ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Они скорее перережут себе горло, чем украдут драгоценный дар.

Но еще более диковинно и странно ведет себя тот, кто нашел, что искал.

Усталый, изможденный, умирающий с голоду искатель, продравшись сквозь колючий кустарник, вдруг видит маленькое растение с пятью веточками и красными ягодами посредине. И тогда, плача от радости, счастливчик падает на колени и широко разводит руки, дабы показать, что не вооружен. Затем он низко кланяется, бьется три раза головой о землю и произносит молитву: «О Великий Дух, не покидай меня! Я пришел с чистым сердцем, и в моей душе нет места дурным помыслам и злу».

Затем он закрывает глаза и так лежит много минут. Женьшень может не поверить человеку и, обернувшись красивой женщиной или румяным ребенком, убежать. И искатель не должен видеть это. Если же, открыв глаза, он по-прежнему видит чандянь чэнь перед собой, радость его безгранична, и не столько от факта, что он нашел драгоценное растение, сколько от осознания того, что он действительно чист в душе.

Теперь нужно взять семена и осторожно пересадить их в другое место, чтобы женьшень мог снова расти. Потом ободрать листья и цветы и произвести церемониальное сожжение, сопровождаемое многочисленными молитвами. И, наконец, при помощи маленькой костяной лопатки выкапывается сам корень, довольно ветвистый и по своей форме напоминающий человека. (Скептики считают, что именно из-за этого растение стало предметом культа.) Затем гибкими ножичками очищаются крохотные усики, называемые бородками, в которых, по поверьям, и сосредоточена основная лечащая сила.

Корень заворачивается в березовую кору, посыпается перцем, чтобы уберечь от насекомых, и счастливый обладатель женьшеня начинает долгий и не менее опасный путь домой.

— Где ему, возможно, перережет глотку кто-нибудь вроде Хапуги Ма, — угрюмо закончил настоятель. — Которого в свою очередь обманет какой-нибудь оценщик Фан, который продаст драгоценный корень прародительнице, которая как гигантская ядовитая жаба воссядет на том легендарном божестве, чья единственная цель — просто помогать добрым людям.

— Почтенный господин, мне неловко, но я никогда не слышал о прародительнице, — смущенно сказал я.

Настоятель откинулся в кресле и устало потер глаза.

— Ах, что за женщина, — произнес он с деланным восхищением. — Она начала свой путь одиннадцатилетней наложницей императора Вэньди и к шестнадцати годам настолько окрутила старика, что он сделал ее своей третьей женой. Затем прародительница отравила императора, задушила всех его жен, обезглавила всех сыновей, кроме безвольного младшего Яна, которого тут же посадила на трон, в результате чего стала практически полноправной правительницей Китая.

— Но, почтенный господин, я всегда думал, что император Ян — злобный и безнравственный правитель, который почти развалил империю, — воскликнул я.

— Так принято считать, приплюсовав сюда и отцеубийство, — сухо ответил настоятель. — На самом же деле Ян был тихим и славным малым. Реальным правителем являлась прародительница, присвоившая этот титул, дабы придать своему облику определенную конфуцианскую завершенность. А ее правление… Оно было кратким, но ярким, поверь мне. Она почти разорила империю, повелев, чтобы каждый лист из ее сада, упавший наземь, заменялся искусственным, сотканным из самого дорогого шелка. Ее прогулочная ладья была двести семьдесят чи длиной, имела четыре палубы, огромный тронный зал и сто двадцать кают, украшенных золотом и нефритом. Проблема состояла в том, чтобы найти подходящий по размеру водоем. Тогда она согнала три миллиона шестьсот тысяч крестьян и приказала им соединить Янцзы и Желтую реку, вырыв канал в сорок чи глубиной, пятьдесят чжанов шириной и тысячу ли длиной. С практической точки зрения Великий канал абсолютно бесполезен, но для прародительницы было важно другое. При строительстве погибло три миллиона человек, и такая цифра, по ее мнению, подтверждала ее божественную власть.

— Когда же канал был закончен, — продолжал настоятель, — прародительница пригласила своих друзей сопровождать се в очень важной поездке в провинцию Янчжоу.

Флотилия прогулочных лодок протянулась на шестьдесят ли, движимая девятью тысячами гребцов и восьмьюдесятью тысячами бурлаков, некоторые из которых остались в живых.

Важнейшей же миссией было посмотреть на цветение лунных цветов. Правда, сам император Ян их так и не увидел. Каприз прародительницы был исполнен от его имени, а он все время провел в каюте. Ян глядел в зеркало и сокрушался: «Ах, какая красивая голова. Интересно, кто ее когда-нибудь отрубит?»… Это сделали друзья великого воина Ли Шимина, который в конце концов взял себе имя Тан Тайцзуна и по сей день управляет империей. Судя по всему, он станет одним из величайших императоров в истории Китая, но я все же считаю, что он допустил огромную ошибку, обвинив юного Яна во всех грехах династии Суй и тем самым позволив прародительнице доживать свои дни в роскоши и богатстве.

Я был настолько ошарашен, что не мог вымолвить и слова. Настоятель наклонился и похлопал меня по колену.

— Сынок, ты отправляешься в путь с человеком, который рисковал своей жизнью по меньшей мере девяносто лет. И Мастер Ли знает все слабости прародительницы куда лучше, чем я. Так что, надеюсь, вам повезет.

Настоятель умолк и задумался. В теплом воздухе жужжали пчелы и мухи, и я думал, слышит ли он и стук моего сердца. Несколько минут назад я был готов помчаться в путь, как олень; сейчас же мне хотелось попросту зарыться в землю.

— Ты хороший парень, Десятый Бык, и я бы не позавидовал тому, кому придется помериться с тобою силами. Но ты почти ничего не знаешь о мире. По правде говоря, я не так волнуюсь за твое тело, как за твою душу, мой мальчик. Понимаешь, ты ничего не знаешь о таких людях, как мастер Ли. Он сказал, ему надо остановиться в Пекине, чтобы взять немного денег, тогда как на самом деле…

Он запнулся, словно подбирая нужное слово. Но, наверное, потребовалось бы несколько лет, чтобы мне все объяснить.

— Десятый Бык, мастер Ли — наша единственная надежда, — угрюмо сказал настоятель. — И ты должен во всем его слушаться. Ступай, я буду молиться за тебя.

С этим довольно тревожным благословением он отпустил меня, и я пошел попрощаться с друзьями и семьей. Чуть позже меня сморил сон. Я спал, и мне снились румяные детки женьшеня, которые резвились и прыгали вокруг, пока я пытался перевязать красной ленточкой волшебные растения, росшие в саду, где три миллиона шелковых листьев трепыхались на ветру, разносящем смрад трех миллионов мертвых тел.

Глава 5, в которой повествуется, как Десятый Бык узнаёт много нового о столичной жизни, об отрезанном ухе разбойника из Сучжоу, о золоте, козле и Скряге Шэне, о красотке Пин, игре «летящие бабочки»  и прочих способах близкого знакомства

«Весенний ветер подобен вину, — писал Чан Чоу, — летний — чаю; осенний ветер пахнет как дым, а зимний — горчица или имбирь». Ветерок, подметающий улицы

Пекина, был чаем с запахом дыма, а также ароматами сливы, мака, пиона, платана, лотоса, нарцисса, орхидей и диких роз, сладких листьев банана и бамбука. Но также здесь пахло потом, свиным салом и прокисшим вином, как и всеми теми людьми, коих было, наверное, больше, чем во всех других городах, вместе взятых.

Когда я впервые попал сюда, то был слишком занят поисками улицы Глаз, и мне было не до праздника луны. Сейчас же все было иначе. Что тут творилось! Я как завороженный смотрел на жонглеров, подбрасывающих булавы, и акробатов, кувыркающихся в воздухе.

Девушки, маленькие и изящные как фарфоровые статуэтки, на цыпочках танцевали на огромных искусственных цветках лотоса. Паланкины и повозки важных господ медленно проплывали по улицам. В открытых театрах разыгрывались спектакли, а игроки в кости кричали от восторга или кляли злополучную судьбу. Я ужасно завидовал этим элегантным и уверенным в себе богачам, которыми восхищались женщины. Они, как коты, грелись в лучах своей власти или не удовлетворенные и этим отправлялись на улицу Четырехсот Запретных Удовольствий, Вокруг, в расписанных яркими красками шатрах, юные красотки стучали в барабаны и пели песни бубнов и цветов. А почти на каждом углу старухи торговали питьем и фруктами в сахаре, крича и зазывая людей: «Эй! Подходите ближе, мои детки! Я расскажу вам легенду о великом Эрлане и о том, как его сожрал ужасный вепрь из загробного царства».

7
{"b":"117435","o":1}