ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Буду выдавать вам деньги только на повседневные мелочи и устрою так, что все ваши счета будут присылаться для оплаты прямо ко мне, – ответил он.

– О нет! – покраснев, вскричала она.

– Уверяю вас, мне это будет так же неприятно, как и вам, и так же унизительно. Но мне приходилось видеть, к чему могут привести такие безоглядные траты, столь милые вашему сердцу, и я не допущу, чтобы это произошло в моем доме. Так что подумайте, Нелл. Вы отдали мне все счета?

От сознания того, что она уже обманула его, от угрозы, сопровождаемой выражением железной решимости на его лице, она едва не лишилась чувств. Подавляя волнение, которое не позволяло ей спокойно размышлять, она поспешно произнесла:

– Да… о да!

– Прекрасно. Тогда больше не будем говорить об этом.

Ее сердце наконец немного успокоилось, и она произнесла смиренным голосом:

– Спасибо! Я так вам признательна! Я вовсе не хотела быть женой-транжирой.

– А я – мужем-тираном. Мы могли бы ладить друг с другом гораздо лучше, Нелл.

– Нет, нет! В смысле, я никогда так о вас не думала! Вы ужасно добры – и извините, что доставила вам столько хлопот. Еще раз прошу, простите меня!

– Нелл!

Он протянул к ней руку, но она не приняла ее, а только нервно улыбнулась и снова проговорила:

– Спасибо! Вы такой добрый! О, уже так поздно! М-можно я теперь пойду?

Его рука опустилась, и он проговорил совсем уже другим тоном:

– Я же не школьный учитель! Можете идти, если хотите!

Она пробормотала что-то бессвязное о его сестре и Олмаке и выскочила из комнаты. Его жест, которым окончилась эта сцена, где он вел себя именно как школьный учитель, а вовсе не муж, показался ей скорее выражением доброты, чем проявлением более теплых чувств; ее нервы были так напряжены, что она уже не могла ответить на него так, как обычно заставляла себя реагировать на все проявления внимания с его стороны. Она знала, что ее побег может обидеть его; но ей не приходило в голову, что это может причинить ему боль, поскольку с самого начала своей семейной жизни она усматривала в выполнении им супружеского долга лишь его рыцарскую решимость не показывать ей, что, хотя он и дал ей свое имя, его сердце принадлежит другой.

Оставшийся в комнате наедине с довольно горькими мыслями Кардросс все более укреплялся во мнении, что те доброжелатели, которые отговаривали его от женитьбы на Нелл, были правы: из брака с одной из Ирвинов не могло выйти ничего хорошего. Его кузен, принадлежащий к сливкам общества, мистер Феликс Хедерсетт, заявил ему совершенно определенно: «Ничего не хочу сказать против кобылки, приятель, но мне не нравится сама конюшня».

Что ж, ему и самому не нравилась «конюшня». Меньше всего на свете ему хотелось породниться с Ирвинами; и уж ничто не казалось ему более неуместным, чем брак по любви. Жениться рано или поздно – это долг, но уже на протяжении нескольких лет он наслаждался приятной связью с некой модной дамой свободных нравов и достаточного благоразумия, и ему в голову не приходило, что он может пасть жертвой голубых глаз и задорной ямочки. Но случилось именно так. Впервые он увидел свою Нелл в бальной зале и был мгновенно сражен не столько ее безусловной красотой, сколько нежностью ее лица и невинностью пытливого взгляда. И прежде чем он понял, что произошло, он потерял голову, и все соображения благоразумия мигом улетучились. Она принадлежала к семье расточителей, способных промотать любое состояние, но, глядя в ее глаза, он верил, что эта проклятая болезнь семьи Ирвинов каким-то чудом не затронула Нелл.

Когда он женился на ней, ей не было и восемнадцати; она была моложе его на четырнадцать лет, и, оказавшись один на один с застенчивой женой, он обращался с ней очень мягко, веря, что нежностью и снисходительностью завоюет любящее, живое создание, которое, по его глубочайшему убеждению, обитало в этой нервной девочке.

Порой ему казалось, что успех близок, но он так и не завоевал ее, и в нем стал расти страх, что он обманывает себя. Она была добросовестна, даже покорна; иногда – прекрасная собеседница с прекрасными манерами; но хотя она никогда не отталкивала его, она никогда не проявляла инициативы и не давала ему понять, насколько счастлива быть с ним вместе. Поселившись на Гросвенор-сквер, она с явным удовольствием окунулась во все модные развлечения, вывозила в свет свою юную золовку, быстро приобрела собственную «свиту» и вовсе не была похожа на жену, которая требовала от мужа, чтобы он постоянно находился с ней рядом. Она была расточительна; он только сегодня обнаружил, что, как и вся ее семья, она склонна к азартной игре; а всю свою любовь и привязанность она, как оказалось, щедро тратила на своих маленьких сестренок и непутевого братца. Было немало людей, говоривших Кардроссу, что Нелл вышла за него замуж только из-за его богатства. Он не верил им, но теперь начал задумываться. В ее поспешном бегстве из комнаты он увидел только желание избалованного ребенка поскорее убежать от хмурого учителя; ему и в голову не приходило, что она убежала, испугавшись, что ее чувства вот-вот вырвутся наружу.

Она решила укрыться в своих апартаментах, надеясь, что ее камеристка еще не пришла и что ей какое-то время удастся побыть одной, чтобы прийти в себя, в чем она так нуждалась. Камеристки действительно еще не было. Но вместо нее она застала в комнате свою золовку, поглощенную примеркой одной из восьми – нет, девяти! – модных шляпок.

Апартаменты юной графини состояли из просторной спальни и смежной комнаты, которая считалась в доме гардеробной, но была больше похожа на будуар. В связи с женитьбой милорд приказал заново обставить обе комнаты: заказал для молодой жены кровать с балдахином, с занавесями розового шелка, которые поддерживались амурами и венками, а стены велел обить голубым крепом, затканным серебром. В этом легкомысленном будуаре, вызывавшем у нее искреннюю зависть, леди Летиция Мерион, очень довольная своим видом, вертелась перед разными зеркалами, но никак не могла решить, как лучше следует носить шляпку. Она весело приветствовала золовку:

– Ой, как я рада, что ты пришла! Я жду уже целую вечность! Нелл, по-моему, сногсшибательная шляпка, только как ее носить? Вот так или так?

– Ох, не надо! – невольно взмолилась Нелл, не в силах смотреть на предмет, только что доставивший ей столько неприятностей.

– Боже мой, в чем дело? – изумилась Летти.

– Ничего, ничего! У меня немного болит голова, вот и все! – Заметив испытующий взгляд Летти, она пыталась улыбнуться. – Пожалуйста, не беспокойся! Это просто… я просто… – Она была не в состоянии говорить дальше: ее душили слезы, с которыми она никак не могла справиться.

– Нелл! – Летти отшвырнула сногсшибательную шляпку и, подбежав к золовке, обняла ее. – Ну пожалуйста, не плачь! Случилось что-нибудь ужасное?

– Нет, нет! То есть… Я была так мерзко расточительна!

– Только и всего? Насколько я понимаю, Джайлз только что отругал тебя. Не обращай внимания, он успокоится. Он был очень сердит?

– О нет, но был очень недоволен, хотя я это заслужила! – сказала Нелл, вытирая глаза. – Но это еще не самое худшее! Мне пришлось… – Она умолкла, а затем, покраснев, поспешно добавила: – Даже не могу сказать тебе! Мне не следовало этого говорить – прошу тебя, не обращай внимания! Я проявила прискорбное безрассудство, но надеюсь, что это не повторится. Ты хотела о чем-то поговорить со мной?

– Да нет! Только спросить, могу ли я сегодня вечером надеть твой газовый шарф, если ты сама его не наденешь, но если ты не в духе, не буду надоедать тебе, – великодушно сказала Летти.

– Ну конечно надевай! Можешь вообще взять его себе, я уверена, что мне больше не захочется его носить! – сказала Нелл трагическим тоном.

– Не захочется… Нелл, что ты говоришь! Вспомни, в каком ты была восторге, когда его тебе показали, и он обошелся тебе в тридцать гиней!

– Я знаю, и он видел этот счет и не сказал ни одного слова упрека, и потому я готова сквозь землю провалиться!

3
{"b":"11756","o":1}