ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Скоту щипать траву, склонив голову к земле…

Многие Таинства изведал каган, кормясь от мудрецов. Но одно оставалось не открытым до поры, покуда не взойдет он на трон: лишь после венчания открывался путь под купол башни. Там, под звездою, озарявшей Саркел, находился Венец Великих Таинств. Мудрецы, предупреждая его, говорили, что он может войти под купол, а может и не входить, если не испытает желания. От этого ничего не прибудет и ничего не убудет. Однако если каган решится подняться в подзвездное пространство, то испытает искушение Венцом Великих Таинств. Мол-де, все, что позришь там, не принимай за диво или наземное чудо. Великое да уместится в малом, а малое – в великом!

Как было не взойти, если подзвездный мир манил и прельщал ум, словно запретный плод в райском саду?

И вот, дождавшись часа, только что повенчанный, на трон Великий каган перешагнул заветный порог. Он ожидал позреть великое – собрание древних манускриптов, неведомые ему записи на стенах, излагающие высшие истины, наконец, изваяния из камня или золота или вообще нечто непознанное, неподвластное разуму. Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте, как вора, а затем испустить крик страха и изумления. Каган опомнился и низко поклонился по ритуалу, отвел взгляд. Перед ним был рохданит – Великий мудрец, знающий Пути божьи. Воистину говорили – великое да уместится в малом! Не сияющая звезда у горла, так бы никогда не признать в маленьком неопрятном человечишке того, пред кем преклонялись все учителя кагана в Иудее. Ко всему прочему, рохданит был неприятен лицом и хромоног, с покатых плеч свисал засаленный хитон, из-под которого торчали грязные босые ноги, на голове – шерстяной платок, побитый молью, седые пейсы засижены мухами. Но звезда рохданита блистала, как молния! Была она чиста, непорочна и, как всякое золото, внушала доверие. Великий мудрец вкушал рыбца, издающего зловоние.

– Вкуси со мной, – бесхитростно предложил рохданит и указал на стол. – Присядь… Если вознамерился взойти под купол, знать, голоден. Попотчую, чем бог послал.

Каган знал, что и трапеза эта есть ритуал, поскольку, что бы ни свершалось под звездой, все имело ритуальный, магический смысл, неведомый профанам. Богоподобный каган отщипнул рыбца и с трудом проглотил – пересохло в горле. Рохданит же, заметив это, всплеснул руками:

– Ах, беда! Мне бы прежде воды подать – я яства предложил. Подожди, сейчас…

Звездой своей посверкивая, он вытащил лохань с водой и ноги опустил, побулькал.

– Не почти за труд…

Каган в сей же миг присел перед рохданитом и трепетной рукой омыл худые ступни. Пока же он трудился, на голове своей ощутил руку Великого мудреца, от которой исходил огонь – то ли венец, то ли каленый обруч сковал виски и лоб. Свет перед очами колыхнулся и стал меркнуть.

– В глаза смотри! – приказал рохданит и вздернул подбородок кагана.

И он посмотрел…

Перед ним остался прежний рохданит – засаленный хитон, рыбьи кости в бороде, – но очи видели прекрасный лик! Он источал запах мирра – дух божественности. Слепила звезда у горла!

Великое да уместится в малом!

Изумленный каган оцепенел на миг, как недавно, пораженный срамом и мерзостью подзвездного владыки.

– Ну что, прозрел, слепец? – его благодушный голос замыкал уста. – Не отвечай… Ты получил Венец Великих Таинств. Не верь своим глазам, когда восходишь под звезду! Что увидишь здесь – все истинно, ибо отсюда я управляю миром. Пусть теперь дух твой очистится от скверны. Испей этой воды. Взалкай священной влаги! Ты ведь желал испить?

Великий мудрец толкнул к нему лохань. Каган приложился и стал пить. Скверная вода казалась ему сладчайшим медом и не усмиряла жажды. Он выпил всю лохань до дна, после чего рохданит поставил его на ноги, снял с полки два сосуда и щедрой рукой помазал кагана – лоб, горло, руки и ноги. После этого достал из старого сундука одежды – голубой хитон.

– Прими мой дар, но не носи его, а надевай, когда будешь ко мне являться. Ну и потом, когда придет твой смертный час, обрядишься, чтобы предстать перед богом Яхве.

– Повинуюсь, – проронил каган, принимая одежды.

Закончив ритуал, подзвездный владыка вновь стал есть рыбца.

– Ну, говори, все ли ладно в государстве?

Тут богоносный на миг очнулся.

– На Севере заря восстала! Столп света!

– Наблюдал, – проронил рохданит, поедая рыбца. – Не в первый раз наблюдал… Но утром заря все равно взойдет на Востоке.

– Хазария в смятении, – каган волновался. – А мой отец, чей престол я ныне принял, в смертный час произнес слова…

– Я слышал, – прервал Великий мудрец, – устами Аарона не господь говорил – убогий дух его. Потому он мертв, а ты теперь каган.

Всесильный рохданит был вездесущим. Или кто-то успел ему принести эту весть, пересказать слова умирающего кагана?

Если так, значит, в государстве, где всей духовной жизнью владеет богоносный, есть таинства, неведомые ему! Не сам же рохданит скакал на озеро Вршан, чтобы отца послушать, затем, вернувшись в башню, успел сварить рыбца и половину съесть. Неужели у Великого мудреца есть свои посыльные люди, которые входят в детинец, в башню, под звезду?! Да и судьба отца предрешена была не ритуалом, ибо он поцарствовал лишь половину срока, не им, наследником престола, а некой высшей, вездесущей силой – рохданитом, живущим под звездой!

Так кто же правит в государстве? Кто связывает с богом его избранников – хазар? Великий каган, высший царь и полубог? Или незримый рохданит – Великий мудрец?

– Ну полно сомневаться! – прервал размышления кагана рохданит. – Не терзай дух, не мучай разум. Под звездой нет лжи. Ты – всемогущий каган, ты богоподобен и поэтому владеешь Хазарией безраздельно. Я же невелик и мелок, жизнь моя в нищете и ничтожестве. Посмотри вокруг себя! Убогость, запустение… А вкушаю вот рыбца соленого, как распоследний гой. Ты же сидишь на злате и со злата вкушаешь. В сей же час оставлю башню, смешаюсь с толпой – ты меня не признаешь. А на тебя и позреть нельзя – в тот же миг настигнет смерть! Созерцать же рохданита в толпе может каждый, кому не лень… Так кто же всемогущий? Кто управляет жизнью?

– Ты, мудрейший! – воскликнул каган. – Ты, ясновидящий! Своих мыслей от тебя не скрыть!.. Да, Великий, мой облик сакрален, я учен Таинствам, но все это – малая толика того, чем владеешь ты! Правит же миром тот, кто познал все Таинства управления!

– Мне лестна речь твоя, – засмеялся подзвездный владыка. – Я знаю кое-что, но все это пустяк, говорить не стоит. Ты мне понравился, Иосиф! Развеселил, ей-богу! Знавал я многих из твоего рода, да ты первый такой: умом пытлив и волею горяч. Мне редко приходится смеяться. По обыкновению каганы, взойдя ко мне, поклоны бьют и языком едва ворочают от страха. Неужели я так грозен, а? – Он снова рассмеялся. – Люблю, когда меня боятся, но более, когда вижу сомневающийся разум, как у тебя!.. Поэтому я приоткрою тебе одну из моих тайн, как управлять миром. Ты же желаешь этого?

– Желаю, великомудрый! – воскликнул каган.

– Что ты изведал в Иудее от старых мудрецов, в том есть великий смысл. Но их рецепты стары, – продолжал рохданит. – Открытый тебе смысл бытия всего лишь богоподобно, но не есть суть бытия божьего. А божье, каган – это чувства, деяния души… Впрочем, прежде чем посвятить тебя в таинство, ответь мне: что ты более всего хотел бы познать? Какая мысль тебя тревожит? Что претит тебе управлять миром?

Смиряя восхищенное торжество мига, богоподобный ответил:

– Ты ведаешь тревогу, о, премудрый! Я мыслю погасить зарю, что воссияла над безмудрой Русью. Если этот народ выйдет из мрака, мне с ним не совладать. Покорив славян, я стану управителем всего окрестного мира!

Подзвездный владыка утер руки о хитон, сметая рыбьи кости, огладил бороду.

– Хорошо, богоносный. В самом деле, вижу, что ты терзаешься… Сейчас ты мыслишь так, как некогда царь Ирод. Этот государь, чтобы убить Христа-младенца, велел рубить всех детей в государстве. И что вышло? Погубил невинные души, но Христос остался цел и невредим. И ты был учен мудрецами так же, как царь Ирод. Однако, вижу я, умом ты проворнее его! И потому мысль убивать младенцев ты отринул и решил подкупить мужей, что служат русскому престолу и имеют вход ко княжичу. А подкупив, велеть им не голову отрубить младенцу, но так вскормить его, чтобы свет погас и более не возжигался.

25
{"b":"1188","o":1}