ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эта свирепая песня
Тайна тринадцати апостолов
Мир, который сгинул
Цена удачи
Рой
Ненавидеть, гнать, терпеть
Что такое «навсегда»
Когда я уйду
Змей в Эссексе
Содержание  
A
A

– Марина! – радостно вскрикнул Семен Сергеевич.

Ирина Сергеевна бросилась к девушке и прямо среди залитых водой кочек расцеловала ее, сняла с ее плеч мешок и сумку и вывела на сухую тропку.

Почти вслед за Мариной показались люди с носилками: они несли Доброва. За ними санитарка вела под руку Тарасова, который все еще продолжал командовать отходящими людьми.

Узнав, что несут Доброва, Яков Иванович поднялся и, поддерживаемый Хватовым и Бойко, пошел навстречу.

– Где же это тебя, Иван Кузьмич? – спросил он, но Добров не отвечал, его глаза были тусклы, он ни на что не реагировал.

Яков Иванович проводил Доброва до поворота тропы и долго смотрел ему вслед. Дни, проведенные в кольце врага, сроднили их, и Железнов уже не думал о сумасбродности Доброва и печалился о нем, как о родном человеке.

Хватов, Валентинова и Фещенко проводили Доброва до самого дома ПРИ, там погрузили его в санитарный автобус. Туда же посадили Тарасова с Наташей и не уходили до тех пор, пока автобус не скрылся за елью, только что скошенной снарядом. Потом снова вернулись на холм и находились там, пока из болота не был вынесен последний солдат.

Уже сгущались сумерки, когда Яков Иванович стал прощаться с Ириной Сергеевной.

– На вас, Ирина Сергеевна, вся моя надежда. Война ведь еще не кончилась, и нам впереди предстоят еще большие бои. Поезжайте по госпиталям и запасным полкам, собирайте наших людей. Они мужественные и бесстрашные, не хотелось бы терять их.

– Все сделаю, Яков Иванович, только скорее поправляйтесь, – ответила Ирина Сергеевна и протянула ему руку. Хватов, прощаясь, задержал ее руку:

– Если будет письмо или какая-нибудь весть о семье, пожалуйста, сразу же перешлите мне в госпиталь…

Майор Фещенко сообщил Железнову, что в ближайшей деревне находится член Военсовета армии, который будет их встречать на восточной окраине. Железнов, Хватов и Бойко обняли и крепко поцеловали Семена Сергеевича – этого мужественного человека, сделавшего все, чтобы спасти людей дивизии.

– А Марина и Надя где? – всполошился Яков Иванович.

– Девушек давно отвезли на базу, и они уже, наверное, видят десятый сон, – ответил Фещенко.

– Передайте им мой самый горячий привет. А вы, Ирина Сергеевна, узнайте, пожалуйста, все данные о Марине и Наде для наградных листов! – Поддерживаемый Польщиковым и Никитушкиным, Железнов сел в маленький автобус. С ним сели Хватов и Бойко. Автобус резко взял с места и скрылся за деревьями.

Семен Сергеевич вернулся в дом, а Ирина Сергеевна стала медленно бродить по тропинке.

Темнело. Кругом стояла чуткая тишина. Ирина Сергеевна вновь, как это было давно, до войны, ощутила всю прелесть весеннего леса. Тихо шумели деревья, густой аромат хвои разливался вокруг. Он смешивался с горьковатым запахом березовых почек.

Где-то в этом лесном сумраке изредка подавала голос встревоженная ночная птица.

– Все продолжает жить своей жизнью, – вслух произнесла Ирина Сергеевна и, подумав о своей собственной жизни, как-то особенно остро ощутила одиночество.

– Товарищ Валентинова! – донесся голос майора Фещенко, шедшего по тропинке. – Где вы запропали? Идемте ужинать.

– Большое спасибо. Пожалуй, я поеду.

– Никуда в ночь вы не поедете. Слышите, как грохочет? – Семен Сергеевич бросил взгляд в сторону тучи, которая уже заняла половину неба. – Сейчас хлынет такой ливень, что вы в своем дырявом «газике» насквозь промокнете. Идемте!

Ужинали за длинным крестьянским столом. Семен Сергеевич по такому случаю поставил на стол свой «непзапас» – бутылку «Московской». Выпили за спасенную дивизию, за Марину и Надю, которые спали непробудным сном.

Поместили Ирину Сергеевну на одну из свободных постелей девушек, находившихся в эту грозовую ночь по ту сторону фронта. Она долго не могла уснуть, томимая навязчивыми мыслями. Барабанил по крыше дождь, раскатисто грохотал гром. От частых вспышек молний озарялись бревенчатые стены. Ирина Сергеевна вздохнула и закрыла глаза.

Рано утром она поднялась и, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, направилась к выходу. Но если девушки спали мертвым сном, то Фещенко и повар как будто бы только ее и ждали: как только скрипнула дверь, они выскочили в сени и повели Ирину Сергеевну к себе завтракать. А после, провожая, заставили ее взять на дорогу сверток с едой.

Покинув эту гостеприимную усадьбу, Валентинова выбралась на Варшавское шоссе и повернула прямо к штабу фронта. Там она узнала, что место сосредоточения дивизии назначено в лесу восточнее Балабанова. Ирина Сергеевна сразу же направилась туда. Место ей понравилось. В лесу было очень много землянок, еще построенных противником.

Вскоре вокруг этого громаднейшего лесного массива на всех прилегающих к нему дорогах появились указки: «В хозяйство Железнова».

Сама Валентинова разместилась в самом благоустроенном бункере, где еще сохранилась мебель, сделанная, видимо, здесь же, в лесу, немецкими умельцами из березовых палочек. У входа в бункер прикрепила дощечку с надписью: «Штаб».

Она познакомилась с белокурой Валечкой, заведовавшей «военной лавкой» при автобате, и через нее достала несколько ящиков яблок и закупила у нее все папиросы и махорку.

– Куда вам столько? – удивилась Валечка.

– Это мой подарок нашим воинам.

– Подарок? – воскликнула Валя, щелкая костяшками счет. – Да здесь на целый полугодовой заработок!

– Ну и что ж. Мне все равно некуда деньги девать, – не без грусти ответила Ирина Сергеевна.

– И никого нет? – спросила Валя.

Валентинова качнула головой.

– Я тоже одинока, – промолвила Валя, и глаза ее увлажнились, – проклятая война!..

В этот же день Ирина Сергеевна помчалась в Семеновское, где лежала большая часть людей дивизии. Стоило ей только показаться на глаза первому попавшемуся бойцу, как сразу же на двор высыпали все ходячие больные и плотным кольцом обступили и ее и ее продырявленный осколками «газик».

– Вот что, друзья! Все это, – она показала на два ящика, – поручаю лейтенанту Королькову, и он вас всех обделит. А эти два ящика, орлы, не трогать! Это тем, которые находятся в Аксеново.

Она взяла мешок с папиросами и махоркой и протянула Кочетову, который стоял рядом.

– А я вас ждал… – сказал вдруг Кочетов голосом Карпова.

Ирина Сергеевна подняла голову и замерла от неожиданности. Рядом, с мешком в руках, стоял Карпов. – Ирина Сергеевна! – Не скрывая своей радости, он отвел ее в сторону от гудевшей толпы. – Я хочу вам сказать, Ирина Сергеевна…

– После, Петр Семенович, – она погладила его руку. – После. А сейчас ведите меня к Якову Ивановичу.

Появление Валентиновой в палате сразу же подняло настроение Железнова, Хватова и Доброва. Когда же она рассказала, что у нее в лесу около Балабаново собрано более трехсот ветеранов дивизии, которые уже обозначили полки и части, никто не мог сдержать своей радости.

– Спасибо тебе, Ирина Сергеевна! – потянулся к ней Железнов. – Дивизия тебе этого не забудет. – Он обнял ее и расцеловал.

– Ирина Сергеевна, дорогая, подойди ко мне, – глухо прозвучал голос Доброва. А когда она к нему подошла, он сжал ее руку и прошептал: – Прости меня, дурака, за ту глупость…

– Что вы, Иван Кузьмич. Да все это давно быльем поросло.

– Нет, Ириша, не поросло, а сидит, – он прижал руку к сердцу, – вот здесь сидит.

– Забудьте об этом, Иван Кузьмич.

Карпов стоял у двери и комкал в кармане письмо. «Надо сегодня же ей все рассказать. Иначе нельзя, совесть загрызет… Да, сегодня, только сегодня…»

– Значит, друзья, дивизия снова вступает в строй. Поздравляю вас! – сказал Яков Иванович.

Офицерская палата ответила ему одобрительным гулом.

Карпов переглянулся с Валентиновой, и они, поняв друг друга, вышли из палаты.

– Так что вы мне хотели сказать, Петр Семенович? – Ирина Сергеевна опустила глаза.

Карпов не успел ответить.

Над их головами взревели моторами и стремительно пронеслись два наших самолета.

104
{"b":"1184","o":1}