ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Шэнь, ты когда-нибудь видел нечто подобное? — спросил мастер Ли, все еще улыбаясь и держась за живот.

Скряга Шэнь почесал затылок.

— Пожалуй, нет. Правда, однажды я видел фреску, на которой был изображен маленький хрустальный шар вроде этого. Фреска находится в Пещере Колоколов, и на ней нарисован старый хромой коробейник. Он стоит спиной к зрителям и смотрит на трех молодых девушек, одетых в платья, какие носили раньше. В одной руке он держит три перышка…

— Перышка?! — завопил мастер Ли. — Старинные платья?!

— Да. В другой руке он держит шар, напоминающий этот, колокольчик и крохотную флейту.

Ли Као крякнул от удовольствия и полез в свой хитрый пояс.

— Такую?

— В точности, — воскликнул Скряга Шэнь и взял в руки флейту.

— Я не помню подробностей, но говорят, фреска обладает магической силой, а старый коробейник считается чуть ли не божеством. Пещера Колоколов стала его храмом, и небольшой орден монахов ухаживает за ней.

Ли Као положил флейту обратно в карман на поясе, куда затем последовали шар и «руки силы».

— Давайте спать. Утром мы выберемся с острова и первым делом отправимся в

Пещеру Колоколов, — радостно заявил старик.

Идея была хорошей.

Однако, когда наутро мы обошли оазис, оказалось, что это и впрямь остров. Вокруг кипела лава, и единственным выходом служил тот самый узенький мост. Правда, невидимые пальцы по-прежнему скребли соль, и я вдруг осознал, что нам никогда не выбраться отсюда. Дети моей деревни обречены на жуткую смерть! На вечный тяжкий сон.

Я был безутешен. Мне казалось, мир ополчился против нас, и нет никакого выхода. Что бы мы ни делали, все заканчивалось неудачно!

Так я рыдал, когда ко мне подошел Скряга Шэнь.

— Знаешь, Десятый Бык, — сказал он, отводя глаза, — это не такое плохое место, чтобы провести здесь остаток жизни. Свежие фрукты, ягоды, родниковая вода. Мы будем жить как императоры, пока в мире царят войны, голод и болезни.

«И смерть»,  — подумал я. Я уже слышал плач матерей и похоронные колокола и видел вереницу маленьких гробов, опускающихся друг за другом в землю.

— Хотя, конечно, в том мире еще есть Цветок Лотоса, — задумчиво произнес Скряга Шэнь.

— Вот-вот. И радость, и счастье, и любовь…

Мы сидели на траве, прислонившись спиной к высокой пальме. Вдруг я увидел Ли Као. Он подошел к нам, сел рядом, и я понял, что он нашел выход. Его глаза словно смеялись.

— Друзья, что вы знаете о великом Чжан Хэне? — спросил он.

Я смутно вспомнил школьные уроки.

— Это он изобрел сейсмограф пятьсот лет назад?

— И порох, — заметил Скряга Шэнь.

— Правильно, — сказал мастер Ли, — и его достижения на этом не заканчиваются.

Великий Чжан Хэн был еще прекрасным поэтом, талантливым художником и изобретателем, блестящим астрономом и величайшим в мире исследователем полетов. Он усовершенствовал понятия длины и ширины, определил величину л, создал модель небесной сферы и построил воздушного змея, который мог перенести человека. А как все началось? Однажды он сидел, прислонившись спиной к дереву, так же, как мы сейчас, и что-то коснулось его лица.

Мастер Ли разжал пальцы, и мы увидели на его ладони маленький круглый предмет.

— Семечко платана? — улыбнулся Скряга Шэнь.

— Именно, — ответил мастер Ли. — Чжан Хэн тысячу раз видел семена платана, но ни разу ему не приходило в голову внимательно приглядеться. Однако чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что перед ним — самое настоящее чудо света.

Мы уставились на семечко. Крошечный стебелек и круг веерообразных листьев.

— Смотрите, — сказал Ли Као.

Он осторожно подул на ладонь. Веерообразные листья закружились, и семечко поднялось в воздух. Его подхватил ветер, и вскоре оно уже парило высоко над деревьями, постепенно исчезая вдали.

— В ладони Чжан Хэна лежала модель летающей колесницы, и он тут же принялся конструировать аппарат, способный перенести по воздуху человека. Император милостиво предоставил в его распоряжение каторжников, осужденных на смерть, и одного за другим бедняг запихивали в «седло»  и сталкивали с обрыва. Одному из них посчастливилось-таки поймать поток ветра, и он действительно пролетел несколько сотен чи. Но и все. Результат всегда оставался одним. Лопасти не могли вращаться настолько быстро, чтобы противостоять весу «летающей телеги», и жертвы науки неминуемо падали и разбивались насмерть. И тогда… Вы знаете, что придумал Чжан Хэн?

— Откуда? Мы свое имя-то написать не можем, — вздохнул Скряга Шэнь.

— Великий Чжан Хэн смешал серу, селитру и древесный уголь и получил порох.

Сейчас мы в основном используем его для фейерверков, но у него были другие мысли.

Добавив смолы, Чжан Хэн получил смесь, которая не взрывалась, а горела. Он залил ее в длинные бамбуковые трубки, сплел из прутьев корзину и прикрепил ее к вращающемуся шесту. Наверху шеста помещались лопасти, а внизу находилось колесо, соединенное с трубками. В один прекрасный день весь императорский двор собрался посмотреть на захватывающую казнь, и орущего осужденного привязали ремнями к сиденью корзины. Чжан Хэн поджег фитиль. Пламя с ревом вылетело из трубок, и черное облако дыма заволокло все вокруг. Когда же дым рассеялся, ошеломленные зрители увидели, как вся конструкция, бешено вращая лопастями, поднималась в воздух. За ней стелился длинный хвост дыма и огня, и обезумевшая толпа захлопала в ладоши, заглушая крики осужденного и наблюдая, как «колесница дракона»  удаляется по направлению к башне дворца. Чудо света с жутким грохотом врезалось в башню, и люди говорили, что кусочки бедного пилота потом еще неделю падали на землю, хотя туг, наверно, они все же преувеличили. Однако Чжан Хэн не унывал. Он заперся у себя в мастерской и спустя месяц явил миру свое самое невероятное изобретение: «Бамбуковую Стрекозу». Ли Као довольно улыбнулся.

— Чертежи которой я видел в Академии культуры в Хань-лине.

Наступила тишина.

— Но вы же не хотите сказать, что… — испуганно прошептал Скряга Шэнь.

— Прямо над нами висят пальмовые листья — легкие, крепкие и по форме напоминающие веер, — торжественно произнес мастер Ли.

— Вы же серьезно не думаете, что… — запнулся я.

— Бамбука здесь предостаточно, равно как и смолы. В лаве много серы. Залежи селитры встречаются по всему Китаю, и скорее всего мы найдем их и здесь. А что касается древесного угля, то если Скряга Шэнь и вправду был крестьянином, он прекрасно знает, откуда тот берется.

— Но это же самоубийство! — вскричал я.

— Безумие! — поддержал меня Скряга Шэнь.

— Форменное, — согласился мастер Ли. — У нас нет ни малейшей надежды остаться в живых. Десятый Бык, твоя задача — пальмовые листья, смола и бамбук. Уголь мы поручим Шэню, а я поищу селитру и добуду немного серы. И советую поторопиться, потому что я уже в преклонном возрасте и в любой день могу отдать концы.

Целую неделю остров сотрясали взрывы, сопровождаемые громкими криками Ли Као.

Его борода почернела от дыма, а брови опалились. От тысячи искр одежда выглядела так, будто старика покусала туча мошкары, но в конце концов он нашел правильную формулу — и бамбуковые трубки заработали. Мы с Шэнем в свою очередь очень гордились нашей работой. Сплетенная нами корзина была просторной и удобной, а лопасти из пальмовых листьев быстро вращались вокруг шеста. Колесо мы сделали из того же бамбука, и хотя в «колеснице»  еще отсутствовал двигатель, ею можно было управлять, правильно перемещая вес.

— Нет, и все же это безумие, — сказал я, забираясь внутрь.

— Идиотизм, — поддержал меня Скряга Шэнь.

— Совершенно верно. Мы полностью сошли с ума, — согласился Ли Као и поджег фитиль.

Я зажмурился и приготовился к смерти. Из труб повалило пламя, корзина закачалась, колесо закрутилось, и лопасти наверху бешено завращались. В какой-то момент я приоткрыл один глаз и сквозь облако черного дыма увидел, как трава внизу заходила ходуном.

— Мы поднимаемся! — завопил я.

33
{"b":"117435","o":1}