ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Шестая ударилась в религию и теперь яростно пытается приобщить к ней непросветленных окружающих. Окружающие отрыкиваются, отмал-чиваются и уклоняются. И я подожду.

— Седьмая решила наверстать упущенное за десятилетия праведной семейно-материнской жизни и ушла в загул, встречаясь сразу с несколь-кими мужчинами. А почему бы и нет?!

Итак.

Этот день все-таки наступил.

Я открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь ощутить разницу между собой вчерашней и собой сегодняшней. Ничего такого… особенно-го не чувствовалось, пока я не сказала себе: 'Поздравляю, дорогая, тебе — сорок! . И резко ощутила груз придавивших меня лет. Не то что груз — я бы сказала — могильную плиту! Кряхтя, я спустила ноги с кровати. Кряхтя, поднялась, и, не одеваясь, пошлепала к зеркалу. Прильнула к нему, ища признаки неминуемого разложения… тьфу, старения! Разложение случит-ся много позже (надеюсь). Морщин со вчерашнего дня вроде не прибави-лось, седин — тоже. Я повернулась в фас и в профиль, разглядывая себя критически. Если втянуть животик… кстати, откуда набежал, полгода на-зад ведь еще не было?.. жрать надо меньше, что за глупые вопросы… так вот, если втянуть живот, то вроде как ничего еще. С целлюлитом все в порядке — он есть, и никуда деваться не собирается. Разве что прирас-тать. И за осанкой надо приглядывать, от конторской работы позвоночник все норовит съехать в дугу. Тренировки, тренировки, и еще раз трениров-ки, вон, тетки, заботящиеся о себе, в свои шестьдесят выглядят лучше некоторых ленивых в сорок. Сладкое — на выброс… после сегодняшнего дня рождения… тренажеры-косметологи-чудодейственные крема…

Здра-асьте, пожалуйста! Такое впечатление, что этих двадцати лет и не было! В восемнадцать меня волновали те же проблемы, и давала я себе, помнится, те же самые зароки. Разве что про чудо-зверя-целлюлита тогда еще и не слыхом не слыхивали… И откуда, скажите, взять на все это дело силы, энергии, а главное — желания? Стимула нет, стимула! Как-то невзначай перед моими глазами мелькнуло видение 'стимула' с улыбкой Андрея Юрьевича, но я прогнала его грозным шиканьем: с этого дня — никаких мечтаний!

Просто никаких.

Я залезла под горячий душ и долго грелась под ним, предвкушая длинный и спокойный день. Я целый год готовила своих друзей и родст-венников к тому, что сорок лет не празднуют, и, надеюсь, урок этот они твердо усвоили. Неспешно накрасила глаза, намазала физиономию кре-мом от морщин — интересно бы посмотреть на женщину, которой он помог, не по телевизору…

Неспешно сварила себе кофе, съела пару штук пирожных. За окном расцветала весна. Вот природа то и дело шастает туда-обратно: то ста-реет, то молодеет. Нет бы женщинам так же… Или просто жить бы моло-дой-красивой-здоровой до самой смерти. А потом — раз, — и сразу коньки отбросить. Не мучаясь. А то все, что мне осталось — морщины, болезни, старость, нищенская пенсия и смерть… И это — счастливая взрослая жизнь, о которой мы так мечтали в детстве? Теперь-то я начинаю пони-мать мужиков, у которых 'бес в ребро' — потенция вот-вот пропадет, надо скорее наверстывать упущенное. Может, и мне пуститься во все тяжкие?

Пора, пора, давно пора…

Первой позвонила, естественно, мама — с полным списком пожела-ний. Хоть бы одно какое-нибудь исполнилось за все сорок лет моей жиз-ни! Например, вдруг возникло 'сибирское здоровье'. Или привалил ме-шок денег. Или эта, как ее… вечная любовь.

Потом отметились сестра, зять и племянники. Пожелания те же.

После этого телефон онемел. Я посматривала на него с тревогой и то и дело проверяла на предмет исправности. Трубка добросовестно гу-дела. Я начала злиться: ну и что, что я не желаю праздновать свой день рождения? Уж набрать-то номер не проблема! Или услышать поздравле-ние можно только в обмен на вкусное угощение? Ну не сволочи ли? По-забыть о такой исторической дате!

В утешение я съела еще одно пирожное и решила откупорить буты-лочку шампанского. В этом деле я не дока, да еще смертельно боюсь вы-рывающейся из горлышка пробки, а потому вскрыла бутылку чуть ли не через полчаса, красная и шипящая от раздражения, как само шампан-ское. Замахнула холодный напиток, немедленно налила второй бокал и поплелась с ним по коридору на стук в дверь. Заглянула в глазок — там болталось нечто цветное и яркое…

Шарики!

Напустив на лицо соответствующую суровость, открыла дверь.

— Сюрпри-из! — завопили мои школьные подруги, выскакивая из-за рвущихся к потолку шаров.

— Мы проходили мимо…

— Замерзли…

— Решили попить чайку…

Вперед, как доказательство, высунулась внушительная коробка тор-та. И бутылка — с чайком, надо полагать. Я ухмыльнулась.

— Замерзли?

— Да!

— При пятнадцати градусов тепла?

— А знаешь, какой на улице ветер?!

— А бутылка зачем?

— Так греться!

— А. Тогда входите.

Мы прикончили шампанское и надрезали белый пышный бок торта, когда в дверь снова позвонили. Переминавшиеся на пороге Роман с Се-регой завели знакомую песню:

— Мы проходили мимо… Женя, ты так хорошо выглядишь… А Серега и говорит: 'Тут Женька живет, давно не видели'.

— А цветы мы просто из любви, не на день рождения…

Я уткнула нос в букет — три хризантемы, не фига себе студенты разо-рились!

Длинный Роман глянул через мое плечо:

— Смотри, Серый, они уже торт лопают!

— Ой, ма-альчики пришли! — запели из комнаты уже 'поплывшие' под-ружки.

— А свечи задували? — ревниво спросил Серега, торопливо стягивая кроссовки.

— В моем возрасте, — поучающе сказала я, — стоимость свечей уже превышает стоимость торта! Да хватит вам тортика, иди руки мой!

— Жень, я открываю шампанское!

— Угу, только не в люстру!

Роман попал в дверцу шкафа, и дело пошло веселее. Народ прибы-вал с периодичностью в четверть часа — клялись, что не сговаривались, что проходили мимо, зашли попить чайку, поговорить, позвонить по те-лефону… пописать, наконец, — но только не из-за моего дня рождения. Цветов, тортов, бутылок все прибавлялось, сидячих мест — уменьшалось, пришлось пойти к соседям за табуретками.

Веселая, румяная и чуток хмельная я побрела на очередной звонок. Открыла дверь, не спрашивая и не заглядывая в глазок.

— И кого у нас еще не хватает?..

И осеклась.

Андрей стоял, прислонившись плечом к стене и похлопывая себя по бедру персикового цвета розой.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй, — сказала я.

Он глубоко вздохнул, поглядел на потолок и начал заготовленную, похоже, речь.

— Извини, я знаю, сорок лет не празднуют…

В это время нас оглушил очередной взрыв смеха. Андрей осекся и заглянул мне за спину.

— У тебя гости… извини, я помешал…

— Ничего. Сегодня все приходят без приглашения.

Он принял это на свой счет.

— Я… — махнул рукой с цветком и отступил от двери. Я молча смотрела на него. Он был в джинсах и пестрой майке, хоть и явно дорогих, но все же не казался таким лощеным, компетентным и недоступным, как всегда. Даже волосы не такие уложенные. Через секунду стало понятно почему — Андрей взъерошил их пятерней. Он казался растерянным. Я спросила ос-торожно:

— Это мне?

— Что? А, да, извини, я дурак, это тебе! Я просто хотел поздравить… не знаю, розы какого цвета ты любишь…

— Этого! — мгновенно сказала я.

Мы молча смотрели друг на друга. Андрей снова взъерошил волосы.

— Знаешь… я без тебя, как без рук. Ничего найти не могу. Эта дура, которая тебя заменила…

— Аня сказала, ты на нее все время орешь.

— Да, но она такая бестолковая…

— На меня ты никогда не орал.

Он вдруг ухмыльнулся.

— Попробовал бы я!

— Ладно, скажи еще, что ты меня боялся!

— До смерти, — неожиданно сказал Андрей. Я захлопала глазами — не подозревала, что способна запугать мужчину.

— Я так боялся выставить себя дураком… Ну, знаешь, когда ты смот-ришь на меня своим фирменным взглядом поверх очков…

20
{"b":"117359","o":1}