговорила Леонора, – простите меня за то, что я разбудила вас, но я принесла вам еду и теплое одеяло для вашего малыша.

Невыносимое зловоние ударило ей в нос. Леонора пошатнулась – никогда ранее ей не доводилось сталкиваться с такой омерзительной вонью. В ту же секунду она отняла руку и отпрянула назад. Только тут она поняла, что пальцы ее были измазаны чем-то теплым и липким.

– Ну что, нашли вы своих крестьян? – поинтересовался Элджер, появляясь на пороге.

С этими словами он поднял факел, освещая все помещение. Стены, земляной пол, даже крыша – все было забрызгано кровью. Кровь покрывала щетину свиней. Кровью была залита шерсть овец. Кровью были запятнаны перья кур и цыплят. А на полу, истоптанные копытами обезумевших животных, лежали искалеченные, окровавленные тела крестьянской семьи – мужчины, женщины и двух девочек, одна из которых была еще совсем малышкой.

Леонора услышала, как высоким голосом пронзительно закричала женщина, и не узнала свой собственный голос. Всхлипывая и задыхаясь, она, закрыв лицо руками, выбежала из хлева и бросилась прочь через луг. Остановилась она лишь спустя несколько мгновений около дерева, и то лишь потому, что к горлу ее подступила тошнота.

Леонора не заметила, что упала, что около нее остановился и встал на колени мужчина, поднимая факел, чтобы увидеть ее лицо. Нижний край ее плаща был измазан пометом животных и кровью. Капюшон спустился с ее головы, и волосы влажными локонами рассыпались вокруг лица. Глаза, покрасневшие и распухшие, казались слишком блестящими и яркими на лице, в котором не было ни кровинки.

– Ну а сейчас… – поинтересовался он, беря в свою ладонь ее холодную, безжизненную руку, – а сейчас вы по-прежнему желаете присоединиться к этим крестьянам, миледи?

Она с трудом нашла в себе силы ответить:

– Это они убили их – Эссекс, и ваш отец, и все остальные. Это они злодейски убили ни в чем не повинных крестьян.

Леонора ожидала, что он будет так же разгневан и возмущен, как и она. Вместо этого он просто сказал:

– Да. Им не впервой. Что тут такого? Точно так же они будут поступать и впредь, пока мы не покинем эту мерзкую страну презренных язычников.

– Вам известны их злодеяния, и вы не обвиняете, не осуждаете их?

– Осуждать их? Я всего лишь простой воин, миледи, и я выполняю приказы моего командира. Что бы мы ни делали, мы делаем это ради Англии.

Она отшатнулась от него.

– Нет… Ведь Англия и моя страна, и вы не можете делать все это ради меня. Вы творите все это потому, что получаете наслаждение. Убивая беспомощных людей, вы ощущаете свое могущество и всесильность!

Тон его голоса стал жестче.

– Мы поступаем так потому, что они заслуживают этого. Они – наши враги. А теперь пойдемте, миледи. Нам уже пора вернуться в хижину.

– Нет! Мне невыносима одна мысль о том, что придется быть рядом с подобными чудовищами.

– Но у вас же нет выбора, – ответил он терпеливо, словно разговаривая с ребенком. – Вы сейчас находитесь под нашей защитой. Ваша судьба в наших руках, миледи.

Судьба… Теперь ей стала известна ее судьба. Эти люди вовсе не собираются вернуть ее отцу. По крайней мере, живой ей его уже не увидеть. Ведь, если она останется в живых, она всем расскажет об их злодеяниях. Теперь, когда ей пришлось стать свидетельницей их варварских преступлений, она осуждена на смерть. Ей вдруг вспомнилась шайка наглых вояк, которых она когда-то повстречала в лесу. Люди, в обществе которых она находилась сейчас, называли себя благородными дворянами, но на самом деле ничем не отличались от тех негодяев.

Никогда еще Леонора не чувствовала себя такой одинокой. Сейчас рядом с ней не было ни Диллона Кэмпбелла, ни отца, чтобы защитить ее.

– Ничего не бойтесь, миледи. Я обещаю вам свою дружбу. – Элджер помог ей встать и отвел прядь влажных волос с ее щеки, позволив своей руке на мгновение задержаться на ее волосах. Обняв ее одной рукой за плечи, он повел девушку к хижине. – Если вы не навлечете на себя мой гнев, если будете… слушаться меня во всем, я сумею спасти вас от остальных.

Словно онемев, ничего не ощущая, она шла рядом с ним. Слезы почти высохли на ее щеках. Дрожь, охватившая ее в первое мгновение, прекратилась. Однако картина, которую она увидела в хлеву, казалось, навеки запечатлелась в памяти. Она никогда ее не забудет. И никогда не сможет простить тех, кто совершил это преступление. Пока ей еще неизвестно, каким образом, но она заставит их заплатить за содеянное.

Странное спокойствие неожиданно снизошло на Леонору. Она подняла взор к небу и увидела, что буря уже миновала, оставив позади себя лишь непрерывный проливной дождь. Далеко на востоке первые, еще робкие лучи солнца уже протянулись вдоль горизонта, подобно светлой ленте. Начинался новый день, а с ним появился и новый шанс спастись бегством от этих оборотней, которые оскорбляли всех англичан тем, что выдавали себя за английских дворян.

До тех пор пока у нее останутся силы жить и дышать, поклялась Леонора, она будет бороться. Она должна непременно сбежать от них и выжить, чтобы разоблачить злодеев.

Глава двадцать третья

Дождь не прекращался весь следующий день, хотя и стал слабее. Всадники, находившиеся в седле с самого рассвета, ворчали, жалуясь друг другу на труднопроходимую местность, на скудость еды и отсутствие женщин.

Леонора ехала в середине группы. Руки ее были связаны, и Элджер Блэйкли удерживал поводья ее лошади, дабы пленница не тешила себя мыслью о побеге. С тех пор как она стала свидетельницей страшной участи беспомощной крестьянской семьи, Эссекс не видел причин дальше скрывать правду и притворяться, что они намереваются вернуть ее отцу.

Каждый раз, когда группа всадников проезжала мимо хижины земледельцев, каждый раз, когда дали показывался возделанный клочок земли, Леоноре приходилось сдерживать дыхание и молиться о том, чтобы не свершилось новое злодеяние. И вместе с тем, заметив в поле занятых своим трудом поселян, она каждый раз отчаянно боролась с искушением громко позвать на помощь.

Но что могли сделать для нее эти простые люда? Смогут ли вилы или коса справиться с разящими ударами острых, как лезвие бритвы, мечей и с боевыми кинжалами? Сумеет ли землевладелец, каким бы мускулистым и сильным он ни был, выстоять против закаленных вояк, отточивших свое боевое умение долгими годами непрестанных сражений? Да и с какой стати, спрашивала она себя, мирным шотландским крестьянам бросаться на помощь англичанке, путешествующей в обществе вооруженных соотечественников?

Нет, она не может допустить, чтобы эти добрые люди вмешивались в ее судьбу. А потому каждый раз, когда всадники скакали мимо горцев, возделывавших поля, Леонора в молчании встречалась с ними глазами, ничем не выдавая смятение, царившее в ее душе. Однако день уже клонился к вечеру, и мало-помалу ужас начал охватывать ее. Они приближались к границе Англии, и с каждой минутой приближался роковой час ее погибели. Впрочем, Элджер дал ей ясно понять, что, стоит ей уступить его похотливым домогательствам, он позаботится о том, чтобы ее жизнь была сохранена. Скорее всего, он лгал, ибо, несмотря на все его хвастливые заявления, было вполне очевидно, что истинным Глава рем шайки преступников является не Элджер, а герцог Эссекский. Согласно его плану, Леонора с самого начала была обречена на смерть.

Леонора подумала о словах, которыми отец Ансельм напутствовал ее напоследок. Неужели он предчувствовал грозящую ей опасность? Закрыв глаза, девушка горячо зашептала молитву, прося Всевышнего сохранить ей жизнь. Но если, добавила она мысленно, если мне не суждено остаться в живых, по крайней мере, позволь мне мужественно встретить свою гибель.

60
{"b":"117265","o":1}