ЛитМир - Электронная Библиотека
Эта версия книги устарела. Рекомендуем перейти на новый вариант книги!
Перейти?   Да
A
A

Аминь, Амен (латинское), Амун, Амон — вариации одного и того же имени бога Солнца — Аммона-Ра, которому поклонялись древние египтяне. Даже если истинно то, что он «свидетель верный и истинный, начало создания Божия», то всё же он не Бог Вседержитель, и не Иисус Христос, пришедший под своим именем, а не под псевдонимом.

— И последнее, о чём я хотел бы вас спросить, господин Салем. Знакомы ли вы с книгой Альбера Ревиля «Иисус Назарянин».

— Да, мистер Холмс, она есть в моей библиотеке, которую начал собирать ещё мой дед, какое-то время живший во Франции. А что вас заинтересовало в книге Ревиля?

— Дело в том, что Альбер Ревиль в своей книге [48] почему-то обратил внимание на то, что и во главе Великой Синагоги древней Иудеи приблизительно после 230 г. до н.э. раввины стояли по двое. Однако он не дал объяснения этому факту, вызвавшему его удивление. Может вы, господин Салем, проясните это обстоятельство.

— Удивительно, но тема управления Великой Синагогой была затронута в наших беседах с русскими. И пусть вам не покажется странным, но толчком к ней послужила та самая фраза Ревиля, на которую и вы, мистер Холмс, обратили внимание. Как они мне тогда объяснили, речь там идёт о тандемном принципе деятельности, на который успешно опирались в своей власти древнеегипетские иерофанты. Потом друзья из России прислали мне подробную записку на эту тему и, если вы желаете, то я сделаю вам её копию.

— Да, господин Салем, мне хотелось бы лучше разобраться в этом методе. Насколько я понимаю, мой дед пользовался им в своей практической деятельности, и я буду вам весьма признателен, если смогу иметь его подробное описание.

На Каир опустилась южная ночь. В саду и на берегу Нила зажглись светильники. Салем пошёл провожать гостя и обещал завтра же прислать с Махмудом обещанную записку, а также перевод «Гавриилиады» и «Домика в Коломне» с комментариями.

Около часу Холмс просидел за ноут-буком, делая необходимые пометки о встрече с Салемом, и только после этого набрал номер в Лондоне.

— Доброй ночи, Харвей. Я звоню, как договорились.

— Как прошёл вечер, Холмс? Надеюсь «танец живота» изменил ваше настроение? Говорят египтянки через этот танец приводят в чувство даже таких убеждённых холостяков, как вы Холмс. Ну, так как, летим в Бомбей?

— Я согласен, Харвей, — пропустил Холмс замечание по поводу «танца живота», который он действительно видел во время прогулки по Нилу на специальном судне в свой прошлый приезд в Каир, — но только с одним условием. Мне необходимо побывать в Путтапарти.

— Нет проблем, Холмс. А где это? Я что-то не слышал о таком городе в Индии.

— Это немного южнее Бомбея, примерно в часе лёту. Там расположена резиденция Саи Бабы. Мне потребуется помощь представителя фирмы. Но после этого, Харвей, никакого Коломбо или Сингапура.

— Обещаю, Холмс, обратный рейс Бомбей — Лондон вам гарантирован. Если не секрет, этот Саи Баба — не конкурирующая фирма?

— Успокойтесь, Харвей. Это бог в Индии и я хочу увидеть собственными глазами, как идёт сотворение мира.

— Я всегда был ценителем вашего юмора, Холмс. В Бомбее вас встретит представитель фирмы Пракаш Кумар. Все необходимые справки по индийскому филиалу вы получите в нашем египетском офисе. Сообщите ему номер рейса и день вашего вылета из Каира. Если потребуется, Кумар будет сопровождать вас и в Пута…

— Путтапарти, Харвей.

— Пусть будет Путтапарти, привет Саи Бабе. До встречи в Лондоне и спокойной ночи.

8 — 12 октября. Индия. Бомбей — Путтапарти

В воскресенье Холмс навел все необходимые справки по ашраму Саи Бабы (так называлась резиденция индийского бога) и заказал билеты до Бомбея и Путтапарти. Рано утором в понедельник Махмуд отвёз его в аэропорт Каира, а через четыре часа он уже был в Бомбее. Его встретил худощавый молодой индиец, одетый по-европейски, и сразу же отвёз в отель «Шератон». Холмс был первый раз в этой стране и Пракаш показывал ему достопримечательности морских ворот в Индию.

— Ашрам Саи Бабы есть и в Бомбее, мистер Холмс, — приветливо улыбаясь, сообщил он.

— А Саи Баба там бывает?

— Нет, он почти не покидает Путтапарти. Туда съезжаются паломники со всего света и все хотят видеть Саи Бабу, все хотят, чтобы он их принял и поговорил с ними.

— А вы, Пракаш, его видели?

— Нет, мистер Холмс, я даже в Путтапарти не был.

— Вот в среду и полетим вместе и, может быть, он нас примет.

— Это очень сложно, мистер Холмс. Люди много времени проводят там в ожидании, но далеко не всем выпадает счастье поговорить с Саи Бабой. Он сам решает с кем говорить.

Бомбей — не Каир. Холмс это почувствовал ещё в международном аэропорту: что-то не так. Это «нечто» нельзя было потрогать, но оно ощущалось каким-то особым, может шестым чувством. Может это запахи Индии? Или особая жара в октябре? Да, конечно, это была другая жара, душная, обволакивающая всё тело липким потом, когда даже пятиминутное пребывание на солнце так расплавляет мозги, что сразу же хочется вернуться под прохладную струю автомобильного кондиционера. И солнце здесь совсем другое: оно не яркое и жесткое, как в Египте или Испании, а смотрит сверху размытым белым диском в блеклом голубом мареве. Вон те фигурки, бегающие по изумрудной зелени стадиона, как они привыкли к этой жаре? Нет, дело не в солнце и жаре, а в чём-то другом. Может в этих людях, сидящих на корточках вдоль сточных канав около странных сооружений из листов картона, полиэтилена и тряпья?

— Сколько же их всего? — Холмс не заметил, что задал вопрос вслух.

— Маленьких людей? — попытался уточнить вопрос Пракаш.

— Здесь их так называют.

— В Бомбее? — переспросил Холмс.

— Нет, в Индии.

— А почему их так называют?

— Потому, что их не существует: то есть они как бы есть, но с точки зрения высших каст их нет. Так было всегда. У них нет жилья, работы, каких-то удостоверяющих личность документов. Они учитываются только общей массой в статистике рождаемости и смерти.

— Так сколько же их всего в Индии?

— Где-то около тридцати процентов. Если учесть, что население Индии перевалило за миллиард, то их более трёхсот миллионов.

— Так это же целая Европа! И никто не борется за их права? А как они сами?

— Они не знают и не представляют для себя другой жизни. Они здесь рождаются, проживают им отпущенное, оставляют потомство и уходят в мир иной. Иногда, когда возникает необходимость что-то построить на местах их обитания, приезжает колонна грузовиков, их загружают со всем содержимым и перевозят на другое место.

— И они не возмущаются, не протестуют, не пытаются что-то изменить в своём положении?

— ??? — Пракаш посмотрел на Холмса так, как смотрят на детей, задающих бессмысленные вопросы, на которые не может быть ответа.

— Пожалуйста, мистер Холмс, не пытайтесь дать что-либо или купить у них. Вы все равно ничего не измените, но у вас могут возникнуть проблемы.

— Я понял, Пракаш. Об этом меня заблаговременно предупредили ещё в Каире.

Нет, — размышлял Холмс, — это была не бедность, с которой он встречался во всех странах мира. Это было что-то иное, чему он пока не мог дать названия. И это «что-то» требовало своего определения. Холмс, привыкший к анализу всего, что затрагивало его внимание, впервые столкнулся с каким-то новым явлением и, следуя алгоритму различения на уровне «это» не «это», методично перебирал возможные аналоги, на основе которых можно бы классифицировать то новое, чему он оказался невольным свидетелем. Он вспомнил рассуждение Верова в Испании о том, что понятие — это образ и слово. Слово могло появиться, как следствие уже знакомого образа. Но адекватный образ не возникал и слова, приходящие на ум по поводу увиденного и услышанного, представлялись пустыми и мёртвыми.

— Мы прибыли, Мистер Холмс, — прервал Пракаш его размышления по поводу «маленьких людей». — Устраивайтесь и часа через два я готов отвезти вас в местное отделение кампании «Ernst amp; Young».

вернуться

[48]

Том 1, стр. 72 по изданию СПб, 1909 г.:

Около 230 г. до н.э. руководителем Великой Синагоги был Антигон из Сихо. «После этого Антигона люди, стоявшие во главе раввинского преподавания, ПО НЕИЗВЕСТНОЙ ДЛЯ НАС ПРИЧИНЕ (выделено нами при цитировании), следуют по двое. Самое вероятное то, что этот дуализм означает расхождение точек зрения и тенденций, не доходившее, однако, до раскола».

Но почему именно «расхождение точек зрения и тенденций» не доходило до раскола, это и есть самое главное, оставшееся вне понимания А.Ревиля.

43
{"b":"117886","o":1}