ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Благоразумие требовало, чтобы девушка немедленно уходила. Но необходимость, рожденная голодом духа, может подгонять так же неумолимо, как, телесный голод. Бриксия хотела слышать голоса, видеть кого-то… до этого момента она и не осознавала, как велика в ней эта потребность.

Глупость, строго говорила она себе. Но все равно поддавалась этой глупости. А потом оказалось, что уходить уже поздно.

У входа в башню снова возникло движение. Ута, уже подошедшая к двери, грациозно отскочила и снова села, обернув лапы хвостом. Вышел мальчик, но на этот раз он поддерживал спутника.

Это был высокий мужчина — ну, по крайней мере он казался высоким рядом с мальчиком. Шел он странно, волоча ноги, низко опустив голову, словно вглядывался в землю. Руки его безжизненно свисали, и хотя он был в кольчуге, как и мальчик (только его кольчуга была тщательно выделана, это не были простые кольца на коже), в ножнах на его поясе не было меча.

Мужчина был широкоплеч, узок в талии и бедрах. Волосы подстрижены, но очень давно, теперь они завивались за ушами и на шее, свисали на смуглый загорелый лоб. Волосы были очень темными, как и брови, концы которых поднимались к вискам. Что-то в его лице показалось Бриксии тревожно знакомым. Когда-то она видела такого человека…

Что-то такое рассказывали… впервые за много месяцев она попыталась вспомнить то, что в другое время старалась забыть. Да! Шепотом рассказывали о том, другом человеке, лорде из западной долины, проведшем одну ночь в их крепости; он тогда сидел за столом на почетном месте справа от ее отца. Он — полукровка! Бриксия с торжеством вспомнила это слово. Один их тех, на кого народ Долин поглядывал искоса и с кем старался не иметь дела; один их тех, чей отец женился на странной женщине, из народа Древних, давно покинувшего Высший Халлак, ушедшего на север или запад, куда не пойдет ни один разумный человек. О полукровках всегда ходило много рассказов, считалось, что они обладают неведомыми способностями. Но отец открыто приветствовал этого незнакомого лорда и, казалось, гордился тем, что тот заночевал под его крышей.

Теперь она увидела, что между тем человеком, которого она вспомнила, и этим, в башне, есть разница.

Этот человек сделал несколько шагов, по-прежнему не поднимая головы, продолжая смотреть в землю. Лицо у него было странно пустым. Ни следа бороды (возможно, тоже влияние чужой крови), рот расслаблен, хотя подбородок решительный. Если бы не эта пустота, отсутствие выражения, его можно было бы назвать красивым.

Мальчик держал его за руку и вел вперед, а мужчина покорно шел, не поднимая головы. Подведя человека к груде камней, мальчик усадил его.

— Хорошее утро… — Бриксии показалось, что юноша говорит напряженно, слова произносит слишком быстро и громко. — Мы дома в Эггерсдейле, мой лорд. Это вправду Эггерсдейл. — Мальчик огляделся по сторонам, словно искал помощи.

— Яртар… — впервые заговорил мужчина. Он поднял голову, хотя лишенное выражения лицо не изменилось, и громко позвал: — Яртар…

— Яртар… умер, мой лорд. — Мальчик схватил человека за подбородок и повернул его лицом к себе. Мужчина не сопротивлялся, и Бриксия видела, что выражение его лица ничуть не изменилось, взгляд не оживился.

— Мы дома, мой лорд! — Мальчик схватил мужчину за плечи, потряс.

Тот подчинился рукам мальчика. Не сопротивлялся, не показывал, что узнает юношу, понимает его слова, узнает место, на котором сидит. Со вздохом его молодой товарищ отступил, снова осмотрелся, словно искал поддержки кого-то, кто мог бы снять наложенное на его господина заклятие.

Потом склонился, взял руки мужчины в свои, прижал к своей груди.

— Мой лорд, — Бриксии показалось, что мальчик из последних сил старается сохранить спокойствие, — это Эггерсдейл. — Он произносил каждое слово медленно и отчетливо, как говорят с глухим, который, если постарается, может что-то расслышать. — Ты у себя дома, мой лорд. Мы в безопасности, мой лорд. Ты у себя дома, в безопасности.

Ута встала, потянулась, легко подошла к мужчине и мальчику. Обойдя мужчину справа, она положила ему на колени лапы.

Впервые на лице, лишенном выражения и эмоций, что-то изменилось. Мужчина медленно повернул голову. Он словно боролся с какой-то невидимой силой, делая это. Но он не посмотрел на кошку. Мальчик явно удивился, потом встревожился, внимательно глядя на мужчину и кошку.

Губы лорда зашевелились. Он как будто хотел заговорить, но не мог. Так продолжалось несколько мгновений. Потом он снова перестал интересоваться окружающим. Его лицо утратило человеческое выражение, став зеркалом разрушенного разума, как развалины вокруг были отражением некогда существовавшего строения, которое мальчик назвал домом.

Ута убрала лапы с колена мужчины, посмотрела на пролетавшую бабочку и с редкой для нее игривостью погналась за ней. Мальчик отпустил руки мужчины, прыгнул за кошкой, но она ловко увернулась от его рук и исчезла среди камней.

— Ксс, ксс… — Он искал среди камней, лихорадочно звал, как будто снова найти кошку было самым важным в мире делом.

Бриксия сухо улыбнулась. Она могла бы сказать ему, что его усилия напрасны. Ута всегда ходит своим путем. Кошку заинтересовали люди в башне. Но теперь ее любопытство удовлетворено, и они могут больше никогда ее не увидеть.

— Ксс! — Мальчик кулаком постучал по обломкам стены. — Ксс… он узнал. На минуту… Клянусь клыками Окстора, он узнал! — Мальчик откинул голову и выкрикнул, как боевой клич: — Ксс… он узнал… ты должна вернуться… должна!

И хотя произнес он это, как Мудрая, вызывающая силы, ответа он не получил. Должно быть, для него очень много значило то, что его товарищ слегка заинтересовался кошкой. Может быть, впервые его лорд заинтересовался чем-то, — после раны или болезни, превратившей его в пустую оболочку. И мальчик хотел, чтобы Ута была рядом, поскольку надеялся…

Бриксия чуть шевельнулась. Юноша был так поглощен своими надеждами и страхами, что она могла встать и уйти, и он бы ее не заметил. Она должна была уйти. Но любопытство, похожее, наверное, на кошачье любопытство Уты, удержало ее на месте. Эти двое не казались опасными.

— Ксс… — голос мальчика смолк. Мужчина чуть шевельнулся и, когда мальчик повернулся к нему, поднял голову. Его помертвевшее лицо не изменилось, но он запел, как мог бы запеть сочинитель песен на пиру.

Обрушилась Сила,
Вызванная Элдором,
Свирепая гордость,
Мощь, которая царствует вечно,
Пришла по его призыву,
Чтобы сделать его
Господином всего.
Но Зарстор обнажил
Меч мозга,
Поднял щит воли
И поклялся смертью,
Всем жаром и всем сердцем
Не сдаваться.
Сверкнуло звездное Проклятие,
Мрачно и ярко,
Тьма восторжествовала
Над Светом.
Пуста земля Зарстора,
Поля его голы.
И никто уже не знает,
Кто здесь некогда правил.
Так из-за гордости Элдора
Смерть и разрушения
Воцарились повсюду.
Звезды сдвинулись —
Пришло ли время
Снова взглянуть в лицо
Силам ночи?
Кто осмелится во тьме и позоре
Испытать силу Сокровища Зарстора?

Стихи были не слишком хороши, такие мог бы сочинить неграмотный крестьянин, — но что-то в них заставило Бриксию вздрогнуть. Она никогда не слышала о Проклятии и Сокровище Зарстора. Но у каждой долины свои легенды и предания. И некоторые из них не выходили за пределы холмов, ограждающих каждую долину. Мальчик застыл. Недоверчивость на его лице сменилась надеждой.

3
{"b":"117336","o":1}