ЛитМир - Электронная Библиотека

– Давайте-ка, молодцы, я попробую. – И когда опричники с готовностью расступились, добавил: – А принесите-ка мне ту скамью дубовую, что у вас в сенях у стены перед лестницей стоит.

– Ты что ж, дружинник, скамьей, что ли, дверь расколоть собрался? Да ей тут и размахнуться как следует нельзя, простенок-то узкий! – возразили ему.

– Несите, несите, я знаю, что делаю, – уверенно заявил Лось.

Принесенную тяжеленную дубовую скамью, которая действительно не входила по длине поперек узкого прохода, Лось при помощи двух бойцов наискось упер в дверь и накрепко заклинил о противоположную стену. Угол между сиденьем и ножкой скамьи как раз пришелся на уровень засова, невидимого снаружи, но ранее изученного особником изнутри. Еще раз осмотрев этот своеобразный камуфлет (понятно, что данный специальный термин нарождавшегося минно-взрывного дела был не ведом никому из басмановских молодцев), Лось скомандовал таращившимся на него опричникам:

– А ну-ка, орлы, прячьтесь подальше за угол! – И указал на поворот коридора, идущего вдоль терема, а затем вполголоса обратился к Дымку: – Командир, отведи людей вниз, зайдете в горницу только после опричников.

Опричники в ответ на столь наглые приказы, раздававшиеся в стенах их собственной резиденции, принялись роптать и вознамерились было воспротивиться, но в этот момент Лось расстегнул гранатные подсумки. Окольничий, смертельно побледнев, в тот же миг буквально затолкал своих людей за угол, сопровождая тычки и пинки оголтелой матерщиной.

Оставшись в одиночестве, Лось вынул обе гранаты, втиснул их в угол между дверью, сиденьем и ножкой скамейки, потянул за кольцо. Привязанная к кольцу веревочка выдернулась из запальной трубки, раскрутив колесико, которое высекло из кремня искры, запалившие расположенный в трубке фитиль. Лось бросился за угол, туда, где укрывались опричники, привычно считая про себя: «Раз… Два… – (он наткнулся на прижавшихся к стене опричников, показал им, что надо лечь на пол, сам подавая пример, упал на живот, ногами к повороту коридора, за которым находился камуфлет, прикрыл голову руками). – Три… – (рядом рухнуло несколько тел, кто-то чувствительно заехал ему то ли локтем, то ли коленкой по затылку). – Четыре… Пять!..»

Пол слегка качнулся, с потолка посыпался какой-то мусор, в уши ударила тугая волна. Лось поднялся с пола, отряхнулся, обратился к лежавшим:

– Ну что ж, молодцы, пошли, поглядим, что там у меня с дверью получилось! – И, подавая пример еще не оправившимся от испуга опричникам, смело направился к месту взрыва.

Когда опричники с опаской выползли из-за угла, то в облаке все еще не рассеявшегося дыма они увидели, что приоткрывшаяся расколотая наискось дверь висит на одной петле. Сломанная пополам тяжеленная дубовая скамья отлетела далеко в сторону.

– Входите, не стесняйтесь, – пригласил их Лось и дернул дверную створку за покореженную кованую железную ручку.

С лязгом упал на пол засов, почти выбитый взрывом и державшийся на одном гвозде, и опричники со страхом и любопытством заглянули в горницу. Их взорам предстала безрадостная картина: шестеро трупов их дружков, сжимавшие в руках ножи и кинжалы, лежали на окровавленном полу в позах, свидетельствовавших о произошедшей между ними схватке. В глубине горницы на обширной постели в полумраке виднелись два неподвижных девичьих тела в богатых сарафанах.

– Порезали друг дружку спьяну? Неужели и княжна, голубка сизокрылая, погибла смертью лютою?! – замогильным голосом возопил Лось, кинулся к постели, склонился над девушками, прошептал: – Как вы?

– В порядке! – шепотом ответствовала Катька. – Уносите-ка нас отсюда побыстрее и побережнее.

Выдержав необходимую паузу, чтобы дать возможность вошедшим опричникам осмотреться и убедиться, что в злополучной горнице, кроме их мертвых друганов и двух несчастных, лишившихся чувств девиц, никого больше нет, Лось кликнул леших. Бойцы быстро просочились сквозь взорванную дверь, живым кольцом окружили девушек. Дымок подхватил на руки слабо вскрикнувшую и прижавшуюся к нему всем телом княжну. Лось, конечно же, взял на себя почетную обязанность по транспортировке своей сослуживицы по особой сотне. Катька, естественно, не удержалась и, давясь от смеха, томно прошептала ему на ухо:

– Ах, сударь, вы меня конфузите! Надеюсь все же, что я попала в руки джентльмена, который не злоупотребит моей беспомощностью?

– Ладно, молодцы, вы уж тут со своими разбирайтесь сами, а мы княжну доставим в дом ее родственника, боярина Ропши. Надеюсь, что не в последний раз встречаемся, – то ли попрощался, то ли пригрозил опричникам Дымок и скомандовал: – Бойцы, на выход!

Отряд беспрепятственно покинул дом Басмановых и пересек обширный двор. Двигавшиеся в авангарде лешие выбежали за распахнутые ворота и привычно рассыпались веером по широкой улице, прикрывая выход основной колонны. Дымок, шедший с княжной на руках и, казалось, всецело поглощенный заботой о своей драгоценной ноше, уже вышел из ворот, как его внимание привлек доносящийся из-за поворота приближающийся стук копыт. Очевидно, что бешеным галопом к ним навстречу скакали два-три всадника. Сотник отметил, что бойцы авангарда, четко отреагировав на возможную угрозу, уже опустились на одно колено, изготовились к стрельбе, направили мушкеты на проулок, из которого должны были появиться всадники. Все было под контролем, ситуация не внушала опасений, и Дымок продолжил движение вместе с колонной, даже не дав команды остановиться.

Внезапно, еще толком не поняв, что же происходит, он, влекомый инстинктом, воспитанным многолетними тренировками, резко упал на влажную утоптанную землю, успев подстраховаться одной рукой, чтобы не ударить плашмя княжну, которую он по-прежнему прижимал к груди, и тут же прикрыл ее сверху своим телом. Откуда-то спереди, по-видимому из того самого проулка, по которому скакали неизвестные всадники, раздался пистолетный выстрел, и Дымок скорее ощутил, чем услышал, как высоко над его головой пропела пуля. Почти сразу грохнули ответные выстрелы, зазвенели выхватываемые из ножен клинки. Дымок, лежа на земле, в отчаянии прижал к себе любимую девушку, осознав, что, гордый только что одержанной бескровной победой, он возомнил себя выше всех и непонятно как подставился на выходе, совершив непростительную ошибку, на которую не способен даже желторотый первогодок. Внезапно в шум скоротечной, едва начавшейся схватки ворвалась пронзительная трель командирского свистка кого-то из десятников: «Прекратить огонь! Стреляем по своим!» И тут же Дымок с удивлением услышал знакомый голос, но не сразу узнал Михася, которого здесь быть не могло, вопившего что есть сил: «Лешие, братцы, всем стоять, все свои!»

Сотник поднялся, по-прежнему прижимая к груди княжну, все-таки лишившуюся в конце концов чувств в этой новой передряге. Быстро оглядевшись, Дымок с немалым изумлением узрел довольно странную картину. На выходе из того самого проулка гарцевал на коне всадник, которого трудно было распознать на расстоянии, но он явно принадлежал к славному войску леших. Он изо всех сил продолжал дуть в командирский свисток, подавая сигнал не стрелять по своим. Рядом с ним валялась убитая лошадь. Дымок автоматически отметил странную позу мертвой лошади и тут же без усилий догадался, что скакавший на ней всадник, очевидно, поднял ее на дыбы, прикрываясь от мушкетного залпа, поэтому несчастное животное так характерно и нелепо завалилось назад. Этот самый всадник уже почти добежал до остановившейся колонны, и Дымок убедился, что перед ним действительно Михась. Но бежавший смотрел не на командира, а на что-то, происходящее за его спиной. Дымок повернул голову и увидел, что в двух шагах от него бойцы крепко держат, заломив ему руки, здоровенного мужика в темном коротком кафтане. У ног его валялся простой плотницкий топор. Мужик с трудом поднял окровавленную голову, тщетно стараясь выговорить что-то разбитыми губами. Его лицо показалось Дымку смутно знакомым.

– Бойцы, не калечьте его, это брат стражника Степана, – вполголоса произнес Михась, указывая на мужика, и тут же обратился к Дымку: – Командир, девушки живы?

68
{"b":"1177","o":1}