ЛитМир - Электронная Библиотека

Он ловко отсоединил «когти» от безвольно обвисших тонких запястий и легонько коснулся кончиками пальцев бледного лица. Ненавязчивый, но собственнический жест.

– Гм... Может, нежности потом?! Ты ее за сколько времени при переломах на ноги поставишь? Кажется, я хруст костей слышал.

– Весь вопрос в том, как ее со скалы спустить.– Тираэль вздохнул и принялся расстегивать ремни на груди Алессьер.– К сожалению, вас, молодой д’эссайн, ищут некие личности из столицы сидхе. Поэтому пришлось назначать встречу именно в столь труднодоступном месте.

Куртка девушки разошлась, обнажив грудь, едва прикрытую полосками тонкого белого хлопка.

– Между прочим, я даже не спрашиваю, что вы успели натворить за столь недолгое пребывание в городе, если подняли на уши всех тамошних сидхе. Вас узнали. Думаю, не стоит сомневаться, что вас будут искать, пока не найдут. И не убьют. А также всех, кто окажется рядом. Так, на всякий случай.

Эльф стащил клинки и куртку с плеч сидхе и перевернул девушку на живот, осторожно касаясь длинного, идущего через всю спину кровоподтека, похожего на след от удара хлыстом.

Я вместе с ним склонился над Лесс. Так, два ребра сломано, к г’р’макси их. Обширные кровоподтеки – неприятнее, с внутренними кровотечениями я ничего не смогу сделать. Почти ничего.

– Я не знаю, с чего жители ночи решили объявить мне K’yanse,[5] но искренне считаю, что они первые напросились. Тем более что наглые действия спецслужб на чужой территории, по-моему, крайне близки к объявлению войны – а ночные никогда не были готовы к серьезной войне на истребление. По крайней мере, в мое время. Не то оснащение.

– А не понравились вы им, по-видимому,– качнул головой эльф.– А еще и Лесс у них как заноза в заднице последние семьдесят с лишним лет. Просто получилось так, что именно вам двоим не посчастливилось оказаться в одном месте в одно время.

– Я у них заноза в заднице еще со времен обучения,– раздался слабый голос пришедшей в себя сидхе.– Тираэль, перестань занудствовать и читать ребенку нотации, лучше помоги.

– Лучше не шевелись и не комментируй процесс, здоровее будешь.– Эльф легонько провел пальцами по затылку девушки и вдруг резко надавил на невидимую под растрепавшимися волосами точку на шее. Алессьер только вздохнула и сразу же обмякла.– Ничего, пока отдохнет, зато мешать не будет, а то так начнет комментариями сыпать, что не только вылечить – добить захочется.

– Добрые вы все,– вмешался я.– Тир, будь другом, глянь, не привлекло ли это представление с грифоном и сидхе в главных ролях кучу излишнего внимания к нашим скромным персонам? Спускаться вниз с раненой сидхе в общество падальщиков было бы весьма печально.

Как только эльф отвернулся и отправился обозревать окрестности, я заслонил сидхе и браслет на ее руке даже от его случайного взгляда. Пробежав пальцами по поверхности браслета, я резко ткнул средним пальцем прямо в нахально уставившийся на меня глаз. Подцепил ногтем и вытянул несчастное око на пару сантиметров над поверхностью браслета. Затем выудил из-за пояса очень короткий и очень острый ножик. Полоснул по коже Алессьер, прямо над треснутыми ребрами. С помощью браслета соединил ребра и скрепил их. Теперь еще часов восемь – и срастутся, в том числе и благодаря тому, что браслет должен чуть-чуть подкорректировать ее обмен веществ. Оставалось лишь сжать края раны и капнуть туда немного моей крови. Зажило прямо на глазах, оставляя за собой лишь тонкий шрамик – как и рана на моей руке. После этого я вернул глазик на место и сел как ни в чем не бывало. На все про все ушло две минуты, и эльф ничего не заметил.

– Все чисто. Теперь же не отвлекай меня от этой беспокойной сидхе.

– Не отвлекаю. Впрочем, с ней все не так плохо, как показалось на первый взгляд,– ребра все-таки уцелели. Чудом, конечно. Спускаться когда будем? Нам до утра нужно вернуться в один маленький трактир, иначе количество любопытных идиотов грозит увеличиться выше всех пределов. Уточню на всякий случай: любопытный идиот отличается от простого любопытного тем, что обычно он или увечный, или мертвый. Так как я пообещал одному чересчур наглому трактирщику, что всякий любопытный будет размазан по стенке,– деревню жалко.

Эльф бесстрастно – и как у него это получается? – осмотрел сидхе. Потом посмотрел на меня, и во взгляде этом читалась смесь недоверия, удивления и насмешки над моими тайнами, приправленная толикой презрения и чувства собственного превосходства. Вот за это я и не люблю эльфов. Для того чтобы убедить хоть одного сына леса[6] в том, что ты чего-либо стоишь, требовалось держать на себе его внимание в течение пяти—семи лет. Для того же чтобы на тебя обратила внимание вся их раса – нужно нечто из ряда вон выходящее, к примеру, в одиночку уничтожить такого противника, с которым бы не справилась эльфийская армия в полном составе.

– А теперь, по-моему, пора привести ее в чувство, чтобы наконец ты мог рассказать нам, зачем мы сюда лезли.

– Вообще-то она с минуты на минуту сама очнется – все же та точка на ее шее отключает совсем ненадолго. Больше не выйдет, разве что прибегнуть к удару чем-нибудь тяжелым по затылку.

– Ничего, Тираэль, я это тебе еще припомню,– подала голос Лесс, смотревшая на нас сквозь растрепанные пряди волос.– Еще раз попытаешься – и при пробуждении я тебя прибью лично.

– Видишь, нужно не пытаться, а сразу бить так, чтобы она при пробуждении и слова сказать не могла,– надоумил я оторопевшего эльфа.

Сидхе, похоже, сильно разозлилась и метнула в меня маленький плоский треугольник, причем неплохо заточенный. Треугольник этот успел срезать у меня прядь волос перед тем, как я зажал его между пальцами, попутно поймав руку сидхе в стальной захват.

– Слушай, напомни – у нас в контракте не были упомянуты штрафы за нанесение вреда здоровью?

– Напоминаю: были. Так сколько ты мне за сломанное ребро должен? Так и быть, можешь вычесть из штрафа стоимость, в которую ты оценишь ущерб, причиненный твоему здоровью остриженной прядью волос.

– И еще рядом глубоких инфицированных ран, нанесенных одним представителем хищной двуногой расы? Кстати, о каком переломе ты говоришь? Я у тебя никаких переломов не заметил, хоть и смотрел очень внимательно.

– Предъявите товар лицом, то есть глубокие инфицированные раны,– «ласково» улыбнулась сидхе, перевернувшись на бок так, что ее грудь едва не выскользнула из-за тонких полосок так называемого белья.– А перелом был зафиксирован одним из лечебных амулетов. Уверена, благодаря ему и моей повышенной регенерации там от перелома осталась в лучшем случае трещина, но активно двигаться это мне мешает. К сожалению, сейчас это можно квалифицировать как ограниченную дееспособность.

Перевели дыхание, успокоились. Тихо жалею, что это подобие нижнего белья нам снимать так и не пришлось. Хотя, конечно, оно мало что скрывает, скорее подчеркивает. Я подумал и все-таки отпустил захват.

– Ой, вы будете смеяться, но ни один суд не примет показания подобного «лечебного амулета», потому что они корректируются очень легко – буквально несколькими нажатиями пальцев, если, конечно, знать, куда нажимать. К сожалению, судя по его показаниям, ограничения дееспособности касаются лишь некоторых двигательных функций, которые не являются абсолютно необходимыми во время нашего похода. Кроме того, те же показания сообщают о том, что в течение суток повреждения, приводящие к нынешнему ограничению дееспособности, будут исцелены. Впрочем, для того чтобы ограничение дееспособности продлилось как можно меньшее время, я приму некоторые дополнительные меры.

Я скинул с себя балахон, попутно убедившись, что мускулатура восстанавливается со скоростью, превышающей расчетную в полтора раза, и я уже могу поспорить силой с людским чемпионом. Рельефа пока недостаточно, чтобы он был заметен через относительно свободную одежду, но он уже есть, что не может не радовать. Тем же окровавленным коротким ножиком я вырезал из ткани на груди широкую полосу – как раз чтобы можно было наложить на грудь... то есть, конечно, на ребра Алессьер тугую повязку. Из балахона же получится неплохой плащик. Теперь.

вернуться

5

Месть, до последней капли крови, обычно объявляется одним родом сидхе другому роду, до полного истребления. В данных условиях этот термин немного некорректен, но другого у меня, увы, нету.

вернуться

6

Дети леса – эльфы, появившиеся из глубин лесов, куда никогда не ступит нога человека. Если меня не подводит память, то основа их религии – цикл перерождений и вечное течение жизни. Дети ночи – сидхе, известные также как «ночные» эльфы. В глубине души таят смертельную обиду на своих дневных собратьев. По легенде обязаны своим существованием Sid’Dhae, эльфу-изгнаннику, само имя которого у светлых табуировано. Ведут преимущественно ночной образ жизни. Дети камня – гномы, пришедшие из глубин гор. Рудокопы, неплохие техники, поклонники экстравагантных причесок и длинных бород. Талантливые механики и техники. Когда я еще был жив, начинали активно осваивать технологию пара. Думаю, что услышанный как-то термин «паропанк» хорошо описывает гнома-техника. Дети песка – орки, весьма теплолюбивый народ. Есть слухи, что они находятся в родстве с троллями. Впрочем, это только слухи. Кожа орков очень плотная и на ощупь напоминает резину. По цвету и оттенку кожи можно узнать многое как о происхождении, так и о касте конкретного орка. Физически сильны. Дети льда – тролли, жители ледяных пустынь севера. При потеплении резко глупеют, что не мешает им иногда добираться и до огненных пустынь. Всеядны. Средний рост – три метра, встречаются и экземпляры, чей рост превышает пять метров. Ходят легенды о «великом тролльем дедушке», рост которого исчисляется десятками, если не сотнями метров. Дети крови – вампиры. Проклятие, которое заставляет их пить кровь и зависеть от крови, как от наркотика… хотя слово «наркотик» не передает и десятой доли связи между вампирами и кровью... проклятие дает им право зваться детьми крови. И никто и никогда не оспаривал этого права. Дети хаоса – эттины. Два разума, две головы... Два пищевода, две кровеносных системы. Но одно тело и... гм... органы ввода-вывода. Хотя при этом – два набора генов в одном теле. Странные существа, находящиеся в шатком равновесии с собой. Несмотря на это – блестящие... гуманитарии. Дети ветра – люди. Совершенно непостоянные. Беспокойные. Дурные, чего уж стесняться. Но несмотря на это – хронически вызывающие расположение у других рас. Вон Лесс сказала, что даже сидхе относятся к ним, как к детям,– а это многого стоит. Дети ужаса – д’эссайны. Наша любовь к страху, подсознательному и сознательному, манипуляции инстинктами… Ладно, прекращаю заниматься самовосхвалением. По большому счету, это прозвище крайне оправданно. Дети воды – кэрсы. Великие мореплаватели, живут обособленно далеко на востоке. В полной изоляции.

21
{"b":"12","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Летний дракон. Первая книга Вечнолива
Как взрослые люди
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Акренор: Девятая крепость. Честь твоего врага. Право на поражение (сборник)
Железный Человек. Экстремис
Роковой соблазн
Кармический менеджмент: эффект бумеранга в бизнесе и в жизни
Сердцеедка без опыта
Солнечная пыль