ЛитМир - Электронная Библиотека

— А чего бы ты хотел? Ты, Квентин? Не «ты, дракон», не «ты, последний из рода Кор». Просто ты?

На ее губах темнела едва заметная усмешка. «Чем драконы отличаются от людей?» Да ничем, Линка. Поэтому и рождаются маги.

Чего ты хочешь, Квентин?

А, пропади оно пропадом! Я взял ее руку и медленно, словно во сне, поднес к своей щеке. Когда Лин повернулась, я притянул ее к себе, под плед.

На секунду ее тело напряглась. Я уже готов был ее отпустить, но она выпрямилась, протянула руку к вещам и взяла второй плед, с невозможной быстротой расстелив его под нами.

— И нечего тут, — шепнула она, подняв ко мне смеющееся лицо. — Так все-таки что теперь? Сейчас, когда ты на свободе?

Странно, но я не испытывал волнения рядом с ней. Тепло и спокойно, как в детстве. Словно в маленьком домике, по стенам которого висели рыбацкие сети.

— Я хочу… — начал я. — Овладеть огнем. Найти Драконлор. Прочитать все библиотеки. Стать полноправным жителем Херры. Знаешь, я не раз мечтал, чтобы там произошло что-нибудь такое, а я их спас, но… Я просто хочу, чтобы меня простили. Повидать еще раз родительский дом — попрощаться. Познакомиться с другими драконами. Остановить войну. Увидеть, как драконы вроде Вельера спокойно разговаривают с Даленом и Эйлин. Но это звучит так наивно, правда? Словно игра в желания.

— Вовсе нет, — она мотнула головой. — Я тоже считала падающие звезды и тоже загадывала. Ведь это самый главный вопрос. «Чего ты хочешь?»

— А не «кто ты?»

— Я не знаю, кто я, — она беспомощно улыбнулась. — Та, что хочет дать Корлину по голове? Лин, которой тепло и уютно, но мурашки бегут по коже при одной мысли, что мы едем к драконам? Или просто я, которая радуется, тоскует и боится, и ищет ответы? У мэтра, у Марека, у тебя…

— Даже у меня?

— Особенно у тебя. А разве с тобой не так?

— У нас свои традиции. Каждый дракон говорит с небом. — Я посмотрел вверх. — Иногда оно нам отвечает. Видишь?

Лин задрала голову. Над осенними березами белела и светилась в небе туманная полоса.

— Дорога Домой… Ты тоже думаешь, что Первый ушел туда? В изначальный мир? И теперь отвечает нам, если долго глядеть в небо?

Я покачал головой.

— Вот у кого бы я не стал спрашивать совета. Сильнее, чем он, наказать наш мир невозможно. Разве что и вправду затопить все и вся.

— Если бы не Первый, меня бы не было, — тихо напомнила Лин.

— Нет. Если бы не Первый, ты бы сейчас летала в облаках и рисовала на звездах огненные астры. Он лишил тебя крыльев; лишил нас покоя. Ведь сама магия несправедлива, Лин. Взять хоть детей, рожденных с даром, — их пугаются собственные родители, родные братья и сестры. Или завидуют, бесцельно мечтают о магии… как ты. А что вытворяют маги, лишенные рамок, подчас выдворенные из рода? Все началось с Первого.

— И с драконов, забывших тонкий огонь.

— Мы вернем его. Вернем Драконлор. Но границы между людьми, магами и драконами останутся, и это уже не изменишь.

— Границы… пробормотала Лин, отворачиваясь. — Скажи уж сразу — пропасти…

— Лин…

Нет ответа.

Я легко сжал ее запястья, вынуждая ее повернуться.

— Лин, посмотри на меня. Посмотри.

Молчание.

— Думаешь, я тебе совру?

Из-под клетчатого пледа на меня настороженно покосились серые глаза.

— Человеческое остается. Никакой огонь, никакие крылья не заставят нас смотреть на людей свысока — просто потому, что иначе чудо уйдет, как уже ушло однажды. Я… меня это ужасает, Лин. Даже если огонек во мне — не далекий свет, а костыль, я не могу без этих костылей. Я человек, но и дракон тоже. Ты ловишь губами дождь, а я задыхаюсь без тонкого огня. Первый был не прав уже поэтому: когда мы остались без чуда, ему не стоило делать нас людьми. Это хуже, чем то, что случилось с Эриком.

— Первый верил в человеческое. Мы люди, Квентин, в первую очередь — люди. Это наша суть, — Лин приподнялась на локте, и снова, как много недель назад, ее лицо горело мягким светом. — Душа одна, человеческая или драконья. Первый никого не заставлял входить в воду, но он верил в это. Верил. Понимаешь?

Я вспомнил слова Эйлин. «Сначала и всегда были люди…»

— Тогда ему действительно стоило уйти в изначальный мир. Только если он спал там без кошмаров и не думал, что натворил здесь, он был не Первым, а простым болваном.

— Он тоже был прав, — Лин покачала головой. — Он видел, как драконы теряли… человеческий облик, — она грустно усмехнулась. — Что ему было делать? Первый жил по своим заветам: делай, что должно, что подсказывает тебе сердце.

— …И случится не то, что суждено, а что-то совсем другое, — закончил я. — Так и произошло.

— И теперь мы вместе смотрим на звезды, — почти шепотом добавила Лин.

В тишине потрескивал костер.

— Что ты скажешь Вельеру? — вдруг спросила она.

— Не знаю. Я пытаюсь… думать, как думали бы мои родители. Предки. Главы рода. Я пытаюсь найти цель; даже нет, не что сделать, а как прожить. Вдоль какой стрелы. Ощутить в себе стержень, о котором говорил Дален. Но иногда мне кажется, что и это бесполезно. Давай спать.

— Я бы и сама хотела найти свою стрелу… — отозвалась Лин. — Квентин?

— М-мм?

— А если они движутся в разные стороны? Наши стрелы?

Я повернул голову. В свете костра ее волосы казались золотыми.

…Мертвая женщина на песке, ветер шевелит золотые волосы… Через десять лет или через пятьдесят?

Я сжал в пальцах край пледа. Ни за что.

— Мы не во вратах, Лин, — я коснулся ее лица. — Мы управляем своей судьбой.

Ее глаза зажглись.

— То есть…

— Наше будущее еще не написано. Никем еще не написано.

— И мы можем выбирать?

— Ты можешь, — кивнул я.

Она замерла. Сняла ладони с моей груди:

— А ты?

— А я все решения принимаю сразу и навсегда, — медленно, не отрывая взгляда от потемневших глаз, ответил я. — В этом мы с Первым друг от друга не отличаемся.

Лин долго-долго смотрела на меня. И когда я уже погружался в сон, на грани слышимости прошептала:

— Значит, все хорошо.

ГЛАВА 2

Лин

Я проснулась в гнезде из одеял. Под головой лежал уютный сверток из двух… нет, трех плащей. Над головой раскинулось предрассветное небо.

С окрестных деревьев доносилось сонное чириканье. Пахло гречневой кашей.

Мэтр обернулся от догорающего костра.

— Завтрак всерьез собирается остыть, — заметил он. — Я, конечно, могу подогреть, но…

— Не надо, — я вскочила. — Я еще жить хочу. Квентин уже?..

Мэтр указал на пустую миску. В одном месте она была проколота, словно клыком, и я вздрогнула, глядя на расходящиеся по фарфору трещины.

— Боюсь, я не скоро смогу купить новую посуду. — Он улыбнулся без тени горечи. — Каша, впрочем, едва ли стала от этого хуже. Что до Квентина… — мэтр махнул рукой куда-то мне за спину. — Обернись.

Я последовала его совету и чуть не села на мокрую траву.

На опушке леса танцевали огромные, в мой рост, огненные буквы. Опадали, стирались, оставляя за собой серые струйки дыма, и вновь возникали, переплетались, составляли новый узор и повторяли его в другом месте. Невидимая рука жонглировала ими с такой скоростью, что рябило в глазах.

— Бумага необходима магу как воздух. Но воздух — та же бумага. — Мэтр протянул мне тарелку. — Скоро Квентин сможет прочитать послание. Не боишься?

— Чего?

— Ты следующая.

— Я… верю в Квентина, — Ложка предательски выпала из пальцев, и я закусила губу, поднимая ее. — Он справится.

— Так-то оно так, но если в последнюю секунду ты дернешься, никакое искусство не поможет. — Его лоб пересекла морщинка. — Будь осторожна, хорошо?

— Об этом стоило подумать Корлину, — мстительно произнесла я. — Если со мной что-нибудь случится, Квентину останется лишь винить своего прославленного предка.

— И эти мысли будут тебя греть, когда ты поедешь по холоду с перебитым позвоночником? — Мэтр приподнял бровь. — Ну-ну.

54
{"b":"117348","o":1}