ЛитМир - Электронная Библиотека

Рахмаль отвел глаза в сторону.

— Холинестерейз, газ, вызывающий разрушения, — произнес Доскер позади него, и в тот же миг Рахмаль почувствовал, как к его шее прижался шприц-тюбик, который впрыснул в его кровь немного атропина — противоядие против этого ужасного нервного газа пресловутой корпорации ФМК, создавшей самое разрушительное оружие последней войны.

— Спасибо, — сказал Рахмаль Доскеру, увидев, что люк уже закрылся, и спутник «Трейлс оф Хоффман»   теперь с несуществующим полем, отошёл от их корабля. Там действовали люди, которые не являлись охранниками ТХЛ.

Сигнальное устройство на горле мертвого человека, которое уже перестало работать, выполнило свою миссию: эксперты агентства ОСА прибыли и в данный момент уже начали последовательно разбирать оборудование ТХЛ.

Теодорик Ферри, с философским видом засунув руки в карманы плаща, молча стоял, даже не замечая спазм двух своих охранников на полу перед собой, словно разрушенные воздействием газа они перестали представлять для него какую-либо ценность.

— Как любезно было, — наконец вымолвил Рахмаль, обращаясь к Доскеру, когда люк еще раз открылся, на этот раз впуская нескольких охранников агентства ОСА, — со стороны ваших сотрудников впрыснуть атропин Ферри и мне.

— В целом, в этом деле ничего не было упущено.

Доскер, наблюдая за реакцией Ферри, произнес:

— Он не получил атропин.

Протянув руку, пилот вынул иглу шприц-тюбика из своей шеи, затем аналогичную штуку из шеи Рахмаля.

— Как дела, Ферри? — спросил Доскер.

Ферри ничего не ответил.

— Невозможно, — произнес Доскер. — Любой живой организм…

Внезапно он схватил руку Ферри и, проворчав, резко отбросил ее назад, на всю длину… а затем завопил. Рука Теодорика Ферри отделилась от самого плеча.

И перед ними предстали свисающие трубки и оторванные компоненты, некоторые еще функционировали, другие же, лишенные энергии, перестали.

— Двойник, — произнес Доскер.

Видя, что Рахмаль не понял, он добавил:

— Разумеется, двойник Ферри, и у него нет неврологической системы. Поэтому Ферри никогда и не был здесь.

Он отбросил руку в сторону.

— Естественно. Зачем человеку его положения рисковать собой? Он, вероятно, сидит в своем особняке, расположенном на спутнике Марса, и наблюдает за нами с помощью органов чувств этого двойника.

Однорукому творению Ферри он резко выпалил:

— Действительно ли мы с тобой, общаемся, Ферри, после всего случившегося? Или нет? Мне просто любопытно.

Рот двойника Ферри открылся, и он произнес:

— Я слышу тебя, Доскер. Не будешь ли ты так любезен, в качестве акта человеческой доброты, впрыснуть двум моим служащим атропин?

— Это уже делают, — произнес Доскер. Потом подошел к Рахмалю.

— Ну, наш маленький корабль, даже после тщательной проверки, кажется, так никогда и не удостоится присутствия председателя правления ТХЛ.

Он слабо ухмыльнулся:

— Я чувствую себя обманутым.

Но предложение, сделанное Ферри с помощью своего двойника, Рахмаль оценил. ОНО было сделано без какого-либо подвоха.

— А теперь отправимся на Луну, — произнес Доскер. — Как ваш советник, я говорю вам…

Он опустил руку, резко обхватив запястье Рахмаля.

— Проснитесь. С этими двумя балбесами все станет в порядке, как только им введут атропин. Они вовсе не мертвы. Потом их переправят на корабль ТХЛ, выключив его поле, конечно. Вы и я отправляемся на Луну, на «Омфалос»,  как будто ничего и не случилось. Или, если вы не хотите, я воспользуюсь картой двойника, которую он мне передал, и на две недели исчезну в межпланетном пространстве, где ТХЛ не сможет выследить корабль. Даже если вы не хотите, я это сделаю.

— Но, — пустым голосом произнес Рахмаль, — кое-что случилось. Предложение было сделано.

— И это доказывает, — начал Доскер, — что ТХЛ желает пожертвовать многим, лишь бы удержать вас от этого восемнадцатилетнего путешествия к Фомальгауту, к Китовой Пасти. И… — Он пристально посмотрел на Рахмаля. — Все-таки что заставляет вас МЕНЬШЕ интересоваться тем, как «Омфалос»   достигнет непомеченного картами района космоса, где ищейки Ферри не смогут…

«Я мог бы спасти «Омфалос»,   — подумал Рахмаль. — Но человек, сидящий рядом, прав: конечно же, это означает, что остановиться он уже не может; предложением Ферри доказывало необходимость восемнадцатилетнего полета.

— Но компоненты для анабиоза… — начал было он.

— Просто доставьте меня к кораблю, — произнес спокойно и терпеливо Доскер.

— Ну как, Рахмаль ибн Эпплбаум? Вы сделаете это?

В контролируемом и весьма профессионально поставленном голосе появились повелительные нотки.

Рахмаль кивнул.

— Я хотел бы узнать о месторасположении базы от вас, а не из карты, переданной мне: я решил, что не стоит прикасаться к ней. Я жду вашего решения, Рахмаль.

— Да, — согласился Рахмаль и твердой поступью направился к трехмерной лунной карте, уселся и стал показывать месторасположение корабля внимательно взирающему за его указкой опытному пилоту агентства.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В небольшом французском ресторанчике «Лисья нора»   в деловой части Сан-Диего, метрдотель бросил быстрый взгляд на имя, которое Рахмаль ибн Эпплбаум бегло написал своим причудливым волнистым почерком на фирменном бланке, и произнес:

— Да, мистер Эпплбаум. Сейчас… — он проверил свои часы, — восемь часов.

Очередь прилично одетых людей ожидала. Так всегда было на переполненной Терре: любой, даже самый захудалый ресторан каждую ночь бывал забит до отказа с пяти часов, а этот ресторан едва ли можно было бы даже отнести к средней категории.

— Дженет, — позвал метрдотель официантку, одетую в чулки с рисунком и полужакет-полукофточку модного нынче сочетания: одна грудь, правая, открытая, и ее сосок элегантно увенчан украшением швейцарского производства, формой напоминавшее огромную золотистую стирательную резинку, могло воспроизводить классическую музыку и вспыхивать сериями привлекающих внимание танцующих огоньков, которые освещали путь ей таким образом, что она могла без затруднений проходить мимо близко расположенных крохотных столиков ресторана.

— Да, Гаспар, — произнесла девушка, взмахнув копной светлых волос.

— Проведи мистера Эпплбаума к столику двадцать два, — сказал ей метрдотель, игнорируя со стоическим бесстрастным безразличием вспышки гнева среди тех покупателей, что стояли впереди Рахмаля в очереди.

— Мне бы не хотелось… — начал было Рахмаль, но метрдотель оборвал его:

— Обо всем уже позаботились. ОНА ожидает вас у двадцать второго.

И едва только метрдотель это сказал, как интимные эротические отношения, даже не зародившись, унеслись прочь.

Рахмаль направился за Дженет с ее швейцарского производства украшением на соске, сквозь темноту и шум обедающих в замкнутом пространстве людей, проглатывающих пищу с чувством вины, которая заставляла их сгибаться пониже над столиками, а затем, после окончания трапезы, скорее уходить прочь, чтобы как можно большее количество людей могло быть обслуженными до часа ночи, когда закрывается кухня ресторана.

«Нас действительно вплотную прижали друг к другу»,   — подумал он, и в это же мгновение Дженет остановилась, обернувшись. Колпачок на соске теперь излучал мягкую, восхитительную и страстную бледно-алую ауру, которая указывала на присевшую за столиком номер двадцать два Фрейю Хольм.

Усевшись напротив нее, Рахмаль сказал:

— Вы не светитесь.

— А могла бы. И одновременно играть «Голубой Дунай». 

Она улыбнулась в темноте. Официантка к тому времени ушла.

Глаза темноволосой девушки блестели. Перед ней стояла наполовину распитая бутылка шабле «Буэнос Виста»,  марочного вина 2002 года, одного из самых лучших и редких вин для этого ресторана, и чрезвычайно дорогого.

Рахмаль спросил себя, кто бы стал искать в меню это старое двенадцатилетней выдержки калифорнийское вино; бог свидетель, ему бы хотелось, но… Он механически коснулся своего бумажника. Фрейя заметила это его движение.

8
{"b":"117325","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Попаданка. Дочь чокнутого гения
Проклятие нуба (Эгида-6)
Заказано влюбиться
Странники терпенья
Большая книга про вас и вашего ребенка
Английский для дебилов
Мозг. Инструкция по применению. Как использовать свои возможности по максимуму и без перегрузок
Властелин Пыли
Говори как английская королева / The Queen’s English and how to use it