ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что глаза твои сияют великим светом и зовут тебя Иисус. Так, во всяком случае, говорили те, кто вообще отваживается со мной говорить.

Его губы дрожали, и я понял, что еще мгновение — и он призовет свою силу и примется в слепой ярости крушить все вокруг.

— Многие страшатся меня, — добавил он, — Во мне больше бесов, чем в любом из моих соплеменников. Предупреждаю: не тронь меня, Иисус! Остерегись.

Не скажу, что сердце мое не дрогнуло. Человек этот был могуч, как бык. К тому же от него исходило зловоние. Страшный, заросший; волосы его были точно канаты, которыми привязывают к берегу корабль, чтоб не унесло в открытое море.

Он произнес:

Я живу в гробах тех, кто навеки проклят.

Как тебя зовут?

Легион. Нас много, и все это множество — во мне.

Я знал, что в нем сидят бесы, причем так много, что я могу с ними не совладать. Но я почувствовал на спине руку Господа, она подталкивала меня вперед.

— В тебе нечистый дух, мучивший царя Ирода. — молвил я. — Выйди из Легиона! Прочь.

И я взревел, как зверь. Ессеи часто так делают, чтобы укрепить заповедь, полученную от Бога. Мой рев спугнул диких свиней, что паслись на лугу, неподалеку от кладбища. Стадо с бешеным топотом рванулось прочь, и в тот же миг Легион изрыгнул целую стаю демонов. Как же бесновались они, как вопили! Я различил:

— Впусти нас! Впусти нас в свиней гадаринских!

Что ж, демон должен куда-то вселиться. И я позволил им войти в стадо. Свиньи же, приняв разбушевавшихся бесов, устремились с крутизны прямо в море. И было этих тварей числом две тысячи, и все они утонули, до единой. Даже низкие животные не смогли вынести вторжения нечистой силы.

Вскоре на берег стеклись люди, чтобы взглянуть на бывшего бесноватого. Легион оказался одет, умыт, в добром расположении духа. Но это никого ни в чем не убедило. Старейшины Гадаринских земель, трепеща от страха, попросили меня покинуть их берег.

Когда я взошел в лодку, Легион стал умолять, чтобы я взял его с собой. Искушение было велико. Из него получился бы могучий апостол. Но их было уже двенадцать, я не мог добавлять еще. К тому же он был язычником. Поэтому я, скрепя сердце, повелел ему:

— Иди лучше к своему народу и расскажи, что случилось с тобой.

Честно признаться, я все еще не мог побороть отвращения к этому человеку. Ужасны были демоны, вырвавшиеся из его горла, безумны их вопли. Как найти в себе сочувствие к вместилищу бесов?

Легион поселился в городе Декаполисе и говорил обо мне много хорошего его жителям. Язычники дивились его похвалам. В прежние времена у него ни для кого не находилось доброго слова.

23

Возвратись в Капернаум, мы встретили одного из старейшин синагоги, звали его Иаир. Завидев меня, он приблизился и встал передо мною на колени. До сих пор фарисеи не оказывали мне никакого уважения, разве что отводили место для проповедей, да и то неохотно. Теперь же Иаир преклонил колена и взмолился:

— Моя крошка дочь при смерти. Прошу тебя, пойдем со мною, исцели ее. Она должна жить.

К этому времени я уже постиг, что вера и безверие ходят рука об руку. Одинаково тихо прокрадываются они в сердце. Пусть заправилы синагоги хулят меня, но это не значит, что слово мое не отзывается в их сердцах. Встреча с Иаиром придала мне уверенности, и я отправился к нему домой. За нами увязалась целая толпа. Мы шли по улице, и вдруг я почувствовал, что со мной творится что-то недоброе. Я вдруг обессилел. Я повернулся и спросил:

— Кто трогал мои одежды? Какой-то человек ответил:

— Что толку спрашивать у несметной толпы: «Кто трогал меня»?

Но тут предо мною пала ниц женщина:

— Из меня не переставая, вот уже двенадцать лет, течет кровь. Все, что имею, уходит на лекарей, но мне все хуже и хуже. Я. как прослышала про тебя, прибежала и дотронулась до твоих одежд. Надеялась: вылечусь. И чудо свершилось! Кровь не течет.

Она не лгала, это было видно по глазам. И я не стал ее укорять.

— Дочь моя, — сказал я кротко, — иди с миром, и к утру ты полностью исцелишься.

Едва она ушла, к нам подбежал слуга из дома Иаира.

— Твоей дочери больше нет, — сказал он хозяину.

Неужели женщина отняла у меня силы, которые были нужны для спасения ребенка?

Но в эту минуту я ощутил, что Отец мой рядом. Мне передалась Его сила, и я обратился к фарисею:

— Иаир, не бойся. И верь.

Оставалось надеяться, что девочка не умерла, а лишь погрузилась в глубокий, близкий к смерти сумеречный сон. Оттуда я ее вызволить смогу. Насчет своей способности воскрешать настоящих мертвецов я не был вполне уверен.

Я повторил про себя слова пророка Исайи:

— «Воспряньте и торжествуйте, повер женные в прахе».

В доме у Иаира царила великая скорбь. Многие плакали, голосили. Я произнес:

— Девочка не умерла. Она спит.

Я говорил так, чтобы успокоить воздух. Воскрешать мертвых лучше в тишине: душевная сумятица лишь загоняет их дальше, откуда возврата нет. Я попросил плакальщиков покинуть дом и прошел вместе с Иаиром и его женой туда, где лежала их дочь. Взяв ее за руку, я стал читать из Второй Книги Царств, строки эти я помнил наизусть:

— «И вошел Елисей в дом, и вот ребенок умерший лежит на постели его. И вошел, и помолился Господу. И поднялся, и лег над ребенком, и приложил свои уста к его устам, и свои глаза к его глазам, и свои ладони к его ладоням, и простерся над ним, и согрелось тело ребенка. И чихнул ребенок семь раз, и открыл глаза свои».

Потом я обратился к отцу и матери девочки:

— Раз сказанное не нужно проделывать снова.

На самом деле я понимал, какой вред будет нанесен моему делу, если я действительно выполню все, что предписано, а девочка не очнется. Поэтому я лишь коснулся ее рукой, осененной могуществом Господа, и сказал:

— Добрая дочь, я говорю тебе: восстань.

И девочка тут же встала и пошла. Родители ее были потрясены, но я велел им побыстрее накормить ребенка, причем вложить в эту пищу всю свою любовь. Я подчеркнул это недаром, потому что девочка, казалось, совсем не рада была вернуться в мир живых. Кстати, я так и не узнал, побывала она уже в мире мертвых или нет. Зато понял, что муж и жена в этой семье сильно не ладят и разлад этот лег черным покровом на ребенка. Было видно, что девочка растет среди нечистых помыслов. Воздух в комнатах не был сладок, здесь сосредоточились все горести, которые точат и снедают души. Прежде чем уйти, я велел Иаиру и его жене поститься, молиться и каждое утро ставить у изголовья дочери вазочку с цветком.

Казалось бы, все просто: я велел девочке встать, и она встала. Но мне это досталось тяжело. Сперва женщина, которая коснулась моего платья, потом… девочка, возвращенная мною к жизни вопреки ее желанию… Как много сил унесли они! Быть может, не стоило так безоглядно пользоваться щедростью Господа? Не мудрей ли было бы сохранить Его силы для чего-то более важного? Меня потянуло домой, в Назарет. Я понял, что хочу извиниться перед матерью за тот недобрый час, когда я ранил ее материнское сердце.

13
{"b":"117306","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ледяной дождь
Охотница
12 волшебных новогодних сказок
Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!
Начало пути
Мертвое озеро
Прощай, Гари Купер
Ящик Пандоры
Неправильные