ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не поймите меня неправильно. Москит гений, в смысле, играет лучше меня, и в его зигзагах в большом риффе есть просто очень глупые места. Однако понадобилась Перл, чтобы выделить его лучшие нити и сплести их так, чтобы они обрели смысл.

Она объяснила, что Б-секция — это совершенно особая часть песни, типа, когда происходит переход на другой рифф, или темп снижается, или меняется тональность. Мы с Мосом мало уделяли внимания таким вещам, потому что я счастлив целый день играть одни и те же четыре аккорда, а он счастлив виться вокруг них.

Однако, если задуматься, у большинства песен есть Б-секция, а мы, типа, не замечали, что у наших почти никогда ее нет. Поэтому мораль этой истории такова: не стоит на протяжении шести лет играть в группе, состоящей всего из двух человек. Типа, от этого теряешь перспективу.

Поначалу Мос все время бухтел, как если бы большой рифф был его любимой домашней лягушкой, которую Перл препарировала. Он поглядывал на меня и строил гримасы, но я взглядом дал ему понять, чтобы он не рыпался. Поняв, что, по моему мнению, Перл в порядке, он, типа, был вынужден начать прислушиваться к ней. В конце концов, это не я затащил его сюда.

Главное, Мое же не идиот, а только идиот стал бы возражать против того, чтобы выслушать умную девушку, говорившую что-то ради его же блага. И для блага группы, а именно в нее мы втроем уже превращались.

Наблюдать это было физумительно. Все годы, пока мы с Мосом играли, мы только и делали, что добавляли что-то к нашему риффу. Поэтому было даже здорово смотреть, как он распадается, из него вымывается все дерьмо Москита и рифф возвращается к своему основанию.

Что, как я уже говорил, и делает меня счастливым.

Вычистив большой рифф, Перл начала играть. Я думал, она собирается сразить нас наповал тысячью нот в минуту альтернативного фанк-джаза, потому что раньше она была в этой джульярдовой группе. Однако все, что она играла, звучало мелодично и просто. Большую часть времени она потратила, орудуя своей «мышью» с целью разбавить мелодии, текущие из ее синтезаторов, пока они не стали достаточно тонки, чтобы проникнуть в складки большого риффа.

В конце я понял, что Перл играет некоторые отрывки, которые она вычистила из части Моса. И хотя она упросила их, все в целом зазвучало лучше, типа, как настоящая группа вместо двух гитаристов, силящихся играть как один.

И потом наступил момент, когда все встало на свои места, прямо сверхъестественно — типа, как проигрываемая назад запись взрыва.

— Знаешь, это нужно записать! — завопил я.

Мос кивнул, но Перл просто рассмеялась.

— Парни, я и так пишу все время.

Она кивнула на экран компьютера.

— Правда? — тут же встрепенулся Мос. — Ты ни слова об этом не говорила.

Я взглядом велел ему угомониться. Москит постоянно опасается, что кто-нибудь украдет наши риффы.

Перл просто пожала плечами.

— Иногда людей заклинивает, когда на их глазах нажимаешь красную кнопку. Поэтому мой жесткий диск просто все время крутится. Вот, послушайте!

Действуя своей «мышью», она выхватывала маленькие куски последних двух часов — словно мы уже превратились в звонки сотовых телефонов. Спустя несколько секунд она прокрутила одноминутный отрывок, где новый большой рифф был, как будто, вывернут наизнанку и стал совершенным. Мы все сидели, слушая. Мос и я — с раскрытыми ртами.

В конце концов, мы сделали это. Спустя шесть лет…

— Все еще не хватает Б-секции, — сказала Перл. — И барабанов. Нам нужен барабанщик.

— И басист, — добавил я. Она подняла на меня взгляд.

— Может быть.

— Может быть? — сказал Мое, — Что это за группа без баса?

Она пожала плечами.

— Что это за группа всего из двух гитаристов? Не все сразу. У вас есть знакомый барабанщик?

Мос пожал плечами.

— Да, их найти нелегко. — Перл покачала головой. — В «Системе» были два музыканта, играющие на барабанах, но на самом деле не барабанщики. Отчасти поэтому мы и распались. Но я знаю нескольких из школы.

— Я знаю одну девушку, — сказал я. — Она классная.

Мос посмотрел на меня, снова начав заводиться.

— Ты? Ты никогда не говорил мне ни о какой барабанщице.

— А ты никогда не говорил, что она нам нужна. Кроме того, на самом деле я с ней незнаком, просто видел ее игру. Она фудивительная.

— Ну тогда, скорее всего, уже занята. — Перл покачала головой. — Барабанщиков всегда нехватка.

— Ммм, может, и не занята, — сказал я.

О чем я не упомянул, так это о том, что у нее не было настоящих барабанов, и я никогда не видел ее играющей с группой, только на Таймс-сквер и только за деньги. Может, она была, типа, бездомная, насколько я могу судить. Если только ей на самом деле не нравится играть на Таймс-сквер и изо дня в день носить одни и те же джинсы и армейскую куртку.

Жутко глупая барабанщица, однако.

— Поговори с ней, — сказала Перл и бросила смущенный взгляд на заставленную картонными коробками дверь комнаты. — Послушайте, мне кажется, мама уже дома, поэтому нам нужно закругляться. Но в следующий раз мы напишем для большого риффа Б-секцию. Может, кое-какие слова. Кто-нибудь из вас поет?

Мы поглядели друг на друга. Мос мог петь, но в жизни не признается в этом вслух. И он слишком гениальный гитарист, чтобы тратить время, корячась перед микрофоном.

— Ну, — продолжала Перл, — я знаю реально разностороннюю певицу, в данное время свободную, типа того. А вы тем временем поговорите со своей барабанщицей.

Я улыбнулся и кивнул. Мне нравилось, как эта девушка не теряет ни минуты, как здорово мотивирует нас. И делала она это очень умело, вся такая сосредоточенная, такая ответственная. Шесть лет репетиций, и вдруг в один миг возникло ощущение, будто у нас настоящая группа. Я поглядел на афиши на стенах Перл, уже думая об обложках альбомов.

— Барабаны? Здесь? — спросил Мос.

Мой взгляд скользнул по усилителям, кабелям и синтезаторам. Со всем этим барахлом тут хватало места для нас — и, может, еще для кого-то, играющего на бонго.[15] Но полная барабанная установка сюда ни под каким видом не влезет. И поскольку картонные коробки прикрывали и окна, а во время репетиции всегда потеешь, запах уже был не слишком приятный. Легко представить себе, какой вклад внесет в это барабанщик, работающий на полную катушку.

Это была вторая причина, по которой я никогда не говорил Мосу о той девушке. Барабанщики занимают слишком много места и грохочут слишком громко для любой спальни.

— Я знаю место, где можно репетировать, — сказала Перл. — Очень дешевое.

Мы с Мосом переглянулись. Никогда прежде мы не платили за возможность репетировать. Перл ничего не заметила. Надо полагать, ей уже не впервой раскошеливаться, чтобы репетировать. Оставалось надеяться, что она заплатит и на этот раз у меня было немного «собачьих» денег, но Мос находился в исключительно стесненных обстоятельствах.

— Есть еще одна проблема. Прежде чем начинать привлекать новых людей, нужно придумать название группы, — заявила Перл. — И это должно быть не какое-то случайное, а правильное название. В противном случае с появлением каждого нового человека группа будет изменяться, а вместе с ней и название. — Она покачала головой. — И мы так никогда и не поймем, кто же мы на самом деле.

— Может, подойдет «Б-секции», — сказал я, — Это было бы фотлично.

Перл недоверчиво посмотрела на меня.

— Фотлично? Ты всегда так говоришь — фотлично?

— Ага.

Я с усмешкой посмотрел на Моса. Он закатил глаза.

Она ненадолго задумалась, а потом улыбнулась.

— Фотменно.

Я расхохотался. Эта цыпочка, безусловно, глупая.

вернуться

15

Бонго — небольшой сдвоенный барабан.

вернуться

16

«Мусор».

6
{"b":"117389","o":1}