ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мягкий босс – жесткий босс. Как говорить с подчиненными: от битвы за зарплату до укрощения незаменимых
Естественная история драконов: Мемуары леди Трент
Таинственный портал
Искусство добывания огня. Для тех, кто предпочитает красоту природы городской повседневности
Любить Пабло, ненавидеть Эскобара
Тамплиер. Предательство Святого престола
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
48 причин, чтобы взять тебя на работу
Карнакки – охотник за привидениями (сборник)

Он ловко отсоединил «когти» от безвольно обвисших тонких запястий и легонько коснулся кончиками пальцев бледного лица. Ненавязчивый, но собственнический жест.

– Гм... Может, нежности потом?! Ты ее за сколько времени при переломах на ноги поставишь? Кажется, я хруст костей слышал.

– Весь вопрос в том, как ее со скалы спустить.– Тираэль вздохнул и принялся расстегивать ремни на груди Алессьер.– К сожалению, вас, молодой д’эссайн, ищут некие личности из столицы сидхе. Поэтому пришлось назначать встречу именно в столь труднодоступном месте.

Куртка девушки разошлась, обнажив грудь, едва прикрытую полосками тонкого белого хлопка.

– Между прочим, я даже не спрашиваю, что вы успели натворить за столь недолгое пребывание в городе, если подняли на уши всех тамошних сидхе. Вас узнали. Думаю, не стоит сомневаться, что вас будут искать, пока не найдут. И не убьют. А также всех, кто окажется рядом. Так, на всякий случай.

Эльф стащил клинки и куртку с плеч сидхе и перевернул девушку на живот, осторожно касаясь длинного, идущего через всю спину кровоподтека, похожего на след от удара хлыстом.

Я вместе с ним склонился над Лесс. Так, два ребра сломано, к г’р’макси их. Обширные кровоподтеки – неприятнее, с внутренними кровотечениями я ничего не смогу сделать. Почти ничего.

– Я не знаю, с чего жители ночи решили объявить мне K’yanse,[5] но искренне считаю, что они первые напросились. Тем более что наглые действия спецслужб на чужой территории, по-моему, крайне близки к объявлению войны – а ночные никогда не были готовы к серьезной войне на истребление. По крайней мере, в мое время. Не то оснащение.

– А не понравились вы им, по-видимому,– качнул головой эльф.– А еще и Лесс у них как заноза в заднице последние семьдесят с лишним лет. Просто получилось так, что именно вам двоим не посчастливилось оказаться в одном месте в одно время.

– Я у них заноза в заднице еще со времен обучения,– раздался слабый голос пришедшей в себя сидхе.– Тираэль, перестань занудствовать и читать ребенку нотации, лучше помоги.

– Лучше не шевелись и не комментируй процесс, здоровее будешь.– Эльф легонько провел пальцами по затылку девушки и вдруг резко надавил на невидимую под растрепавшимися волосами точку на шее. Алессьер только вздохнула и сразу же обмякла.– Ничего, пока отдохнет, зато мешать не будет, а то так начнет комментариями сыпать, что не только вылечить – добить захочется.

– Добрые вы все,– вмешался я.– Тир, будь другом, глянь, не привлекло ли это представление с грифоном и сидхе в главных ролях кучу излишнего внимания к нашим скромным персонам? Спускаться вниз с раненой сидхе в общество падальщиков было бы весьма печально.

Как только эльф отвернулся и отправился обозревать окрестности, я заслонил сидхе и браслет на ее руке даже от его случайного взгляда. Пробежав пальцами по поверхности браслета, я резко ткнул средним пальцем прямо в нахально уставившийся на меня глаз. Подцепил ногтем и вытянул несчастное око на пару сантиметров над поверхностью браслета. Затем выудил из-за пояса очень короткий и очень острый ножик. Полоснул по коже Алессьер, прямо над треснутыми ребрами. С помощью браслета соединил ребра и скрепил их. Теперь еще часов восемь – и срастутся, в том числе и благодаря тому, что браслет должен чуть-чуть подкорректировать ее обмен веществ. Оставалось лишь сжать края раны и капнуть туда немного моей крови. Зажило прямо на глазах, оставляя за собой лишь тонкий шрамик – как и рана на моей руке. После этого я вернул глазик на место и сел как ни в чем не бывало. На все про все ушло две минуты, и эльф ничего не заметил.

– Все чисто. Теперь же не отвлекай меня от этой беспокойной сидхе.

– Не отвлекаю. Впрочем, с ней все не так плохо, как показалось на первый взгляд,– ребра все-таки уцелели. Чудом, конечно. Спускаться когда будем? Нам до утра нужно вернуться в один маленький трактир, иначе количество любопытных идиотов грозит увеличиться выше всех пределов. Уточню на всякий случай: любопытный идиот отличается от простого любопытного тем, что обычно он или увечный, или мертвый. Так как я пообещал одному чересчур наглому трактирщику, что всякий любопытный будет размазан по стенке,– деревню жалко.

Эльф бесстрастно – и как у него это получается? – осмотрел сидхе. Потом посмотрел на меня, и во взгляде этом читалась смесь недоверия, удивления и насмешки над моими тайнами, приправленная толикой презрения и чувства собственного превосходства. Вот за это я и не люблю эльфов. Для того чтобы убедить хоть одного сына леса[6] в том, что ты чего-либо стоишь, требовалось держать на себе его внимание в течение пяти—семи лет. Для того же чтобы на тебя обратила внимание вся их раса – нужно нечто из ряда вон выходящее, к примеру, в одиночку уничтожить такого противника, с которым бы не справилась эльфийская армия в полном составе.

– А теперь, по-моему, пора привести ее в чувство, чтобы наконец ты мог рассказать нам, зачем мы сюда лезли.

– Вообще-то она с минуты на минуту сама очнется – все же та точка на ее шее отключает совсем ненадолго. Больше не выйдет, разве что прибегнуть к удару чем-нибудь тяжелым по затылку.

– Ничего, Тираэль, я это тебе еще припомню,– подала голос Лесс, смотревшая на нас сквозь растрепанные пряди волос.– Еще раз попытаешься – и при пробуждении я тебя прибью лично.

– Видишь, нужно не пытаться, а сразу бить так, чтобы она при пробуждении и слова сказать не могла,– надоумил я оторопевшего эльфа.

Сидхе, похоже, сильно разозлилась и метнула в меня маленький плоский треугольник, причем неплохо заточенный. Треугольник этот успел срезать у меня прядь волос перед тем, как я зажал его между пальцами, попутно поймав руку сидхе в стальной захват.

– Слушай, напомни – у нас в контракте не были упомянуты штрафы за нанесение вреда здоровью?

– Напоминаю: были. Так сколько ты мне за сломанное ребро должен? Так и быть, можешь вычесть из штрафа стоимость, в которую ты оценишь ущерб, причиненный твоему здоровью остриженной прядью волос.

– И еще рядом глубоких инфицированных ран, нанесенных одним представителем хищной двуногой расы? Кстати, о каком переломе ты говоришь? Я у тебя никаких переломов не заметил, хоть и смотрел очень внимательно.

– Предъявите товар лицом, то есть глубокие инфицированные раны,– «ласково» улыбнулась сидхе, перевернувшись на бок так, что ее грудь едва не выскользнула из-за тонких полосок так называемого белья.– А перелом был зафиксирован одним из лечебных амулетов. Уверена, благодаря ему и моей повышенной регенерации там от перелома осталась в лучшем случае трещина, но активно двигаться это мне мешает. К сожалению, сейчас это можно квалифицировать как ограниченную дееспособность.

Перевели дыхание, успокоились. Тихо жалею, что это подобие нижнего белья нам снимать так и не пришлось. Хотя, конечно, оно мало что скрывает, скорее подчеркивает. Я подумал и все-таки отпустил захват.

– Ой, вы будете смеяться, но ни один суд не примет показания подобного «лечебного амулета», потому что они корректируются очень легко – буквально несколькими нажатиями пальцев, если, конечно, знать, куда нажимать. К сожалению, судя по его показаниям, ограничения дееспособности касаются лишь некоторых двигательных функций, которые не являются абсолютно необходимыми во время нашего похода. Кроме того, те же показания сообщают о том, что в течение суток повреждения, приводящие к нынешнему ограничению дееспособности, будут исцелены. Впрочем, для того чтобы ограничение дееспособности продлилось как можно меньшее время, я приму некоторые дополнительные меры.

Я скинул с себя балахон, попутно убедившись, что мускулатура восстанавливается со скоростью, превышающей расчетную в полтора раза, и я уже могу поспорить силой с людским чемпионом. Рельефа пока недостаточно, чтобы он был заметен через относительно свободную одежду, но он уже есть, что не может не радовать. Тем же окровавленным коротким ножиком я вырезал из ткани на груди широкую полосу – как раз чтобы можно было наложить на грудь... то есть, конечно, на ребра Алессьер тугую повязку. Из балахона же получится неплохой плащик. Теперь.

вернуться

5

Месть, до последней капли крови, обычно объявляется одним родом сидхе другому роду, до полного истребления. В данных условиях этот термин немного некорректен, но другого у меня, увы, нету.

вернуться

6

Дети леса – эльфы, появившиеся из глубин лесов, куда никогда не ступит нога человека. Если меня не подводит память, то основа их религии – цикл перерождений и вечное течение жизни. Дети ночи – сидхе, известные также как «ночные» эльфы. В глубине души таят смертельную обиду на своих дневных собратьев. По легенде обязаны своим существованием Sid’Dhae, эльфу-изгнаннику, само имя которого у светлых табуировано. Ведут преимущественно ночной образ жизни. Дети камня – гномы, пришедшие из глубин гор. Рудокопы, неплохие техники, поклонники экстравагантных причесок и длинных бород. Талантливые механики и техники. Когда я еще был жив, начинали активно осваивать технологию пара. Думаю, что услышанный как-то термин «паропанк» хорошо описывает гнома-техника. Дети песка – орки, весьма теплолюбивый народ. Есть слухи, что они находятся в родстве с троллями. Впрочем, это только слухи. Кожа орков очень плотная и на ощупь напоминает резину. По цвету и оттенку кожи можно узнать многое как о происхождении, так и о касте конкретного орка. Физически сильны. Дети льда – тролли, жители ледяных пустынь севера. При потеплении резко глупеют, что не мешает им иногда добираться и до огненных пустынь. Всеядны. Средний рост – три метра, встречаются и экземпляры, чей рост превышает пять метров. Ходят легенды о «великом тролльем дедушке», рост которого исчисляется десятками, если не сотнями метров. Дети крови – вампиры. Проклятие, которое заставляет их пить кровь и зависеть от крови, как от наркотика… хотя слово «наркотик» не передает и десятой доли связи между вампирами и кровью... проклятие дает им право зваться детьми крови. И никто и никогда не оспаривал этого права. Дети хаоса – эттины. Два разума, две головы... Два пищевода, две кровеносных системы. Но одно тело и... гм... органы ввода-вывода. Хотя при этом – два набора генов в одном теле. Странные существа, находящиеся в шатком равновесии с собой. Несмотря на это – блестящие... гуманитарии. Дети ветра – люди. Совершенно непостоянные. Беспокойные. Дурные, чего уж стесняться. Но несмотря на это – хронически вызывающие расположение у других рас. Вон Лесс сказала, что даже сидхе относятся к ним, как к детям,– а это многого стоит. Дети ужаса – д’эссайны. Наша любовь к страху, подсознательному и сознательному, манипуляции инстинктами… Ладно, прекращаю заниматься самовосхвалением. По большому счету, это прозвище крайне оправданно. Дети воды – кэрсы. Великие мореплаватели, живут обособленно далеко на востоке. В полной изоляции.

21
{"b":"12","o":1}