ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— У вас впечатляющая охрана, — усмехается в бороду Ценкович.

— У вас — тоже.

— Местра Чигракова восхищена вами.

— Это взаимное чувство. Местер Элия, я очень давно жду возможности побеседовать непосредственно…

— Понимаю, — суровея, поднимает ладонь уралец. — Итак, лаэкно натворили дел?

— Консорциум «Аткааласт» и лично Хейальтаэ Синна, с которым вы знакомы… Атк-Этлаэк сымпровизировал. Это окончилось для него неудачно, но вскрыло некоторые проблемы.

— Я слушаю.

— Наша договорённость по поводу Терры-3.

— Она остаётся в силе, местер Рихард, — кивает Ценкович. — Мы боролись с нелегальной добычей квазицитов долго и безуспешно. Пресечь её невозможно — значит, нужно держать под контролем. Ваша помощь неоценима.

Люнеманн отмечает это «мы». Губернатор Терры-3 — ставленник Урала, колония практически принадлежит корпорациям семитерран, но об этом не принято говорить вслух. Триумвир откровенен.

И Начальник отвечает откровенностью.

— Я считал, что контролирую ситуацию. Я ошибался.

Лицензия на браконьерство выдавалась группе «Шоган», проверенным и аккуратным специалистам. За ними стояли всё те же «Фанкаделик» и Айлэнд Инк, но в этом случае Люнеманна более чем устраивало участие большой корпорации. Долговременные обязательства и ответственность. Айлэнд ценил свой нелегальный филиал и не пытался обвести Начальника вокруг пальца.

…а потом «Аткааласт» решил поиграть с х’манками.

Торговый флот «Фанкаделик» был атакован. Весь биопластик производства Порта перехватили и задержали — с целью взвинтить и без того заоблачную его цену.

Но цены не поднялись.

Продукция лабораторий Айлэнда была каплей в море нелегального пластика.

— Граждане Порта не могли действовать в обход лицензирования. Всё проверено не один раз, а я имею основания доверять моим службам.

— То есть, — продолжает мысль Ценкович, — под прикрытием «Шоган» действует кто-то ещё?

— Кто-то, не имеющий отношения к Порту.

Трапециевидная арка в конце аллеи отделана, точно кафелем, цельнолитыми золотыми плитами. Мелкие искры-блики, высеченные солнцем, дрожат над ними. Следуя плавным изгибам свода, узорной лентой тянутся письмена, предназначенные для любования, не для чтения. Под аркой раскинулась крупная мозаика, изображающая перспективу этой же аллеи так, как её видят анкайи.

…и всё же человеческий мир узнается — как квадрат в тессеракте.

У левой опоры арки стоит, скрестив на груди руки, Л’тхарна аи Р’харта.

Скользящий взгляд триумвира, брошенный на ррит, говорит Люнеманну, что Ценкович всё знает, и, весьма вероятно, уже всё обдумал.

— Боюсь, здесь нет места догадкам, — говорит тот. — Нашим службам я тоже имею основания доверять.

Люнеманн скептически кивает. Его аналитическая разведка не работает вхолостую.

— Альтернативные лицензии, местер Элия, выдают на Древней Земле.

Семитерранин усмехается.

— У нас и так достаточно поводов её не любить.

— Местер Терадзава считает, что Земля не пойдёт на мои условия, — меланхолично сообщает Люнеманн, глядя в небо над венцом арки.

— Они не признают ррит и не снимут оккупацию Кадары, — без лишней дипломатии соглашается Ценкович. — Дело здесь не в кемайле — выдать несколько хороших грантов, и через год будет эквивалент. Здесь — политика.

— Я бы скорее вспомнил об уголовной ответственности.

Семитерранин хохочет.

— Слишком аппетитное угощение, чтобы часто о нём вспоминать.

Люнеманн улыбается. Раскрытие некоторых тайн принесёт Уралу огромную выгоду. Едва ли не всем высшим лицам Ареала придётся уйти в отставку — и это в лучшем случае. Начнётся новый раунд большой игры, перераздел сфер влияния. Кто знает, к чему он приведёт…

Ценкович весело щурится.

Они обмениваются понимающими взглядами.

Л’тхарна шагает от арки. Он сейчас в ипостаси верховного вождя, и именно поэтому одет на человеческий манер. Охрана корсарского короля может щеголять воинской атрибутикой и наводить страх, но малейшая угроза в облике официального лица — и х’манки разом вспомнят, с кем они воевали в обе Космические. Силуэт облачённого в длинный плащ, невысокого для своей расы Л’тхарны похож на человеческий.

…Когда-то Рихард перепутал. В сумерках, глядя со спины.

Без доспехов. Без зажимов на косах и браслетов. Даже ожерелье вождя Л’тхарна оставил: символ растиражирован в культуре х’манков и вызывает неприязнь…

Это не горшее из унижений, которые ему выпадали.

Рихард думает, что если разразится долгожданный скандал, с Кадары действительно могут снять оккупацию. В конце концов, существует же Декларация прав разумных существ. Должны снять.

— Официальный представитель и верховный вождь расы ррит, — спокойно, почти равнодушно произносит он. — Л’тхарна аи Р’харта…

Ценкович, не колеблясь, протягивает руку.

Они продолжают прогулку. Беседа смягчается. Л’тхарна, чуть в стороне — сказываются годы работы — молчит, не вмешиваясь. Семитерранин не стал задавать рритскому вождю вопросов и выяснять степень его лояльности человеческой расе. Однако мера лояльности самого Ценковича Порту заместителя Начальника беспокоит.

Окрестности живописны донельзя. Вдали появляется группка анкайи в церемониальных облачениях — эттаин, чиновники высшего ранга. Люнеманн не выдерживает и снимает с запястья браслетник, ловя кадр.

Ценкович благодушно смеётся.

— И были они смуглые и золотоглазые, — цитирует он, хотя ни смуглыми, ни золотоглазыми анкайи назвать нельзя. — Древняя фантастика порой чудное чтение…

— Кстати о фантастике, — улыбается Рихард. — Вы знаете, какие слухи о вас ходят?

— Мы их коллекционируем, — доверительно сообщает Ценкович.

Люнеманн в задумчивости вертит браслетник, ища ракурс для нового снимка.

— И насколько велика коллекция?

— Преизрядна.

— Евгеника? — предполагает корсар.

— Куда же без неё? Хотел бы я знать, как мы это успели за пятьдесят лет… но если нравится — пусть будет.

— Модификации генома?

— С подробнейшими разведданными, — кивает триумвир. — Даже результаты экспериментов, отчёты, с риском для жизни похищенные из лабораторий Урала. Мне и самому интересно, чего добилась наша наука, так что я ознакомился. И это было поучительно, доложу я вам.

Рихард приподнимает бровь в ожидании.

— Даже в специальной литературе не встречалось мне такого чистого шизоидного бреда, — мечтательно говорит Ценкович. — Не говоря уже о личной практике.

— Зато какова легенда! — усмехается Рихард.

— По литературному заказу на этот сюжет на Земле уже написано и распродано шесть романов, — разводит руками триумвир. — Один экранизируется.

Впечатлённый Люнеманн хмыкает.

— И если в кране нет воды, — философствует Ценкович, — то в этом тоже мы виноваты. Что здесь можно сказать? Здесь можно только сесть и заплакать. Если наши молодые специалисты более компетентны, чем их молодые специалисты, значит, мы занимаемся жёсткой евгеникой. Это даже не паранойя. Это просто зависть.

Они добрались до самой арки: ещё пара шагов, и под ногами окажутся камни мозаики. Становится жарко, но оба человека облачены в биопластиковые костюмы, и вещество, повинуясь воле хозяев, корректирует температуру. Ветер стихает, на парк опускается послеполуденная дремота, и, кажется, вокруг угасает всякое движение.

Ноздри Л’тхарны вздрагивают, жёлтые глаза сужаются, зрачок тает в золотой лаве. Он поднимает голову, и…

Дрожь.

Свист.

Пуля уже в воздухе, х’манку от неё не уйти.

У Л’тхарны не остаётся времени думать.

…словно вернулись на миг старые, злые военные времена. Рывок гибкого мощного тела — удар — зверь и человек катятся, сплетённые, по камням, человека почти не видно, кажется, что сейчас ррит запустит клыки ему в горло, алая кровь зальёт камни анкайского сада…

И звук выстрелов как нельзя лучше подходит к видению.

40
{"b":"117394","o":1}