ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Зов Древних - uu.jpeg
Олаф Локнит
Зов Древних
(«Северо-Запад Пресс», 1998, том 44 «Конан и Зов Древних»)
ПРОЛОГ

Никто доподлинно не знал, почему и как получилось, что восемь веков назад Бреннан из рода Мабиданов вдруг оказался вдалеке от столицы, в глуши предгорных лесов, перемежаемых обширными болотами, на всеми забытом полуночном восходе. И не просто выехал прогуляться и поохотиться, а в один прекрасный день, собрав в одночасье лучших своих людей и почти все свое немалое имущество, снялся вдруг с насиженного места и крепко обосновался на новом, выстроив на диво мощный каменный замок — Фрогхамок.

Зачем было возводить столь грозную твердыню в провинции Темра (так назывался этот медвежий угол), о коей в столице упоминали, только если хотели привести пример чего-либо ужасно далекого, тихого и забытого всеми богами? Рыцари-дворяне, развлекаясь, иной раз заезжали в те места на охоту, но леса Темры, на взгляд столичного жителя, были до того необжиты и сумрачны — ни дорог тебе, ни тропинок, болота и буреломы, мрачные холмы, к тому же даль несусветная, — что скакать в такую глушь снова желающих не отыскивалось. За исключением Бреннана, разумеется.

Легенда гласила, что во время охоты Бреннан выехал на высокий холм, возвышающийся над всеми окрестностями, и его восхитил их живописный вид. На черном базальтовом камне на вершине холма сидела большая зеленая лягушка, которая вдруг громко заквакала, нарушив торжественность момента. Когда же Бреннан соскочил с коня, дабы прогнать мерзкое земноводное, лягушка приосанилась и рекла дворянину человеческим голосом о том, что ему следует переселиться на полуночный восход и возвести на этом самом холме замок. Восприняв, сие удивительное и чудесное приключение, как пророчество, Бреннан так и поступил, и за странный свой поступок был прозван благодарными потомками Бреннаном Блажным.

Дворяне на полуночном восходе не обитали: какой прок жить там, где нет ни полей, ни пажитей, ни толковых людей, из которых можно набрать военный отряд, ни трудолюбивых крестьян, из которых получатся верные крепостные? Местные жители, в основном пастухи овец и охотники, отличались нравом гордым и непокорным, жили небольшими деревнями и объединялись в кланы, без конца враждующие между собой. Были они сродни обитавшим по ту сторону гор киммерийским варварам, даже на языках говорили похожих, но киммерийцев не любили, как, впрочем, и те — горцев.

Темра — земля Гвинид на местном наречии — лежит в предгорьях, за Гандерландом, и отделена от него лесами, болотами и длинным отрогом Киммерийских гор. Горцы жили здесь еще до прихода хайборийцев, а когда те явились, вынуждены были потесниться. Несколько племен спустились с гор в долины, в нынешний Гандерланд, но гандеры выпроводили их обратно в горы. С тех пор, до самого включения Гандерланда в состав Аквилонии, густые леса наглухо отгородили предгорья от посторонних глаз. Общаться как-либо с внешним миром, особенно с гандерами, горцы зареклись. Но, испытав один раз на себе силу хайборийских мечей во времена похода аквилонцев на Киммерию, горцы благоразумно признали верховную власть тарантийского короля. Правда, присмотреть за ними из далекой столицы было некому, да и некогда. Там, где земля уже дыбилась горными отрогами, среди лесов открывались вдруг взгляду холодные и светлые, чистые, как слеза, большие лесные озера, питаемые горными родниками. На дюнах вокруг них встречались убогие селения рыбаков, которые выходили на промысел на кожаных лодках. Кожу поставляли диковинные водные звери, оставшиеся в этих водах с незапамятных времен, когда великий Западный океан покрывал возвышенные ныне места: ученые люди находили древние морские раковины даже на каменистых сухих водоразделах. Море схлынуло опять же в глухие темные эпохи, от которых и следа не осталось, кроме тех самых зверей, что приспособились к пресной воде и стали крупными и ленивыми, ибо вкусной жирной рыбы тут было в изобилии, а зубастые хищники как-то не прижились.

Даже столицы своей у этой провинции не было: местные жители в городах не нуждались, а ни один нобиль не желал ехать сюда, пусть и с привилегиями наместника. Строить какие-то укрепления, тем паче замки, и держать гарнизон было накладно и бессмысленно: никто не мог напасть на королевство с полуночного восхода. Киммерийцы почти никогда не покидали свои горы, а из разбойников Пограничного Королевства разве только совсем сумасшедший или отчаянный смельчак решился бы на обходной маневр по девственным чащобам. Налоги в казну жители края вносили исправно — натурой, больше с них нечего было взять. Да и много ли возьмешь? Одно владение где-нибудь в плодородном Пуантене давало едва ли меньше.

Таким образом, сказать, что поступок Бреннана стал неожиданным для столичной знати, значит не сказать ничего. Тогдашний король, будучи человеком хоть и медлительным, но весьма и весьма практичным, воспользовался случаем — взял и повелел королевским своим указом назначить Мабидана наместником в Темре, жаловал ему долю от взимаемых с населения налогов (благо жертвовать многим не пришлось) и поручил обустроить в новом замке уютную тюрьму для недовольных законной властью. От столицы далеко, местность дикая — не убежишь, и память о борце с тиранией быстрее заглохнет. С глаз долой, как говорится. Бреннан как-никак дворянин благородных кровей и высоких моралей, хоть и вел свою родословную от тех же диких горцев Темры, в политиканстве незамеченный, к монарху лояльный — справится. Пусть не слишком скучает в мрачных лесах.

При дворе о том событии посудачили, посудачили да и забыли о сумасброде Бреннане. А тот жил себе тихо в замке, народ окрестный не тревожил, не безобразничал, узников совести не мучил, вел с ними высокоученые беседы, но под замком держал крепким, независимости от метрополии или увеличения процента со взимаемых налогов не добивался. Прожил он долго, но, в конце концов, как и положено, умер.

А Фрогхамок простоял еще восемь веков. Немало поколений Мабиданов сменилось, но всегда один из детей наследовал именно этот замок и наместническую должность и оставался пожизненно здесь, в то время как братья его или сестры отправлялись за славой (или бесславием) в столицу, и немало имен Мабиданов можно обнаружить в хрониках королевства.

Так и длилось бы до конца времен, однако пять центур спустя сыну нынешнего наместника, Коннахта Мабидана, вздумалось отыскать ответы на старые-старые, уже давно никого не волновавшие вопросы: врут ли старые сказки, и откуда же Блажному Бреннану пришла блажь поселиться во Фрогхамоке?

Глава первая
«СЕДАЯ ЛЕГЕНДА»

В небольшом полукруглом покое старинной башни, возведенной в десяти полетах стрелы полуденнее холма, который нес на макушке тяжелую корону Фрогхамока, в утренний час, когда солнце почти выбралось из-за далеких гор и неярким золотистым глазом осторожно посмотрело в стрельчатое окно, поздним летом, после обязательных упражнений в мечном бое и посещения термы, отдыхали на ложах двое молодых людей, занятых неторопливой, как и подобает золотой молодежи, беседой за кубками старого вина и прохладного напитка из лесных ягод.

— Да, разумеется, природа северных земель величава и спокойна,— уверенно изрек первый — обладатель красивого сочного баритона, атлетически сложенный, но склонный к полноте, румяный, черноволосый и кудрявый молодой человек. Его звали Юний, он был главой анналов права при королевском Хранилище рукописей. Ныне проводил он ежегодный летний отдых от необременительных своих трудов в обществе друга.— Но ведь ты уже год не путешествовал, не посещал собраний в столице, даже в библиотеке тебя не встретишь. Почему, Септимий? Ты губишь себя во цвете лет! Септимий Мабидан, сын наместника, тоже молодой мужчина, золотоволосый, стройный, даже худощавый, пожалуй, с тонкими и острыми чертами привлекательного лица, выдающими его происхождение от горцев, вздохнув, несколько иронически ответил:

1
{"b":"119332","o":1}