ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уйти хорошо.

Это так просто сделать.

Нужно всего лишь пойти на поклон к выродку.

Он ничтожен, он мягок сердцем, он до сих пор не решился убить Цмайши, и он не посмеет даже отказать ей, зная, какие злые слова скажет она о нём на Кадаре. Мерзавка Эскши оскалит клыки, но мягкосердечие — заразная немощь, и она, сильная женщина, не сумеет пойти поперёк Л’тхарны.

Так просто.

Так немыслимо.

Даже светлой смерти Цмайши не пойдёт просить у выродка.

Особенно — светлой смерти.

Что же, тогда она просто уйдёт в чистоте. В четырёх безликих стенах, в доме, выстроенном ещё до войны — до той, первой войны, выстроенном людьми, не знавшими поражений. Дух мощи ещё не покинул дом. Строители не пытались сберечь традиций, они жили ими.

Цмайши грезит.

Единственный сундук перед нею нарушает пустоту покоев. Цмайши перебирает мужские украшения столетней давности и думает о войне — так, как думают об умершей дочери. Мышцы её ослабели, клыки затупились, сосцы иссохли: о, с какой любовью она вскармливала войну! Х’манки оказались слишком хитры, и чийенки, союзники, предали, и рывок рассеялся в пустоте, выпив последние силы людей.

Но есть одна мысль, которая сладка Цмайши, как сладка под её пальцами округлость х’манкского черепа, звена в ожерелье. Вот она, эта мысль: во времена тяжких испытаний у людских женщин не рождаются выродки.

В прежние, счастливые времена, такова была кара за покой и достаток: на три крепких выводка приходилось одно дитя, которому не хватало соков материнского тела, или же братья и сёстры ещё во чреве били его, ломая кости, сокрушая мозг. В древности считалось, что недоразумный, слабый и уродливый ребёнок отдал свою силу и ум прочим, и потому не следует быть с ним жестоким, нужно убивать сразу. Так и поступали. И была примета: если выродков рождается меньше, жди пору невзгод.

На Диком Порту, после спешной эвакуации, на синтетической пище, плохо очищенной воде и грязном воздухе, почти без отопления, практически без медицины — все дети рождались здоровыми.

До последнего времени.

Два или три выродка появилось на свет…

Близится новый день.

Цмайши грезит. Страшна и величественна история её жизни, но сейчас она вспоминает свою зарю. Она рождалась в блеске клинков, в отрочестве ей не было равных; и даже брат её того же выводка, брат, что осмелился выйти из чрева прежде неё и доказал потом своё право отодвигать женщин, даже он остерегался её. Р’харта…

…и он хохочет, машет рукой ей, несравненной среди юниц; серьги в его ушах — из металла, не из кости, и это значит, что войны ещё не случилось. Впереди грозовыми тучами клубится пыль: там два гигантских самца цангхьяр схватились за самку. Цмайши скрещивает на груди мускулистые руки — детское развлечение, для детей устроено зрелище! — но смех брата заразителен, и она улыбается, встряхивая роскошной гривой. Т’нерхма, «второе лезвие» Р’харты, стоит рядом, щурясь с весёлой укоризной. Он отменно красив и статен: косы, блистающие металлом зажимов, опускаются до узких, как у подростка, бёдер, и глаза — яро-золотые и раскосые, обведённые чёрной каймой, и кожа светла, и рот широк… Цмайши думает, что зачнёт от него детей.

Рхарта снова машет ей, зовёт подойти ближе. Что-то кричит. Шум такой, что не разобрать слов. Брат раздражённо мотает головой, касается своей серьги, пробуждая передатчик; в ухо Цмайши повторяет что-то незамысловатое и радостное…

И она идёт, идёт к нему, туда, где молодость, где сражаются звери, повинуясь природному зову, где люди смеются, красивые, сильные и отчаянные… идёт…

Пальцы Цмайши разжимаются, и воинское ожерелье падает на пол. Трескается пополам череп безымянного чужого солдата, зубы рассыпаются бусинами.

Далеко от дома старейшины, в замке-небоскрёбе Рихарда Люнеманна, в апартаментах начальника охраны стоит у окна рритский верховный вождь. По зеленоватому стеклу текут дождевые капли. В ночи пылает океан искусственного света — сигнальные огни, окна, вывески; перед башней галактической связи огромный голографический экран вместо рекламы занимают срочные новости.

Л’тхарна не смотрит их.

Его браслетник лежит, развёрнутый, рядом на столе, и включён тот же самый канал. Тонкий бархатистый голос дикторши приглушён почти до неслышимости.

В замке-небоскрёбе Рихарда Люнеманна, в апартаментах начальника охраны стоит рритский верховный вождь и с компьютера х’манков, на языке х’манков слушает новости о начале войны между х’манками и х’манками.

118
{"b":"117394","o":1}