ЛитМир - Электронная Библиотека

…Он, показался ей весь - чудовище, монстр, как и обещал.

Ледяной ветер гонит волну вокруг него, но, стоит ей взять его за руку, которую он протягивает ей, сразу становится тепло. Тепло и спокойно внутри его пространства. Так тепло и спокойно, как не было никогда в жизни. Будто все так и должно быть. Будто она вернулась домой или, скорее, вернулась к самой себе, наскитавшись в дальних, неприветливых, чужих странах и мирах.

Пугается она? Или - нет? Она чувствовала давно, все это время она предполагала нечто ужасное - и вот, пожалуйста. Она сама не знает, какова должна быть ее реакция.

Когда он схватил ее на руки, она должна была потерять сознание. Но не успела. Внезапно, прямо из воды он взмыл вверх - безо всякой силы притяжения! И она, прижатая к нему, инстинктивно обхватив его мощное напряженное тело ногами, уже висит в воздухе под полной луной. А под ними блестит черным агатом море. И огоньки города мерцают приветливо и уютно. И белые лодки вместо испуганных чаек качаются на черной воде. Юлия не боится высоты. Как можно бояться того, о чем всю жизнь мечтала?!

Он опять опускается в теплую, как парное молоко, воду. После прохладного воздуха она кажется едва ли не горячей. Он кружит ее в волнах с бешеной скоростью, как мифический тритон или Нептун, по спирали, все увеличивая диаметр кругов. Она хохочет, когда он, катает ее на своей могучей спине. Она мчится вперед, рассекая волны грудью, как русалка на носу старинного корабля. Брызги, соленые, горькие, едкие, заливают лицо и рот, когда она хохочет и визжит от восторга…

Потом он поворачивает к берегу. К маленькой бухточке под замком. Той самой, укромной, где она пряталась в то утро, когда решила отказаться от него навсегда! Той самой, где она увидела смерть.

Они тихо подплывают к песчаному берегу. И вот она лежит на прохладном мокром песке, и он нависает над ней. Склоняется все ближе, черный, фиолетовый, огромный. Сейчас, он ее сожрет. Или обратит. Или убьет. Она обнимает его, готовая к вечности.

В это время луна заходит за тучу, и он становится обычным Карлосом. Голым, загорелым, прекрасным. И она вдруг горько жалеет об этом. Значит, все это привиделось ее давно уже больному, сумасшедшему воображению, как жаль… Такой, как сейчас, он слишком хорош для нее. Но потом луна снова выходит, и он опять монстр. Острые белоснежные клыки отчетливо видны, когда он приоткрывает идеально очерченный темно-лиловый рот… Юлия закрывает глаза. И отворачивается, открыв ему шею.

Ничего не происходит. Минуту. Две. Три. Юлия не может открыть глаза. Несмотря на доверие и внутреннюю обреченность, ей страшно. Она боится увидеть то, чего не знает. И потому может испугаться гораздо сильнее, чем рассчитывает… поэтому и не видит, как белые клыки исчезают, вместе с ужасным выражением серебряных глаз. Нет, он не кусает ее. А поднимает снова в воздух, крепко прижав к сильной груди, не имеющей никакой температуры.

И вот - они уже на башне замка. Стоят на вершине, той самой, куда она так мечтала забраться, бессильно лежа на пляже. В одиночестве и горе. В глупом, несведущем человеческом горе. Влажные, босые ступни щекочет шероховатая каменная поверхность башни.

- Скажи, ты ведь то, что я думаю? - с надеждой спрашивает Юлия.

- Да.

- И ты можешь то, о чем я тебя попрошу?

- Могу.

- Ты поможешь этим людям? Я говорила тебе о них тогда, в парке Гуэль.

- Ты думаешь сейчас об этом?!

- Да!

- Почему?

Кажется, он правда не понимает! Даже теперь, под черно-фиолетовой маской, его черты выражают удивление и разочарование, граничащие с обидой.

- Потому что я счастлива! Счастлива!! Счастлива!!!

Ветер здесь такой сильный, что сдул бы ее с вершины башни как пушинку, как чайку с переломанным крылом. Как того глупого, доброго летучего мышонка, который не желал пугать по ночам маленьких детей. Ветер сорвал бы ее отсюда и швырнул в волны беспомощным человеческим телом. Если бы не он. Тот, что держит ее в тепле и спокойствии своей ауры. В крепком объятии черно-фиолетовых рук.

- Пожалуйста, помоги им.

- Довольно оригинальное желание для человека, который не прочь покончить с этим несовершенным миром…

Ветер разносит над морем его голос, тихий и вибрирующий, словно дыхание огромного зверя.

- Мне плевать на этот мир. И на себя в нем. Но они…

- Что - они?

- Я хочу им помочь.

- Почему?

- Они… Понимаешь, они любят друг друга. Они могут быть счастливы. Очень счастливы, если…

- Так ты…

Его голос грохочущим эхом разносится над тихим городком, перекрывая шум волн и гомон чаек, кружащихся над замком.

- Ты веришь в любовь и счастье?

- Для себя - нет, - Юлия ласково трогает ладонью темное лицо.

- Как? Не понимаю…

- Да, - она словно извиняется перед ним за это, - никто ведь не виноват, кроме меня, что я оказалась недостойной всего этого.

- Ты что… серьезно так считаешь?

- Я это знаю… Я не люблю никого. Не люблю этот мир и не люблю себя в нем. Я чудовище - как и ты, но есть люди… Но есть люди, достойные любви и счастья.

- Значит, мир не достоин, а некоторые люди… Почему ему так трудно осознать и поверить в то, что она говорит? Ведь это, единственная истина, которую она сама поняла о себе за всю прошлую глупую, никчемную жизнь!

Да ей просто до одури надоело мучиться совестью из-за мамы, себя самой, Антонио, Мигеля, Моники и им подобных. Надоело ощущать на плечах, зарабатывая боли в спине, какую-то идиотскую ответственность, которую на нее никто не возлагал. А Карлос… с ним хорошо. Он - плохой. Но ведь и она - плохая.

- Ты им поможешь?

- Если хочешь.

Он мрачно сдвигает брови, будто чем-то рассержен. Резко вытянув руку, ловит на лету мохнатую летучую мышь. И, раздавив ее в кулаке, небрежно бросает вниз, глядя, как тельце падает с высоты замковой башни.

- Ты чудовище, - повторяет Юлия, невольно содрогнувшись, - и я - тоже, - продолжает она, кладя на его плечо голову с мокрыми, обдуваемыми ночным ветром белоснежными волосами.

Она чувствует себя Маргаритой, вымазавшейся волшебной мазью. Отчетливо понимая, что всю жизнь именно об этом мечтала, ища и не находя, разбивая лоб о закрытые двери, которые оказывались в результате не теми дверями. Сейчас Юлия была хозяйкой мира, плохой и счастливой! И это была ее настоящая сущность. И ее единственно правильный выбор.

- Что ты теперь мне скажешь?

Дон Карлос, величественно отвернувшись от моря, препарирует душу Юлии серебряным скальпелем спокойных и требовательных глаз. Но она улыбается ему впервые, как равному. Безмятежно. Тихо. Уверенно. Потому что впервые знает, что действительно хочет ему сказать.

- Спасибо.

Ветер становится ледяным и порывистым. И Юлия с блаженством прячет от него лицо на широкой темной груди чудовища.

Глава 19

ФЛАМЕНКО

Юлия прячет лицо, еще горячее от недавнего наслаждения, на груди чудовища, ставшего снова человеком.

Самым прекрасным человеком на земле.

Почти невозможно поверить в то, что она у него в объятиях. Что покоится на его груди, полностью расслабившись в кольце обнимающих ее сильных рук.

- Спасибо… Спасибо… Спасибо… - шепчет она, целуя его в губы, лоб и плечи, пока он лежит, не двигаясь, закрыв серебряные глаза, и старается выровнять дыхание. Оказывается, у него оно тоже иногда может сбиваться! И он не понимает - скорее всего, нет, конечно же, не понимает, что именно за эту способность, которую в нем так трудно было предположить, она сейчас благодарит его так горячо, искренне и трогательно.

Ветер, совсем не ледяной, напротив, ласковый и лишь чуть-чуть прохладный, осушает влажную спину, укрытую лишь вуалью испарины.

…Его дом под Барселоной - розовый трехэтажный особняк на зеленом холме. Окруженный кипарисами и оливковыми деревьями, он словно игрушка, словно дворец из сказочного детского сна.

52
{"b":"120276","o":1}