ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, не здесь. — С того дня с моими псами я даже мельком не заглядывал в проулки. — У Перл. Когда она показала мне рифф.

Руки непроизвольно поднялись в гитарную позицию, пальцы запорхали; теперь эти движения намертво врезались в память. Жаль, слишком поздно, чтобы избавить от унижения.

— Тот, с которым у тебя были проблемы? Ну и что с ним?

— Ты видел, как Перл играла?

Он нахмурился, его пальцы тоже забегали по невидимым струнам.

— Так, как его нужно было играть.

Я застонал.

— Нет, Мос, не как она играла. То, что она вообще сыграла его, когда у меня возникли трудности!

— А-а-а…

Он подождал, когда мимо проехал мусоровоз, скрипя и треща. По какой-то причине к задней его части прицепились шесть парней вместо обычных двух-трех. Они настороженно разглядывали нас, пока мусоровоз не скрылся с глаз.

— Да, она чертовски хорошо это умеет. Ты не знал?

— Черт, нет. Когда она научилась?

— Задолго до того, как мы встретили ее. — Он рассмеялся. — Ты никогда не замечал, как движутся ее руки, когда она объясняет аккорды? — Его левая рука изогнулась в воздухе. — И я рассказывал тебе, что она узнала «Страт» одновременно со мной.

— Но…

— И все то, что лежит у нее в комнате: флейта, губные гармоники, ручные барабаны. Она играет на всем этом, Захлер.

Это правда, в комнате Перл много инструментов. И время от времени она берет один какой-нибудь и играет на нем, просто в виде прикола.

— Но я никогда не замечал никаких гитар.

Он пожал плечами.

— Она держит их под кроватью. Я думал, ты знаешь.

Я опустил взгляд и ударил ногой пожарный гидрант на обочине. Он лязгнул, и я отпрыгнул, вспомнив, что стараюсь больше не иметь дел с гидрантами.

— И это не беспокоит тебя?

— Беспокоит меня? С какой стати? Пока я играю на «Страте», пусть держит их хоть на чердаке.

— Да не в том дело. Тебя не беспокоит, что вроде бы я наш гитарист, хотя не играю на гитаре даже так хорошо, как наш клавишник?

— Ну и что? Она музыкальный гений.

Я застонал. Иногда Москит ведет себя как настоящий «тормоз».

— Ну, разве не логично, что нашим вторым гитаристом должен быть «музыкальный гений», а не я?

Он остановился и повернулся ко мне.

— Но, Захлер, это не поможет. Ты-то ведь не играешь на клавишах.

— А-а-а-а! Я не то имел в виду!

Мос вздохнул и вскинул руки.

— Послушай, Захлер, я знаю, она играет на гитаре лучше тебя. И понимает большой рифф лучше меня. И это относится ко всему остальному в музыке. Она, скорее всего, барабанит лучше многих барабанщиков… хотя вряд ли лучше Аланы Рей. Но, как я уже сказал, она музыкальный гений. Не расстраивайся. Мы с ней говорили о тебе, и у Перл уже есть план.

— Говорили обо мне? План?

— Конечно. У Перл всегда есть план — вот почему она босс. — Он улыбнулся. — Я покончил с этим. Почему бы тебе не сделать то же самое?

— Почему бы мне не покончить с этим? — Я стоял, тяжело дыша, сгибая и разгибая пальцы, сгорая от желания схватить кого-нибудь за горло и придушить. — Ты сам покончил с этим всего две недели назад, и то лишь потому, что балдеешь от этой ее обкуренной подруги!

Он вытаращился на меня, я на него. Это была одна из тех вещей, которые по-настоящему осознаешь, лишь когда выпалишь их. Однако сейчас я отчетливо понимал, что был прав. Единственная причина, почему Мос в последнее время вел себя так глупо, состояла в том, что Минерва включила у него в мозгу кнопку сброса.

Я уже говорил Мосу, что думаю о ней. Она наркоманка, или бывшая наркоманка, или вот-вот собиралась стать наркоманкой, и это были далеко не все скверные новости. Даже не считая того, как сильно она растревожила Алану Рей во время первой репетиции, эти ее темные очки и странное пение выглядели совершенно паранормально.

Я не говорю, что она плохая певица, просто мне нравятся песни со словами. И я предпочитаю держаться подальше от худых, бледных цыпочек с жилистыми руками.

— Мин не наркоманка, — сказал он.

— Правда? Откуда тебе это известно?

Он развел руками.

— А откуда тебе известно, что она наркоманка?

— Послушай, я не знаю, кто она такая. — Я прищурился. — Знаю лишь, что ее отпускают лишь на два часа в неделю! Вот почему мы репетируем в воскресенье утром. И вот почему эти двое тут же мчатся обратно в Бруклин. Потому что время кончается.

Мос нахмурился.

— По правде говоря, не знаю, с чем это связано. — Он повернулся и зашагал дальше с таким видом, как будто я только что вовсе и не орал на него. — Думаю, Перл предпочитает держать Минерву при себе. Они дружат с раннего детства, и Мин, типа… хрупкая.

Я фыркнул. Может, наркоманов и не трудно свалить с ног, но они уж какие угодно, только не хрупкие. Их души похожи на старые кожаные туфли на стальной подошве; и примерно то же можно сказать об их способности дружить.

Из рыбного магазина на другой стороне улицы на нас глазел крупный азиатский парень с бейсбольной битой в руке. Я помахал ему и улыбнулся. Он кивнул, отступил назад и выбросил полное ведро использованного льда, рассыпавшегося по асфальту и тут же начавшего таять. Кусочки льда поблескивали в свете уличных фонарей, и, наступая на них, я чувствовал, как они хрустят под ногами.

«Дурацкая Перл. Дурацкий Моc. Дурацкая гитара».

На фоне асфальта лед выглядел черным. Говорят, если черную воду очень быстро сунуть в морозильник, она не испарится, а замерзнет и получится черный лед. Конечно, никто никогда не объяснял, зачем вообще тебе такая штука может понадобиться в холодильнике. Идя следом за Мосом, я постарался обойти этот гидрант, хотя он и был прикрыт специальным колпаком, чтобы до него не могли добраться дети.

— Я должен еще кое-что тебе рассказать, — сказал Мос, тоже хрустя льдинками. — Но только ты никому больше об этом не говори.

— Замечательно, — пробормотал я, продолжая крушить лед. — Это как раз то, в чем нуждается наша группа, — новые секреты.

Мос так и не рассказал Перл, что платит Алане Рей, и мне, откуда берет для этого деньги. А теперь получается, что у них с Перл существуют какие-то тайные планы насчет меня…

— Мин дала мне свой номер телефона.

Я повернулся к нему. Он улыбался от уха до уха.

— Парень! Выходит, по-твоему, она и вправду горячая девчонка!

Он засмеялся и ногой подтолкнул ко мне блестящий град льдинок.

— Захлер, дай-ка я объясню тебе кое-что. Минерва не горячая девчонка. Она гораздо, гораздо больше этого. Она плазменное ружье мощностью пятьдесят тысяч вольт. Она реактивный двигатель.

Я закрыл глаза и застонал. Если Мос так отзывается о девушке, это конец. Его одержимость похожа на бесконечно проигрываемое в мозгу эпическое гитарное соло, скользящий гитарный рифф, лишенный всякой логики.

— Она блестящая. Рок-звезда. Поэтому, конечно, немного странная. — Он вздохнул. — Но да, ты прав. Вот кто ведет себя отчасти странно — Перл…

Нужно было прямо тут же объяснить ему, в чем дело, но в тот момент меня занимала лишь эта гитарная история — и мне было глубоко плевать на то, что происходит между Мосом и Перл. Они могли, по крайней мере, сказать мне, что я ничтожество, а не думать так за моей спиной и не строить планы.

Я открыл глаза.

— Ты это серьезно о плазменном ружье? И о реактивном двигателе?

— Да, парень. Она по-настоящему крутая.

Если Мос решил все испортить… Что же, это не моя вина.

— Когда она дала тебе свой телефон?

— В позапрошлое воскресенье.

— Десять дней назад? — Я закатил глаза. — И тебе не кажется, что нужно что-то сделать с ним?

Он сглотнул, покачиваясь на ногах.

— Должен признаться, это было сделано немного странно. Она дала мне номер, когда Перл не могла этого видеть, и сказала, чтобы я позвонил как-нибудь рано-рано утром. В строго определенное время. И даже сверила свои часы с моими.

— Ну, она странная, это для нас не новость.

— Да, нужно позвонить ей.

Он двинулся дальше, слегка подергиваясь, типа как Алана Рей перед репетициями.

22
{"b":"117389","o":1}