ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Полетаев, — нежно отвечал соратник. — Ради удовольствия видеть тебя с зелёными волосами я согласен даже на роль старухи Шапокляк.

— Вы о чём? — не выдержав, спросила Лилен.

Она сидела за кофейным столиком в холле двухуровневого суперлюкса, на который Солнце вчера вечером поменял люкс обычный. Причиной тому стало вовсе не желание пошиковать: вместо троих их оказалось семеро, да ещё с драконом, а в гостинице не было номеров. Искать другую и переезжать не оставалось времени и сил.

Лилен не могла не задаться вопросом, сколько платят особистам Райского Сада. Особенно учитывая недолгую беседу Солнца с Кайманом, которой она случайно оказалась свидетельницей: Юра предлагал скинуть оплату президентского номера на непредвиденные расходы, Костя морщился и отмахивался, бурча, что наплевать и нечего мелочиться.

Суперлюкс был оформлен в стиле ретро. Из многочисленных разновидностей стиля, насколько Лилен в этом соображала, избрали «первый спутник», то бишь середину двадцатого века. Ошивайся тут Майк, не преминул бы порассказать об аутентичных вещах. Сама Лилен знала только одну, и сунулась недавно под пышный бахромчатый абажур торшера, надеясь увидеть там лампу накаливания. Увы.

Наплевать. Не в лампах счастье. Всё равно красота, одно удовольствие погостить.

И ещё ценно, что кроме всех мыслимых удобств обитателям суперлюксов предоставляется полная анонимность и вся разрешённая законом защита от средств слежения. После нескольких тихих фраз и определённой доплаты — и неразрешённая тоже.

Мало ли в каких областях добиваются успеха дельцы.

Кайман поглядел на Лилен скошенным глазом и склонил голову к плечу. Вид у него был заговорщицкий — как обычно.

— Есть древний детский мультик, — проговорил он. — Совсем древний. Каждые лет семьдесят его переснимают… последний раз был лет пять назад.

— Семь, — поправил Солнце.

— Не в том суть. Суть в том, что его посмотрел кто-то из нкхва… основы ксенологии помнишь? О нкхварском юморе? То-то же. Бедный мульт задел какие-то самые глубокие струны нкхварского существа. Нкхва были потрясены. До глубины души. И они сделали свою версию.

Лилен попыталась представить, во что амфибии нкхва могут превратить любое произведение человеческого разума.

— Это нельзя описать словами, — мечтательно сказал Кайман. — Это надо видеть.

…с той самой минуты, когда под крышей частного ангара, затерянного на краю территории космопорта среди десятков похожих, безмолвный мрачный азиат передал на руки Солнцу обморочную девочку, семитерране ни слова не сказали о деле. Не только о похищении. Вообще о делах. Даже Чигракова не заикалась; и у Лилен не поворачивался язык.

Только о ерунде, о мультфильмах, о моде, путешествиях и развлечениях, только байки и анекдоты.

Света не просыпалась толком до самого утра. Лишь когда Солнце усадил её рядом с собой в машине, простонала — тоненько, тихо-тихо, больной ребёнок: «Со-о-олнышко… возьми меня на ру-учки…»

На коленях у Полетаева она, свернувшаяся калачиком, умещалась целиком, как зверёк.

— Светик мой, — ласково и жутко сказал Солнце, — падлы-суки обидели моего Светика… мы с Крокодилычем их порвём на восемь клиньев.

То, что он мурлыкал, походило больше не на попытки утешить, а на львиный растревоженный рык.

Кайман, непроницаемо-мрачный, гнал как самоубийца.

Единственная минута, когда Лилен снова выгнуло дугой, боль и дрожь прошли тошнотной волной от пресса до пальцев ног и рук, а Дельта зашипел, учуяв неладное, вымотала Синего Птица как марш-бросок по пересечённой. Он еле держался на ногах, засыпал на ходу и даже в ангар не пошёл, буркнув, что всё уже спел, как призовая канарейка. После чего сварливо добавил, что его ценный организм отказывается терпеть подобное издевательство. При всей к Димочке антипатии Лилен понимала: если б ей в конце становилось так же хреново, она бы тоже склочничала и ругалась. Зная — всё равно сделает, что требуется.

Вообще-то капризы — девичье право.

Но на то он и Птиц.

Заполночь Таисия разговаривала с Ией, остальные спали, а Север и Лилен сидели на балконе, в маленькой оранжерее.

— Вот это хуже всего, — уронил Шеверинский, глядя, как вдали полыхает, мечется, взрывается и опадает огромная шоу-голограмма возле Морской сцены. Остекление балкона не пропускало звук, а иначе спать было бы невозможно.

— Что?

Дельта, разочарованный, дремал, вытянувшись из края к краю гостиной. Он надеялся на деятельную помощь. Защиту. Охоту. Но маленькие мягкокожие существа проявили худшие качества своей мягкокожести: встретились лицом к лицу с врагами, обменялись знаками почтения и ушли. Нехорошо.

— Когда ты привязан к корректору.

— Но… — растерянно начала Лилен.

— Хорошо Таисии. Она сама по себе. А когда ты так, реквизит, трамплин… Я-то ладно, я с самого начала в команде, привык. А Костя раньше в одиночку работал. Сам, по своей силе. У него ордена боевые… Одинокий энергетик, — Север усмехнулся, — это почти как суперагент киношный.

Лилен представила. А потом почувствовала, потому что сидела рядом и была, пусть временно, амортизатором Севера, частью его команды — почувствовала, как же невероятно, нестерпимо хочется ему вырваться из принятых добровольно цепей. На мгновение она приняла то, что было ей странно и дико: жажду погони, опасности, победы! Невольно сравнила ощущение со знакомым ей мыслеполем нукт.

Драконы, бывает, хотят драки, весёлого убийства. Пищи.

Понятия победы у них нет.

…первое, о чём спросила утром Флейта Тихорецкая — «а где Солнышко?» И обнаружилось, что насущно необходимый Полетаев сгинул. Ушёл куда-то, не предупредив. Первый кайманов звонок был отклонён, второй принят без визуалки, а потом искомый Солнце ввалился в номер самолично, обиженный на весь мир и свежепокрашенный.

Света пришла в бурный восторг. Даже проснулась мгновенно.

Таисии немалых усилий стоило не рассмеяться. Но удержалась и только сказала тихонько: «Добрейший мужик Полетаев!»

«Полетаев может убить человека тычком пальца, — отозвался Птиц. — Чего б ему не быть добрейшим мужиком…»

Кайман стал на колени и прижался лбом ко лбу подопечной.

Лилен попыталась ощутить, что он делает. И сама поняла, что усиленное желание блокировало восприятие. Чигракова была права, отказываясь ей что-либо рассказывать. Но чем дальше, тем больше Лилен узнавала сама. Если она поймёт, что нужно делать, амортизируя димочкин высший пилотаж, то станет совершенно бесполезна. Такой вот парадокс, который крайне неприятно осознавать.

И неясно, как уберечься от информации-помехи. Разве только не смотреть на Юру, собрата по дару…

— Светик, — ласково сказал тот, не меняя позы. Длинные пальцы хирурга осторожно коснулись рыжеватых светиных висков.

— Аюшки? — мурлыкнула девочка.

— Ну-ка, что ли… причиним убытки. Есть вероятность?

— М-м…

Грохот случился такой, что впору было заподозрить взрыв. Или — что рядом врезалась в стену «крыса», ведомая суицидником.

Но Тихорецкая ограничилась меньшим ущербом.

Упала люстра.

Роскошные низки хрустальных бус рассыпались по стеклу обеденного стола, как юбки пышного платья. Стекло оказалось высокопрочным пластиком и выдержало удар.

— Уфф! — облегчённо сказал Солнце. Намотал на палец изумрудную прядь, глянул на неё, поморщился и отбросил.

— Порядок, — подвела итог Таисия. — Сестрёнка не подвела.

Скажи это Север, Лилен бы попросила уточнить. Но Чигракова непременно глянет на неё как на идиотку, поэтому пришлось напрячь мозги. Сестрёнка — это, наверное, Ксения, Ксенька-Тройняшка, которая шпионит за земными учёными. Та, благодаря которой семитерране знают о проекте «Скепсис».

— Ага, — согласился Кайман. — Ежели кого-нибудь убьют, проникнув лучами в мозг, то это будем мы с Леной. Позитив, что и говорить.

— Не пугай человека, — проворчал Солнце.

Тонкая плёнка биопластика, белесая, полупрозрачная. Заставка на старом щитовом экране — цветы, пейзажи, фотографии. Безжизненная восковая рука отца, свесившаяся с подлокотника. «Пугать? Меня — пугать? Чем? Чем ещё меня можно напугать?!»

97
{"b":"117394","o":1}