ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А я Мечислав, сын Глейва и брат Главка. — Он кивнул в мою сторону и тоже выразительно махнул мечом. — А это Погром, брат Крома, добытый мной в битве у Кревотына. Ясно, холера ясна?

— Вполне, — кивнул Вильхельм. — К тому же, судя по вашему поведению, нервы у вас крепкие и вполне подойдут для нейромантики. А то пугливые местные жители совершенно не годятся для опытов. Представляете, самым подлым образом все перемерли от простейшего монализа.

— А вот вы, сыновья Глейва, — затянул тоном проповедника северянин в шипастом собачьем ошейнике, — с вашими-то ограниченными ресурсами, — тут он выразительно постучал себя по голове, — и нетворческой активностью, — он кивком указал на наши мечи, — вполне сгодитесь для Черного Передела! Уж вас-то мы подвергнем нейромантике по всем правилам и по полной программе.

— И свершится тогда Великий Пробой, — эхом откликнулись остальные колдуны и продолжали уже хором:

— И произойдет давно чаемое нашествие хэкеров, и воссияет над миром негасимый свет Волшебной Лампы Генграма. После чего человеческое сознание подключится к глобальному объему информации, и тогда все признают основополагающую роль светящихся гнилушек в качестве рулевых. И народы придут поклониться Яйцу Грифона, несущему в себе Дешевые Истины! — закончили все четверо.

И тогда я понял, что мы наткнулись не просто на колдунов, а на таких же зелотов, как вратники, и последние сказанные хором фразы, по-видимому, были символом веры разговорчивой четверки. Если до этого еще была какая-то надежда на мирный исход, то теперь всякие сомнения исчезли — живыми с этой поляны уйдут либо они, либо мы, потому что договориться с зелотами невозможно. Но я не торопился идти на неизбежное столкновение. Эти ребята, похоже, не прочь похвастать своим могуществом. Что ж, подыграем им, глядишь, и узнаем поточнее, с чем предстоит бороться…

— И как же вы собираетесь этого добиться без нашего согласия? — не без иронии осведомился Мечислав, поигрывая мышцами и помахивая Погромом. — Ведь наши мечи тоже, знаете ли, магические и могут сотворить с вами такое чудо, что ваших ограниченных ресурсов, — тут уже он выразительно постучал себя по лбу, — не хватит, чтобы представить, какое зрелище вы будете являть собой после этого. И тогда от ваших великих замыслов останется не больше, чем от той розы, которой ты тщился произвести на нас впечатление. — Говоря это, он в упор смотрел на Вильхельма.

Но тот лишь презрительно усмехнулся.

— Ваш жалкий бунт, болваны, ничто против всемогущества науки магии. У нас есть что противопоставить вашим мечам! А ну, ребята, Enter!

В ответ на эту малопонятную команду (слово, как я понял, происходило не то от ромейского intrare — входить, не то от левкийского etnxpou — внутренности и означало что-то вроде «Вникайте») остальные колдуны извлекли из балахонов разные предметы, которые и предъявили с таким видом, будто показывают нечто очень важное и опасное. Надо сказать, что штуковины выглядели далеко не внушительно. Тюрис, например, благоговейно держал в обеих руках какой-то дочернотысячелетний масляный светильник. Тип с глобальной, как пивной котел, головой достал испускающее пар механическое устройство непонятного назначения. А северянин в шипастом ошейнике поднял над головой не такое уж и большое яйцо — примерно с кулак. Словом, если они хотели нас напугать, то просчитались. Мы просто не понимали, чего тут бояться!

— Узрите, людишки ограниченного сознания, — завел пронзительным голосом Вильхельм, — се предметы Силы, кою не дано одолеть никакой другой магии, стоит лишь расположить их по углам Квадрата!

— А, так вот почему вы так стали вокруг нас, — сообразил я. — По крайней мере начала стратегии ты, кажется, усвоил, сын Виллиберта. Судя по имени, ты из вюрстенфолька. В каком полку служил?

— Служат лишь те, кто больше ни на что не годен, — недовольно буркнул сбитый с топа Внльхельм. — Я же сызмальства открыл в себе способности нейроманта…

— И не служил? — искренне удивился я. — Но ведь в Вюрстене все какое-то время служат в армии: и знать, и простонародье. Так повелось с незапамятных времен, еще до Черного Тысячелетия. Да и нельзя Вюрстену иначе, у него же что ни год, то война с Жунтой. Как тебе удалось открутиться от военной службы? — Это, подумал я, и впрямь можно считать немалым достижением, в отличие от какого-то непонятного сжигания цвета.

— Меня признали непригодным для военного дела, — надменно заявил беловолосый, — после того как я продемонстрировал Обратный Отсчет. У наших вояк от него ум за разум зашел. Нам, людям творчески активным, нечего между собой делить, к какому бы народу мы ни принадлежали. И я вовсе не склонен считать, к примеру, Тюриса врагом только потому, что он родился в Жуйте, с которой моя страна почему-то воюет.

— А я не считаю врагами Тюриса и Вильхельма только потому, что мои соплеменники грабят берега их стран, — подхватил Свейн Фитиль.

— А я — всех троих моих товарищей, только потому, что все нелевкийцы считаются варварами, — добавил Псар.

Один Тюрис ничего не сказал, лишь состроил выразительную гримасу, из которой явствовало, что ему, человеку смешанного происхождения, до всяких там межгосударственных разногласий никакого дела нет.

— Не понятые своими соотечественниками, не оценившими наших гениальных творений, мы скитались и бедствовали, пока не нашли друг друга, — снова завел тягомотину Вильхельм, сам заводясь по ходу дела. — Но теперь, когда мы вместе и работаем согласованно, нам больше не страшен беспощадный бунт болванов, ибо нам открылась Самая Дешевая Истина. И теперь мы готовы осуществить свои великие замыслы, и вам выпала великая честь — послужить орудием в исполнении Плана. — И, подняв руку с осколком объемно нарисованной розы, резко скомандовал:

— Shift!

Это слово означало, по моему мнению, длиннополое женское платье-рубашку без рукавов, что-то вроде женского хитона. Но я не стал задумываться, при чем тут хитон, а метнулся к Вильхельму, собираясь снести ему голову. И отлетел, наткнувшись на невидимую, но упругую сеть.

Колдуны издевательски рассмеялись.

— Я острова в Сети видал, Теперь же вижу в ней улов я! — порадовался Псар.

— А я не то еще знавал, На них не трачу лишних слов я, — похвастался Свейн Фитиль.

Тюрис же выразился вполне прозаически:

— Вот вас и накрыло Сетью нашей магии. Посидите немного в Клетке для Буйных, авось станете Программируемыми Мальчиками.

Тут уж не стерпел Мечислав и с ревом ринулся на Тюриса, рубя мечом невидимую сеть. И та вроде бы даже прогнулась под его ударом, но Тюрис продолжал стоять, спокойно улыбаясь и держа в руках медную масляную лампу, из носика которой вытянулся клин сверхъестественного голубоватого огня. И невидимая сеть восстановила свою квадратность или, точнее, кубичность, когда столь же невидимая сила оттащила Мечислава назад.

Я тоже ткнул в Сеть мечом, целя в Псара. Сеть уступила давлению меча, но ненадолго. Неизвестная сила словно арканом захлестнула мне руку и оттянула ее назад.

Ага, назад! Кажется, я понял, как они все устроили. Нашим мечам их магия не помеха, но вот с ее помощью буквально схватить нас за руку они могут. И хватают, не давая нам разорвать Сеть или Клетку…

Ладно, колдунишки, посмотрим, как вы остановите метаемый меч! Я перехватил оружие для броска и нацелил острие Крома в грудь Вильхельму.

61
{"b":"117391","o":1}