ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Разденьте пленного, – приказал Бойко Груздеву, – и ногами к печке! – А затем кивнул ординарцу, разинувшему рот на столь диковинного вояку: – Принеси-ка ему поесть чего-нибудь горяченького.

– А вы, – Железнов обратился к старшине Груздеву, – сейчас же здесь у землянки постройте свою группу. Я буду речь держать! – И улыбнулся.

Не прошло и минуты, как Груздев доложил, что разведчики построены.

– Дорогие боевые товарищи! Большое вам спасибо и за боевую службу и за языка. А сейчас отдыхайте. Каждому по чарке, – отдал он распоряжение капитану Слепневу, – и завтра каждого представить к награде.

Теплое отношение разволновало немецкого солдата, и все же это его не тронуло; сославшись, что он солдат и принял присягу на верность Фатерлянду, то военной тайны раскрыть не может. И лишь умелый подход опытного разведчика дивизии капитана Слепнева, прекрасно владевшего немецким языком и знавшего привычки и обычаи познанских немцев, заставил солдата в конце концов разговориться. Самое важное заключалось в том, что у солдат передовой отняли все обременяющее и за час до рассвета их полк снимается и уходит, оставляя на переднем крае лишь одну роту.

Расставшись с пленным, Железнов позвонил в армию. Командующий еще не спал, и Яков Иванович доложил, что разведчики достали языка, данные о противнике, полученные от пленного, и то, что решил с рассветом перейти в наступление.

– Я полагаю, что прорыв произведем успешно и с малыми потерями.

– Не хвались, едучи на рать, а хвались, пришедши с рати, – предупредил командарм. – Как используете аэросанный батальон?

– В преследовании. Я ожидаю встретить сопротивление на Гжати и еще более сильное на втором рубеже, на Сеже.

– Утверждаю. Желаю успеха! А пленного сейчас же отправьте к нам.

Теперь комдив, подобно режиссеру за пультом, был весь внутренне собранный и ожидал момента, чтобы произнести одно только слово: «Гром!», по которому мгновенно мощным «аккордом» ударит артиллерия, и под ее прикрытием двинутся на штурм врага танки и пехота. И вот так часов в пять ночи из полков сообщили: в траншеях переднего края противника шум.

– Разрешите скомандовать огонь? – спросил полковник Куликов.

Короткий, но мощный артиллерийский налет вскоре потушил и без того редкий вражеский огонь. Тут же с НП комдива по проводам понеслось в полки магическое слово: «Гром! Гром! Гром!»

Загрохотала артиллерия, взревели моторами танки, и через какие-то минуты за танками поднялись и ринулись вперед лыжные отряды полков.

А комдив уже готовил для наращивания удара эшелоны полков, держа про запас – для преследования – третий эшелон – аэросанный батальон, мощный отряд лыжников и артиллерию их сопровождения, приспособленную к движению по целине на полозьях.

Все шло по плану, разработанному генералом Железновым. Противник оторваться не успел. И генерал фон Мерцель часть главных сил посадил на промежуточный рубеж для прикрытия отходящих войск на Сежу. Но железновцы сбили и это прикрытие и, наседая ему на хвост, стремительно двинулись к Гжати. Фон Мерцелю ничего не оставалось делать, как выбросить на этот рубеж весь свой резерв.

Подобную ситуацию Железнов предвидел и в ходе наступления, уже находясь на новом НП, подтянул свои силы и ударил по рубежу на Гжати.

Противник не сдавался. И чтобы удержать за собой позиции на Гжати и прикрыть отход главных сил корпуса, генерал Мерцель бросил в контратаку все, чем располагал. Железнов этого только и ждал. Он полками Карпова и Кожуры сильно ударил по флангам немецкой дивизии, обошел ее главную группировку и заставил ее отступить.

Как только противник дрогнул и стал отходить, Железнов сразу же бросил наперерез отходящим частям и на их преследование аэросанный батальон и третьи эшелоны лыжников фланговых полков. Аэробронесани огнем и треском своих моторов навели на гитлеровцев ужас и страх. Не понимая, что за диковина их преследует, они бежали без оглядки, бросая по снегу изнемогших и раненых.

Когда лыжные отряды подошли к линии укрепленных пунктов Артюки – Стукалово, то и командованию дивизии и командирам полков казалось, что усталые лыжники около них залягут и не двинутся с места. Но тут совершилось неожиданное, что нередко бывает в бою, когда уставшему солдату кажется, что еще один шаг, еще один удар – задача дня будет решена, а там и долгожданная передышка.

Лыжники напрягли последние силы, увеличили скорость, с ходу ворвались и полностью овладели и Артюхами, и Стукаловым, а также и промежуточными между ними огневыми точками.

Видя усталость наступающих, Яков Иванович на этом рубеже приостановил наступление и отдал приказ закрепиться, накормить людей и дать отдых, а к утру подтянуться и готовиться к штурму Сежи.

Не успел он положить трубку, как зазвонил другой телефон: на проводе был командарм.

– В чем дело? Почему остановились? – В трубке слышалось возмущение. Якову Ивановичу не понравился этот гневный тон, и он, еле сдерживая себя, ответил:

– Докладываю: во-первых, люди очень устали, и я приказал дать им отдых, во-вторых, имею точные сведения, что противник подтянул корпусной резерв и им занял рубеж Сежи. Завтра с рассветом поведу наступление. А сейчас работают усиленные разведывательные группы и минеры.

Слышно было в трубке, как удрученно вздохнул командующий:

– Пусть будет так. Согласен… Но надо было все это предусмотреть заранее и наращивать удар не в промежутке, а на Гжати и с нее ночью стремительно двигаться к Сежи. Я уверен, вы этот рубеж взяли бы с ходу. На будущее это учтите. Все!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Ночью до воинов, в первую очередь до передовой, была доведена радостная весть, что гвардейская дивизия генерала Стученки после второго штурма взяла Гжатск.

Услышав это, вечно неунывающий Сеня хлопнул по плечу дремавшего прямо на снегу усатого Никифора Петровича и бурно выразил свой восторг:

– А мы чем хуже?!

Тот спросонья вскочил, вскинул автомат и громко скомандовал:

– Хенде хох! Нихт вон дер штелле!

И только хохот ребят удержал его от выстрела.

– Чего ржете?.. Вот уложил бы, и смеху конец. Разве можно на передовой так со спящим поступать? Во сне-то черт знает что снится. Вот меня фриц схватил, а я ему как выложу!.. Да потом на ихнем как гаркну – «Хенде хох!», и он капут. Ну, а ты чего тут орешь? – Никифор Петрович зыкнул на Семена.

– Вон гвардейцы генерала Стученки Гжатск взяли.

– Да ну?! – прогудел усатый. – А мы чего в овраге сидим? А? Что там у нас впереди? – и уперся взором в Айтаркина. Тот ответил:

– Говорят, Сежа.

– Сежа? – Галуза дернул ус. – Даешь Сежу!

И это крылатое «Даешь Сежу!» полетело вправо и влево, в тыл, по всем полкам дивизии. Дошло оно и до комдива и еще больше усилило в нем уверенность в успехе предстоящего утром боя.

Если ночью большая часть дивизии отдыхала, то ее комдив, комиссар и начальник штаба не спали, принимая решение и организовывая предстоящее наступление.

Утром, как только засерел рассвет, на передний край врага навалилась артиллерия. Потом приподнялись шапки лыжников «для атаки», и тут же загудели аэросани. Они носились на своих бешеных скоростях по буеракам, оврагам и низинам Артюхово – Стукалово и обратно, наводя своим ревом животный страх на противника.

А в это время под грохот артиллерии и вой аэросаней полк Карпова вслед за танками, прикрываясь лесами, рощами и балками, на лыжах обошел северный фланг позиции по Сежи, внезапно вышел на Тесово – Бурцевский большак, с ходу захватил мосты у Тесова и Ивановского и ударом в направлении Савенки перерезал противнику последний путь отхода на новый рубеж по реке Касни.

В Ивановском, из первой же полуразрушенной избы, выскочили ребята навстречу бойцам в белых халатах.

– Назад! Прибьют! – кричала ребятам женщина, но, услышав родную речь, бросилась к первому воину, обняла и поцеловала, да так, как целуют родного.

– Дорогие мои! Избавители вы наши! Бейте их, проклятых извергов, – причитала она и, скользя руками по белому халату Подопригоры, в изнеможении опустилась на колени. Подопригора и подоспевший Сеня подняли ее, отвели к избе и посадили на завалинку.

57
{"b":"1185","o":1}