ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не сам же я полезу на чердак бомбы доставать, — снова усмехнулся Сыч. — Твои ребята достали, Крестинин и Шабанов. Они достали, они и убрали в надежное место. Куда, я даже и не знаю. Так что у тебя эти заряды.

— Кто еще об этом знает?

— Ты — четвертый человек в мире.

Генерал походил по кабинету, посовался по углам и понял, что начинает суетиться. И мысль засуетилась, запрыгала с кочки на кочку, как заяц на болоте. Для того чтобы все просчитать и взвесить, требовались спокойная обстановка и время. Но одно обстоятельство вырисовывалось уже совершенно определенно.

— Это же авантюра, Коля! Это непрофессионально…

— Не спеши, князь, — остановил его полковник и из вальяжного, легкомысленного человека превратился в мужика-пахаря. — В белых перчатках хорошо ходить на парадах, а в бой лучше с голыми руками… Я убил двух хороших зайцев благодаря такой авантюре. Я, наконец, поставил проблему перед всей «опричниной». Ведь ее как бы не существовало! Пусть, наконец, поставят хоть какие-нибудь заслоны. Примут законы! А потом я заряды найду. Правда, только эти три… И не дай Бог, если, кроме них, через фабрику проходили еще. Я понимаю, метод провокации не совсем честный, но иначе меня не услышат. Что делать, если некоторые болезни без провокации никак не выявить? — Сыч развел руками. — Они же бьют себя в грудь — государственники! Так пусть похлопочут о государстве и о его безопасности. Вакуумные заряды в руках террористов заставят хлопотать! Почему, думаешь, Комендант жаждет встречи с тобой? Никогда не хотел и вдруг захотел?

— Звучит убедительно, — сдержанно заметил дед Мазай. — Ты, брат, наловчился в аппаратных интригах…

— К сожалению, это не моя идея, — вдруг признался полковник.

— Чья же?

— Твоих мужиков, а значит, можно считать, твоя… Крестинин предложил свой план операции — взорвать дудаевские спецслужбы изнутри. Причем по принципу действия вакуумной бомбы. Мы изымаем заряды из хранилища и мгновенно устраиваем тщательный обыск, ищем их целенаправленно, допрашиваем на этот предмет всех задержанных и арестованных, создаем полное впечатление, что заряды мы упустили. Хотели отследить потребителя и в результате потеряли предмет наблюдения. У них должна начаться большая разборка: кто и куда вывез бомбы. А накануне исчез Кархан с водителем! Смотри, что получается: едва он начинает переговоры с генералом Дрыгиным, тот сгорает в пожаре. Едва заряды привозят на фабрику — исчезает сам Кархан, а потом и заряды. Вся его компания попадает под подозрение, а она приличная и дел в Москве раскручивала очень много. Когда страсти раскалятся и охватят всю его структуру, мы выпускаем Кархана. Ему уже никто не поверит, что он попадал в руки ФСК и все это инспирировано Лубянкой. Он сработает, как детонатор. А после взрыва можно собирать осколки. Все будут на виду… План мне понравился, пустил в реализацию. Только Крестинин не догадывается, что одновременно взрыв этот потрясет и «опричнину». И пусть, не его забота.

Генерал походил за его спиной, заложив руки назад, поломал себе пальцы, но так и не мог скрыть обиды.

— Что же мне-то ничего не сказали?.. Вот сволочи! Будто и впрямь похоронили! Ну Крестинин! Ну Василек! Промолчал, гад!

— Зачем тебе эта головная боль? — хохотнул Сыч. — У тебя серьезнее дела предстоят. Сам Комендант соизволил!

— Это не твое дело, Коля! Он обязан был доложить!

— Он ни тебе, ни мне не обязан докладывать. И вообще, он в «Альфе».

— Ну да, правильно, я ведь теперь бывший служащий речного пароходства, — он пытался за сарказмом спрятать тоску. — Даже не капитан баржи — просто служащий, уволенный по сокращению штатов. Отрезанный ломоть… Никогда не думал, что я такой ревнивый и завистливый. Вот уж стал никому не нужен. Даже на новоселье нельзя пригласить всех, кого бы хотел. Разве что тебя, но мне рожа твоя и так надоела. «Мусорный ящик» смотреть не могу, газеты в руки брать стыдно, хотел дачу отремонтировать и пожить — нет дачи. Сижу — позвонить некому! И мне никто не звонит.

— Ну перестань, Сережа! Что за настроение? — попытался взбодрить Сыч. — Твои мужики без позволения деда Мазая шагу не ступят!

— Ладно врать-то! — отмахнулся генерал. — Не ступят… Целые операции вон разрабатывают за моей спиной!.. Кому я нужен? Знаешь, когда Кархан Катю захватил, во мне кровь забродила, злость появилась. А теперь чую, как становлюсь нудным стариком. Все плохо, всем недоволен, ворчу… Думал, Катя обрадуется, когда освободили. А она — с претензиями!.. И сейчас вон что вытворяет…

— Что она вытворяет?

— Ничего… Болтается без дела, целый день ждет Тучкова. Наконец узнала, что она — княжна! А Тучков, видите ли, князь!.. А какой он, к черту, князь? Тучковы такого и титула не знали. Нашла себе князя, дура. Историю бы открыла и почитала…

— Да, и проблемы же у тебя! — засмеялся Сыч, собираясь уходить. — Но ничего, завтра поговоришь с Комендантом, он тебе других навалит. Машина за тобой придет, встреча на конспиративной квартире.

Дед Мазай ощущал желание позлорадствовать и над Комендантом, но уже не оставалось сил.

— Чего он-то боится? — спросил уныло. — Я уж подумал, завтра в Кремль съезжу. Все радость для старика…

— Если Комендант боится — знает чего, — на прощание сказал Сыч.

— Но пасаран, — проворчал дед Мазай, закрывая за ним дверь.

Ничего особенного он не ждал от встречи с Комендантом — человеком незримым и малоизвестным в широких политических кругах. О нем говорили всякое, им были недовольны и левые и правые; он много чего знал и, видимо, кое-что мог. Мог, например, предложить генералу должность тайного советника или консультанта, ибо в новой ипостаси генерал не имел права появляться в высоких кругах: «воскрешение» Дрыгина могло стать политическим скандалом, очередной причиной для газет поиздеваться над службой безопасности, и так униженной и оскорбленной. Мог, наверное, рекомендовать советником в какое-нибудь посольство, где требуется человек, знающий шпионское ремесло, — это еще куда ни шло. Хоть какая-то живая работа.

А что еще можно предложить генералу ФСК в отставке, который вроде бы и умер и вроде бы еще жив?

С Комендантом дед Мазай встречался прежде, как и с Завлабом, всего один раз, при случайных обстоятельствах и тоже в Доме Советов. Только уже в девяносто третьем. Давно молчали танки у гостиницы «Украина», усмиренные спецподразделениями во главе с «Альфой», заглушили моторы БТРы и БМП, прекратив стрельбу после того, как почувствовали, что профессиональные вояки — люди серьезные: пришлось из одной машины сделать факел. Правда, еще постреливали снайперы-провокаторы из соседних зданий, исполняя чей-то приказ вызвать ответный огонь войск, да жаждущие крови бандиты, изображающие «народный» гнев к законодательной власти. И сама эта расстрелянная власть уже стояла на высоком парадном крыльце, выведенная из-под снарядов. Бойцы спецподразделений контролировали договоренность о прекращении огня, додавливали снайперов, разоружали защитников Дома Советов, а генерал тем временем бегал по знакомым уже этажам и искал однокашника по школе КГБ — своего тезку, который состоял в охране Хасбулатова. Почему-то казалось, что он погиб и каждый убитый походил на Серегу — у одного будто его руки, у другого — голова… И если он все-таки остался жив в этой бойне, его следовало переодеть и вывести из дворца в безопасное место, поскольку МВД был отдан приказ арестовать телохранителей руководства Верховного Совета. Дед Мазай наконец отыскал кабинет Хасбулатова, но охраны с ним уже не было. Вместо нее стоял Комендант со своими сотрудниками, присланный арестовать спикера и вице-президента. Генерал, обряженный, как и все бойцы «Молнии», в бронежилет, каску, а тем более еще и с маской на лице, ничем не отличался от рядового.

— Где ваша личная охрана? — спросил он спикера… Хасбулатов, одетый во все белое, держался гордо, как истинный горец, и, кажется, презирал все, что творилось сейчас вокруг него, и потому никого не слышал.

Комендант вдруг надвинулся на деда Мазая — каменнолицый, тяжелый и суровый, как Будда. Его сотрудники потянули автоматы из-под плащей.

44
{"b":"1195","o":1}