ЛитМир - Электронная Библиотека

Законная жена выдерживала тяжести, помыкание и деспотизм до конца августа, ни разу не пикнула, на пожаловалась, а если что и говорила покровителю Бауди, то вряд ли получала утешение: подобное положение женщины — вполне нормальное для Востока. В сентябре у Грязева заканчивался срок работы, условленный в контракте, однако это ничего не значило и он не обольщался, что ему пожмут руку, выплатят заработанное, выправят документы на обратный путь и посадят на туристский теплоход вместе с русскими «челноками». Сам контракт вроде бы уже был забыт, начальник центра «Шамиль» все чаще заговаривал, что пора бы уже подбирать в диверсионную группу на новый курс обучения кандидатов, прошедших первоначальную подготовку в общей массе курсантов. Распоряжений таких не давал, но в присутствии Грязева как бы мимоходом высказывал эту мысль, одновременно выражая тем самым похвалу инструктору, дескать, молодец, из этих увальней, кичливых, самоуверенных наемников, возомнивших себя «дикими гусями», сделал настоящих бойцов, способных действовать всей группой, тройками и в одиночку. Иногда он, как школьный инспектор, присутствовал на занятиях по тактико-специальной подготовке, наблюдал с интересом, однако и в его глазах виделся кошачий блеск. А Грязев играл «преддембельское» настроение, слегка развеял вечно мрачный вид, хоть изредка, в строгой форме, но балагурил с курсантами и, вызывая на конкретный разговор начальника центра, намекал, что пора бы готовиться к отвальной.

И тут произошло событие, которого Саня не предполагал и которое вышибло его из колеи. В последнюю субботу августа, он, как всегда, поехал на казенной машине в Култалан с очередным донесением и просьбой подстраховать его документами и транспортом в момент выхода из игры. Для этой цели он разработал специальную операцию для отработки перехода границ в горных условиях с выходом в Иран, где должен был уничтожить выпестованных диверсантов и уйти в Грузию. При согласии руководства с таким планом в Иране его должен был ожидать человек в условленном месте, поскольку спускаться с гор на дороги без документов было рискованно. Это не по Сибири от ОМОНа бегать, с иранскими ребятами не поиграешь в кошки-мышки, у них патронов много, стрелять научились… На городском базаре он, как всегда, сделал сначала разведочный маршрут, заметил торгующего резидента и стал делать хозяйственные покупки. Сторговал половину только что зарезанного барашка, круг сыра, говяжью печенку, взвалил все на законную жену и пошел искать свинину, которую изредка и тайно продавали потомки некрасовских казаков, живущих в Турции еще с Булавинского восстания. Валя-Лариса, как и положено, шла позади и в рабской покорности несла свою ношу — куда иголка, туда и нитка. Обычно краем глаза он посматривал за ней, чтобы далеко не отстала в сутолоке, не потерялась на восточном крикливом базаре, и если отставала, то Саня останавливался и делал вид, что разглядывает товар. В этот же раз через головы народа он заметил круг, в котором плясали какие-то горцы в бешметах, увлекся, зачесались ноги — и забыл о жене. А когда оглянулся, ее уже не было.

Ходить белой женщине по Турции, особенно по ее окраинным землям, было небезопасно; говорили, что их попросту воруют и увозят в горы как наложниц. Это было не совсем плохо — потерять свой «хвост» и хоть раз ощутить себя свободным, может, даже поплясать с горцами. А если ее какой-нибудь дурак похитил, так и вовсе можно сорваться с привязи и пожить в одиночестве хотя бы последние недели до «дембеля»: донесения приходилось писать и шифровать в туалете!.. Но что-то екнуло в душе, жалость смешалась с неудовольствием, и Саня повернул назад. Жену он выводил «на люди» в черных одеждах и чадре, из-под которой виднелись одни глаза, и лишь по зеленому кошачьему блеску можно было признать в ней белую женщину — вряд ли кто разглядит в толчее и вряд ли кто украдет. Значит, что-то случилось!..

Дважды он пробежал по тем местам, где в последний раз видел ее и где потерял, и лишь на третий нашел. Валя-Лариса полулежала на циновке возле грязной, обшарпанной стены дома, подложив под голову ковровые переметные сумы с покупками. Над нею хлопотала старая турчанка, давала пить, прыскала в лицо и что-то тараторила на своем языке. Снятой с головы чадрой был подпоясан низ живота, а развившийся жгут тяжелых каштановых волос лежал на мостовой. Бескровные губы, вдруг запавшие щеки, приоткрытый рот, ловящий знойный воздух…

Но в ее глазах он в первый раз увидел промелькнувшую радость.

— Спасибо, — по-турецки сказала она старухе, указала на Саню. — Мой муж! Спасибо!

Турчанка что-то еще потараторила, указывая то на живот Вали-Ларисы, то на переметные сумы и ушла, не взглянув на Саню.

— Что с тобой? — спросил он, присаживаясь возле, — мимо шли люди, задевали, толкали его в спину.

— Все в порядке, — слабо проговорила она. — Тепловой удар, перегрелась…

— Неправда! Тебя ударили? Упала?..

— Нет-нет! Все хорошо, милый.

— А почему перевязан живот?

— Чтобы легче дышать на жаре, такой обычай… — солгала она. — Сейчас я встану. И пойду.

И тут до него дошло. Ожгло будто порохом от выстрела в упор.

— Ты… беременна? Ты забеременела?!

Валя-Лариса промолчала, отвернулась. Саня взял ее голову, повернул к себе — она закрыла глаза, из-под сжатых выпуклых век потекли слезы.

— Что же ты молчала? — теряясь в неопределенных чувствах, пролепетал он. — Могла бы сказать…

— Зачем? — Она попыталась встать на ноги, держась за стену. Саня запоздало помог. — Пойдем, мне уже хорошо.

Она потянулась за переметными сумами и даже намеревалась сделать рывок, чтобы забросить на плечо. Грязев отнял ношу:

— Тебе нельзя поднимать тяжести! Ты что?..

— Можно, — упрямо проговорила она. — Даже нужно. Дай мне! Дай!

— Не дам! И не скандаль на базаре, — по привычке сделал он нравоучение. — Женщинам не позволено скандалить…

Валя-Лариса сощурилась, убирая волосы, усмехнулась бледными губами.

— Пожалел? Пожалел, да? Спасибо, о, превосходный муж. О, мой благодетель!

В глазах ее отметилась только боль и горькая, тусклая усмешка — злости как ни бывало…

— Отдай мне сумки! — потребовала она, — Мне нужно таскать тяжести. Чем тяжелее, тем лучше. Здесь тебе не Россия. Нет больниц, где делают аборты.

— Ты что? — как-то туповато и обескураженно спросил Саня. — Тебе не нужен ребенок? Ты хочешь… аборт?

— А тебе он нужен? — со скрытой тоской спросила Валя-Лариса. — О чем ты говоришь? Какой к черту!..

— Но я — муж! — заявил он. — Следовало бы спросить меня!

— Спросить? — Она попыталась рассмеяться — не получилось, болел живот. — Тебя женили на мне — не спросили… Муж! Объелся груш…

Саня забросил сумы на плечо, взял ее за руку, как берут невольниц, и повел сквозь толпу к машине, оставленной на стоянке. Там усадил жену на заднее сиденье, включил кондиционер. Пока шел, был полон мыслей и слов, но тут сидел рядом и не знал, что сказать. Валя-Лариса откинулась на спинку, вытянула ноги и замерла, положив руки на свой, еще никак не выделявшийся живот.

— Сколько месяцев уже? — наконец спросил Саня.

— Кажется, два, — не сразу ответила она. — Или около этого… Еще не поздно.

На короткий миг он подумал, что ее беременность — провокация, попытка таким образом оставить его в центре, продиктованная Бауди, однако он тут же открестился от этой мысли: привыкший к постоянному контролю за обстановкой разум уже замыкался на подозрительности и фантазировал черт знает что. Будь так, она бы не старалась избавиться от беременности, напротив, давно бы и с радостью сообщила об этом.

— Почему ты не хочешь ребенка? — спросил Саня. — Боишься потерять свою… работу?

— Детей рожают от любви, — просто сказала Валя-Лариса.

— А ты еще можешь это делать? Способна на такие чувства?

Наверное, ей было нечего ответить, а возможно, она не хотела говорить с ним о том, о чем не сказано было ни слова ни в инструкциях, ни в контракте. Ее беременность сейчас становилась лишней обузой, усложнением обстоятельств выхода из игры, и следовало бы, наоборот, поддакивать ей, поощрять намерения… Но не поворачивался язык: это была первая женщина в мире, которая зачала от него. И вместе с этим как бы зачала в нем отцовские чувства, ибо он испытывал желание и стремление защитить еще не родившееся дитя.

68
{"b":"1195","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Фотография. Искусство обмана
Айрис Грейс. История особенной девочки и особенной кошки
Мститель Донбасса
Блокчейн от А до Я. Все о технологии десятилетия
Навигаторы Дюны
Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга
Мой любимый демон
За них, без меня, против всех