ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А почему это пиво не в холодильнике?

Четтина посмотрела на пиво.

– Потому что оно туда не помещается, Тони. Холодильник и так весь забит твоим пивом.

– У тебя на все готов ответ, да? Так я тебе и поверил, что не помещается! Я тебе миллиард раз говорил, что ты должна укладывать пиво в холодильник так, – Тони руками изобразил, как надо укладывать пиво в холодильник, – и тогда оно влезет как миленькое…

– Я укладывала…

– Как ты их укладывала?

– Тони, я нигде не могу найти майонез, – вмешалась Валентина.

Тони схватился руками за голову, как если бы она у него внезапно закружилась, и выскочил в кухню.

Четтина взглядом поблагодарила Валентину за избавление от Тони. И в это мгновение зазвонил телефон.

– Убейте меня, но я не подойду, – повторила Четтина.

– Может, это тот американец, что был прошлый раз? – предположила Чинция.

Четтина сморщилась, вспомнив идиотскую задумку Тони.

– Какой американец? – спросила Минди.

– Тот, которого ты пыталась закадрить, – ответила Алессия.

– Никого я не кадрила, – возразила Минди, и щеки ее вспыхнули.

– Правда ведь, она на него глазела? – Чинция решила найти поддержку у тети Кармелы.

– Если она говорит, что не глазела, значит, не глазела, – отвернулась тетя Кармела.

– Черт возьми, – сказала Рози. – Если бы Стив его только увидел, он сразу навешал бы мне оплеух. Он ужас какой ревнивый. Я вообще не понимаю Стива. Сначала он хочет, чтобы я одевалась женственно, а потом меня же еще и лупит за то, что на меня все пялятся.

– Он прав, Рози, ты одеваешься чересчур женственно. Из кухни донесся звук бьющихся бутылок.

– Я же говорила, они не влезут, – пробормотала Четтина, с тоской уставившись в окно.

– Мать вашу так, я порезался! – заявил Тони, появляясь из кухни. Он оглядел лениво рассевшихся женщин и поинтересовался: – Вы меня, конечно, извините, милые дамы, но у меня к вам небольшой вопрос. Вы что, оглохли, не слышите, что телефон надрывается?

– Мы подумали, что ты захочешь сам ответить, Тони, – попыталась оправдаться Валентина. – Не понимаю, с чего ты на всех бросаешься как бешеный.

– Взбесишься тут с вами!

Тони поднял трубку:

– Да?

Он послушал немного и побледнел. Ни слова не говоря, вернул трубку на аппарат.

Окинул женщин невидящим взглядом.

Те вопросительно уставились на него.

– Мать вашу так… – пробормотал Тони.

– В каком смысле? – спросила Четтина. Она взяла вазу, стоявшую в центре стола, сдвинула ее в сторону, потом подумала и вернула на прежнее место.

– Мать вашу… Это был американец.

– Американец? – переспросила Минди, вскакивая на ноги.

– Он сказал, что приведет с собой Леонарда Трента. Такая звезда в моем доме! Я и мечтать об этом не мог!..

Шьякка и Л он го слыли в полицейском участке…

Шьякка и Лонго слыли в полицейском участке на улице Веккья-Оньина самыми невезучими. Не считаясь ни с возрастом, ни с заслугами, им поручали самую противную работу: дежурить в участке, конвоировать задержанных, и прочую дребедень. А между тем, не окажись их двоих на месте в Бельмонте-Меццаньо, окружного судью грохнули бы как пить дать!

Шьякка и Лонго как раз покупали в лавке «амаро» из Капаче, потому что сестра Шьякки приготовила брату пасту с баклажанами, а жена Лонго приготовила мужу пасту с сардинами. В это самое время из участка позвонили и приказали забрать американку, бьющуюся в истерическом припадке, и отвезти ее в гостиницу.

Вот так вместо того, чтобы наслаждаться отличным «амаро» и вкусной едой, Шьякка и Лонго узнали, что им придется заниматься истеричкой-американкой, и нетрудно представить себе, какое удовольствие они при этом испытали.

В лифте они едва не задремали. И взрогнули, когда Грета громко обозвала Лонго bastard, а Шьякку son of a bitch.

Нормально, подумал Лонго, у нее только что грохнули «папашку», а шлюхи всегда себя так ведут, когда убивают их сутенера.

На нужном этаже Шьякка взял Грету под руку, но та принялась орать, как баба из телерекламы. «Don't touch те»,[69] – вопила она на весь коридор.

Тем не менее Шьякка и Лонго довели ее до номера. Грета испепелила их взглядом и с грохотом захлопнула дверь перед самым их носом.

На лестничной площадке Лонго достал из кармана бутылочку с вином и с блаженным видом сделал первый глоток, когда перед ними откуда ни возьмись появился какой-то придурок в серо-синем заношенном костюме с перхотью на лацканах.

– Вечер добрый, – поздоровался он.

Лонго и Шьякка переглянулись и кивнули в ответ.

Рыжеволосый, он производил впечатление человека, перенесшего пластическую операцию, – так сильно была натянута кожа на лице. Пожалуй, над ним произвели сразу несколько таких операций. Даже глаза, оттянутые к вискам, приобрели миндалевидную форму.

– Что случилось? Сперва я слышал, как орала баба, а теперь вижу – в коридоре полно полицейских. Мне не угрожает опасность?

– Ничего страшного, – объяснил Лонго. – Произошло убийство, синьора при этом присутствовала, и теперь у нее шок.

– Убийство? Здесь, в гостинице?

– Да нет, где-то на улице.

– Ничего серьезного, надеюсь, – отозвался тип. – А что, синьора имеет к этому отношение или случайно там оказалась?

Лонго и Шьякка вновь переглянулись.

– Слушай, вали отсюда, а? – предложил Шьякка, махнув зажатой в руке бутылкой.

– Конечно, конечно, я просто так спросил. Если синьора случайно оказалась там, это ничего. А если синьора к этому имеет отношение и осталась жива, это значит, что попытку могут повторить, разве нет?… Все-все. Я уже ухожу.

Обсыпанный перхотью придурок сунул руки в карманы и удалился.

– Классический мудак, – определил Шьякка.

– Жертва аборта, – в тон ему добавил Лонго.

Шьякка передал бутылочку Лонго, и тот опустошил ее одним большим глотком.

– Что тебе сказал шеф? – спросил Шьякка.

– Черт, у Личчарделло нервы как скрипичные струны! ФБР сообщило, что один из двух убитых на улице Крочифери – крупный мафиозо!

– А мы должны торчать здесь, – воскликнул Шьякка, сплевывая, и пожал плечами.

– Слушай, что-то стало холодать, а? Это, наверное, от долбаных кондиционеров, – сказал Лонго.

– Еще как! Послушай, Лонго, что тебе сказал Личчарделло? Проводите ее в гостиницу и охраняйте или проводите ее и охраняйте гостиницу?

– Мне кажется, второе, – ответил Лонго.

– Тогда почему бы нам не спуститься в бар и не пропустить по рюмашке?

– Я бы сказал, прекрасная мысль, – одобрил Лонго.

Тури включил портативный магнитофон, который обычно брал с собой, чтобы потом слушать стоны жертвы. Когда Грета вышла из ванной, Тури схватил ее за плечи, зажал рукой ей рот, бросил лицом вниз на кровать и приставил к горлу нож. Потаскушку охватила паника – Тури почувствовал это по тому, как сильно и быстро колотилось ее сердце – бум! бум! бум! – и как часто она задышала. Он принялся играть ножом: то прижимал лезвие к самому горлу, и сучка пыталась закричать, то ослаблял нажим, и она замолкала. Еще нажим, еще ее слабое мычание…

Внезапно она прекратила свой писк и начала туда-сюда двигать задницей, словно войдя в ритм его игры. Тури много чего повидал в жизни, но чтобы баба с ножом у горла выделывала подобные штуки – нет, такого он не видел никогда. Тури едва не потерял сознание, так закружилась у него голова. А эта мазохистка все наращивала и наращивала темп… Тури ощутил чудовищное возбуждение. Еще бы, ее задница елозила прямо у него по ширинке.

У Греты оставалась свободной всего одна рука – та, что свисала с кровати. Кончиками пальцев она шарила ею по ковру в надежде найти хоть что-нибудь – hairgrip,[70] или hatpin,[71] или что-нибудь еще. Но наткнулась лишь на туфли «Прада» на stiletto heels,[72] которые Чаз по распоряжению Фрэнка приобрел для нее на Пятой авеню.

вернуться

69

«Не прикасайтесь ко мне» (англ.).

вернуться

70

Заколка для волос (англ.).

вернуться

71

Шляпная булавка (англ.).

вернуться

72

Шпилька (англ.).

35
{"b":"117358","o":1}