ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вскоре из Рима прибыли военные трибуны, которые должны были передать армию под командование Мария, предварительно отстранив Суллу. Однако трибунов ожидала печальная участь – разъяренные солдаты побили их камнями. [788]Их кровь стала доказательством преданности сулланских воинов своему императору. Как видим, «опыт» с Альбином, безнаказанно убитым в предыдущем году, не прошел даром. [789]Но почему с прибытием трибунов мятеж не прекратился? Ведь стало ясно, что легионеров Суллы не заменят ветеранами Мария, так что бояться было нечего. Однако все не так просто. Марий мог чуть позже заменить сулланских центурионов на своих собственных. [790]Центурионам Суллы это, естественно, не понравилось бы. А именно они держали в руках армию [791]и, надо думать, настроили подчиненных соответствующим образом. Им достаточно было указать, что Марий, в отличие от их собственного командующего, любит строгую дисциплину. С ветеранами Суллы он уж конечно церемониться не будет, напротив, не откажет себе в удовольствии покуражиться над ними – его тяжелый нрав всем известен. А вдруг он не отдаст им на разграбление города Азии? Позаботится ли он, чтобы им после войны дали землю, как он добился того в свое время для собственных солдат? [792]Cловом, причин опасаться Мария у воинов Суллы хватало. [793]

Тем временем находившийся при войске прорицатель Гай Постумий – тот самый, что предсказал победу под Нолой, – принес жертвы и, если верить Плутарху (то есть, очевидно, мемуарам Суллы), [794]объявил: пусть-де его держат связанным до сражения, а если Сулла не добьется успеха, казнят – настолько очевидно жертвы говорили о грядущей победе консула. [795]Горевшие ненавистью легионы начали марш на Рим. [796]Если о раздумьях Цезаря на берегу Рубикона рассказывали многие, [797]но не он сам, то с Суллой получилось наоборот – кроме как от него, мы ни от кого не слышим о его сомнениях. Скорее всего, это рисовка мемуариста. [798]Не произнося никаких исторических фраз вроде «жребий брошен» [799]и явно не испытывая особых колебаний, он двинул войска на Вечный город. Правда, высшие офицеры, за исключением одного квестора, [800]покинули Суллу и отбыли в Рим – они не могли не понимать, что последний совершает беззаконие еще большее, чем его враги. Это означало неминуемое унижение сената, авторитет которого в глазах большинства нобилей стоял еще высоко – они сами и их родственники входили в его состав или собирались попасть туда. Да и вообще «нестандартность» действий Суллы пугала их. Его же самого уход почти всех высших офицеров не остановил и решения идти на Рим не изменил. [801]К тому же его действия одобрил коллега по консулату, Квинт Помпеи Руф [802]– очевидно, не только в силу родственных отношений, но и из желания отомстить за смерть сына от рук людей Мария и Сульпиция.

Узнав о случившемся, перепуганный сенат выслал навстречу легионам Суллы преторов Марка Юния Брута и Сервилия (Плутарх. Сулла. 9.3). Согласно Аппиану, преторы спросили, [803]для чего консул идет на Рим. Тот отвечал, что собирается избавить родину от тиранов (ГВ. I. 57. 254) – ведь Сульпиций и Марий учинили произвол на улицах Рима и силой заставили народное собрание принять угодные им законы. Воины осыпали преторов градом оскорблений, сорвали с них тоги и сломали фасции (пучки розог с воткнутыми в них топорами) – знаки их власти (Плутарх. Сулла. 9.4). [804]Командующий и не подумал вмешаться и не вынес солдатам хотя бы словесного порицания.

Ночью, как пишет Плутарх, Сулла увидел во сне каппадокийскую богиню – это была «то ли Луна, то ли Минерва, то ли Беллона. [805]Сулле снилось, будто богиня, представ перед ним, протягивает ему молнию и, называя по имени каждого из его врагов, повелевает поразить их, и, пораженные молнией, они падают и исчезают» (Сулла. 9.8). Вполне возможно, что так оно и было – ведь сны отражают помыслы человека, а кто усомнится в намерении Суллы истребить своих врагов! Так или иначе, он продолжил марш на Рим.

Сульпиций и Марий, очевидно, не ожидали такого поворота событий. Конечно, они сами совершили незаконные действия, но насилия на улицах Вечного города уже совершались не раз, а вот поход на Рим римских же легионов был делом неслыханным. Плутарх пишет, что марианцы перебили многих сторонников Суллы (Марий. 35.7; Сулла. 9.1), но это скорее всего выдумка, призванная оправдать действия мятежного консула. [806]Они лихорадочно готовились отразить удар войск Суллы, но вряд ли кто-то сомневался, на чьей стороне в случае столкновения будет победа. Сенат, явно не питавший симпатий к новым господам Рима, в то же время еще меньше хотел, чтобы в город ворвались солдаты Суллы, а потому вновь направил к нему послов. Встреча произошла, видимо, у пересечения Латинской и Лабиканской дорог, примерно в 25 километрах от Рима. [807]Эмиссары сената обратились к консулам с просьбой подождать с наступлением и не устраивать лагерь ближе, чем в 40 стадиях от города, [808]а тем временем будет восстановлена справедливость. Аппиан уверяет, что это было вызвано желанием Мария и Сульпиция потянуть время и лучше подготовиться к обороне (ГВ. I. 57. 255), но и тут наверняка мы имеем дело с очередным домыслом: подготовиться к отражению атаки опытных воинов Суллы простая отсрочка не помогла бы. Требовалось выставить равноценную им армию, о чем речи, разумеется, не шло. А вот договоренность с консулами позволила бы избежать крупных неприятностей.

Но Сулла и Помпеи были полны решимости идти до конца и, на словах пообещав не двигаться дальше, в действительности немедленно продолжили наступление (Плутарх. Сулла. 9.10; Аппиан. ГВ. I. 57. 256). Чтобы оправдать такое вероломство, они, видимо, и ссылались на то, будто переговоры – лишь уловка Мария и Сульпиция. Сулла отправил вперед своих офицеров Луция Басила и Гая Муммия, которые овладели Эсквилинскими воротами и стеной рядом с ними (Помпеи Руф тем временем захватил Коллинские ворота). «Хотя отряд Басила, ворвавшись в Город, стал одолевать врага, многочисленная толпа безоружного народа остановила его продвижение и оттеснила назад к стене» (Плутарх. Сулла. 9.11). Тем временем подошли наспех собранные отряды Мария и Сульпиция, навстречу которым вышли воины Суллы. Здесь, у Эсквилинского форума, [809]в первый и последний раз скрестили оружие лучшие полководцы Рима – «уже не как во время распри, но по правилам войны – под звуки труб, со знаменами впереди» (Аппиан. ГВ. I. 58. 259). «Гражданская война приобрела характер войны против внешнего врага». [810]А внешнему врагу римляне пощады не давали…

На что надеялся опытный Марий? Неужели он думал, что сумеет оказать успешное сопротивление закаленным ветеранам Союзнической войны? Вряд ли. Не исключено, что старый полководец рассчитывал на психологический эффект – быть может, воины Суллы ужаснутся при мысли о том, сколь неслыханное дело творят, когда увидят, что едва ли не весь Рим поднялся против них? [811]Так или иначе, но известного успеха он добился – толпа стала теснить воинов. Тогда Сулла «громким голосом отдал приказание поджигать дома и, схватив пылающий факел, сам кинулся вперед, а лучникам дал приказ осыпать кровли домов зажигательными стрелами. [812]Он не следовал заранее намеченному плану, но, потеряв власть над собой, предоставил своему гневу распоряжаться происходящим. Перед глазами его были одни враги, и он, нисколько не задумываясь о друзьях, родственниках, домашних, нимало не сочувствуя им, прокладывал себе путь огнем, не разбирающим правых и виноватых» (Плутарх. Сулла. 9.11–13). [813]В конце концов Сулла вызвал подкрепления и направил их в обход по Субурской дороге. Их удар решил исход схватки. Марий, оттесненный к храму Земли, призвал к борьбе свободных и будто бы даже рабов (в обмен на свободу), но поддержки не получил – вступать в бой с вооруженными до зубов ветеранами Суллы желающих не было. По Плутарху, к марианцам присоединилось лишь трое рабов, по Аппиану – ни одного. (Впрочем, обращение Мария к рабам, безусловно недопустимое с точки зрения римлян, могло быть очередной «уткой» сулланцев.)

вернуться

788

Одним из них был, очевидно, легат Мария Марк Гратидий, которого Орозий (V. 19. 4) называет «первой жертвой гражданской войны» (см. также: Валерий Максим. IX. 9. Римские военные примеры. 1).

вернуться

789

Christ К. Sulla. Eine romische Karriere. Munchen, 2002. S. 77.

вернуться

790

На это любезно обратил наше внимание К. Л. Гуленков.

вернуться

791

Махлаюк А. В. Войсковая клиентела в позднереспубликанском и раннеимперском Риме // ВДИ. 2005. № 3. С. 39–40. Тем более странным кажется предположение Б. Левик о том, что Суллу покинули наряду с военными трибунами центурионы (Levick В. М. Op. cit. Р. 505).

вернуться

792

Да и тут, к слову сказать, было не без накладок: в свое время воины Мария, получив земельные наделы по 14 югеров (3,5 гектара), позволявшие завести крепкое хозяйство, заявили, однако, что рассчитывали на большее. Марий ответил им: «Да не будет впредь ни одного римлянина, который считал бы малым надел, достаточный для его пропитания» (Plut. Crass. 2.10). Вряд ли солдаты Суллы не знали об этом ответе, что также не могло не тревожить их.

вернуться

793

Сатеу Т. F. The Flight and Exile of Marius // Greece and Rome. 2nd ser. Vol. 8. 1961. P. 99.

вернуться

794

Ghilli L. Op. cit. P. 356. Not. 229 (с указанием литературы).

вернуться

795

Block G, Carcopino J. Op. cit. T. II. P. 396.

вернуться

796

Один легион, по-видимому, остался осаждать Нолу (Ливии. Эпи-тома 79; Pareti L. Op. cit. Vol. III. P. 558. Not. 5).

вернуться

797

Плутарх. Цезарь. 32; Аппиан. ГВ. П. 35; Светоний. Юлий. 31.2.

вернуться

798

Сказывается разница в характерах: Сулла, будучи актером по натуре, был не прочь задним числом драматизировать ситуацию, Цезарь же, напротив, стремился создать имидж уверенного в себе, всегда знающего верный путь человека, о чем свидетельствует хотя бы тон его «Записок».

вернуться

799

Block G., Carcopino J. Op. cit. Т. П. P. 396.

вернуться

800

По общепринятому ныне мнению Э. Бэдиана, этим квестором был Луций Лициний Лукулл (Badian Е. Waiting for Sulla // JRS. Vol. 52. 1962. P. 54–55).

вернуться

801

Van Ooteghem J. Caius Marius. Bruxelles, 1964. P. 284.

вернуться

802

Аппиан. ГВ. I. 57. 255.

вернуться

803

У Аппиана не говорится, что послами сената были именно эти преторы, но коль скоро речь идет о первом посольстве сената к Сулле, логично предположить, что Аппиан имеет в виду Сервилия и Брута (см.: Gabba Е. Op. cit. Р. 167), просто избегая уточнений.

вернуться

804

Плутарх, продолжая, очевидно, следовать мемуарам Суллы, пишет, будто преторы вели себя «дерзко» (Сулла. 9.4), но в чем проявилась их «дерзость», не уточняет. Может, это выдумка Суллы, пытавшегося хоть как-то оправдать учиненное над магистратами римского народа насилие, а может, его воины сочли наглостью саму попытку остановить их. Любопытно, что даже такой апологет Суллы, как Ф. Инар, при описании данного эпизода предпочитает не упоминать о мнимой надменности преторов (см.: Инар Ф. Сулла. С. 87).

вернуться

805

Имеется в виду каппадокийская богиня Ма.

вернуться

806

Сатеу Т. F. Op. cit. Р. 101. Другие ученые, в особенности апологеты Суллы, эти сведения принимают (Инар Ф. Сулла. С. 86; Weynand R. Marius // RE. Splbd. VI. 1935. Sp. 1410; Keaveney A. What Happened in 88? P. 62).

вернуться

807

Block G, Carcopino J. Op. cit. T. II. P. 396.

вернуться

808

40 стадий соответствуют пяти римским милям. Любопытно, что именно в пяти милях от Рима на Латинской дороге находился Клуили-ев ров, где расположился лагерем в свое время легендарный Кориолан (Gabba Е. Op. cit. Р. 168) – сопоставление, не слишком выгодное для Суллы.

вернуться

809

Weynand R. Op. cit. Sp. 1410; Gabba E. Op. cit. P. 169.

вернуться

810

Valgiglio E. Op. cit. P. 15.

вернуться

811

Passerini A. Caio Mario come uomo politico // Athenaeum. Vol. 12. 1934. P. 369.

вернуться

812

Аппиан пишет, что Сулла лишь пригрозил поджечь дома, после чего жители перестали бросать в его воинов камнями, кусками черепицы и т. п. (ГВ. I. 58. 258). Не исключено, что верны, по сути, обе версии – лучники и впрямь начали пускать зажженные стрелы, но вскоре продвинулись вперед и прекратили обстрел, коль скоро крупный пожар не начался. Поэтому их действия могли воспринять лишь как предупреждение.

вернуться

813

Аппиан пишет, будто Сулла выхватил знамя и бросился вперед, а за ним устремились и воины, боясь потерять знамя (ГВ. I. 58. 260).

55
{"b":"117399","o":1}