ЛитМир - Электронная Библиотека

Зеркало над кроватью в изящнейшей раме отражает не менее изящную картину. Прямо иллюстрация Обри Бердслея к Уайльдовской «Саломее».

Юлия в черном халате Карлоса, с белыми перышками вместо волос сидит, поджав ноги на пышном, словно облако, покрывале. Рядом с ней, распластавшись на животе, лежит Стефания. И пальцы Юлии рассеянно ласкают шелк тяжелых темных волос.

Плечи Стефании - тонкие, девичьи плечи, такие же, как у нее самой, не переставая, вздрагивают в каком-то неизбывном, неутешном горе. И ядовитое, колкое понимание того, что при всей своей силе и искренности ее сострадание не имеет смысла - потому что она ничем, совершенно ничем не может помочь этой хрупкой девушке, разъедает глаза. Впрочем, так же, как никто не может помочь ей самой… И потому Юлия, впервые за это время, плачет так открыто, горько и безнадежно.

В гуле, все-таки начавшегося урагана, совсем не слышно, как две женщины, понимая друг друга без слов, льют слезы в тягостном предчувствии чего-то неизбежного.

Глава 21

ПРОЗРЕНИЕ

- Ну, что? Ты восполнил силы?

- Боюсь, ненадолго…

- Так, в следующий раз, выпей побольше крови у кого-нибудь!

Он смотрит странно и недоверчиво. Словно младенец вдруг произнес формулу ядерной реакции.

- Ты такая кровожадная?

- Я же тебе говорила, что я чудовище…

- Даже, если это будет сеньор Мигель?

- Что ж… он сам виноват. Надеюсь, он съест перед этим хороший кусок говядины!

Она забыла, кто она. И поняла, что счастье - это когда ты не знаешь, кто ты. Или тебе это все равно.

Родители, Москва, тот, кто остался там, не пожелав разделить с ней эту поездку… дом, работа, друзья, неудачи, надежды - все это в прошлом… Какое сегодня число? Какой день? Сколько она уже здесь - неделю, месяц или несколько часов? Не важно.

Важно, что он сидит здесь, возвышаясь над ней в своем черном халате, широко распахнутом на груди, расслабленно откинувшись в кресле. И что она, совершенно голая, покоится на мягком ковре у его ног. Она задумчиво курит, периодически макая кончик сигары в вино. Оранжевое пламя камина плещется в ее бокале миллионами золотых рыбок.

А еще важно, что ветер все усиливается, с каждой ночью становясь холоднее. Так, что сегодня вечером, даже пришлось затопить камин. И серые облака несутся по темно-фиолетовому небу. И его пальцы, не холодные и не теплые, рассеянно ласкают ее подбородок, шею и рот, влажный от вина.

- Как долго ты живешь?

- По мне - так уже слишком…

Не стоило и надеяться. Ответа не будет. Опять. Как всегда, когда она хочет узнать что-то важное, вокруг чего крутятся ее мысли. От чего, она уверена, зависит и разгадка, и спасение и… жизнь.

- Но ты и вправду - бессмертен?

- Похоже, да…

У Карлоса явно веселое расположение духа. А в таком настроении он склонен шутить над серьезными вещами, обычно вызывающими в людях почтение. Такими, например, как тайны мироздания. Или вечность. Или - бессмертие.

- И тебя никак нельзя убить?

- Хочешь попробовать?!

- Нет… просто интересно. Ведь есть же способы…

- Осиновый кол? Серебряная пуля? Отсечение головы освященной сталью?

- Ну, вроде того…

- Не знаю, - он выразительно поднял брови, - не пробовал…

Дон Карлос легкомысленно пожал плечами. Но зато с очень серьезным видом прикоснулся к ее груди - так, что она невольно вскрикнула, прикрыв глаза от острого наслаждения.

- Значит - никак.

- Похоже на то.

- И нет никакого способа умереть? Никак и никогда?! Даже если ты сам захочешь…

Он отводит руку от ее тела. И сразу становится одиноко и тоскливо.

- Я, возможно, хочу уже давно…

- Прости… я не стремилась… тебя расстроить, просто…

- Есть существа… - Говорит он, словно не слышал сбивчивых извинений. Глядя на то, как вино в ее бокале играет красками в отсветах огня, -…их очень мало. То есть они крайне редки. Существа с таким составом крови, что если я выпью ее, то гарантированно перестану быть.

- Значит, если когда-нибудь тебе встретится такое существо, и ты его… укусишь - то…

- Да, - уверенно кивает он:

- …но штука в том…

- В чем?

- Нужно еще, чтобы я захотел его укусить.

Тишина, воцарившаяся в комнате после этого исчерпывающего ответа, нарушается лишь потрескиванием дров в камине. И звуками поцелуев, которыми они обмениваются, забыв обо всем остальном.

- Да! Я принес тебе подарок!

- Еще один?

Ей вполне достаточно ключа, который висит на шее, на шелковом шнурке, как ошейник, привязывая ее к хозяину.

Но на этот раз это нечто другое. Он дает ей коробку - глянцевый, серебристый картон почти ничего не весит. Юлия развязывает ленту, крест-накрест перетянувшую подарок, с любопытством приподнимает легкую крышку… О, да!

Там, уложенное в виде какого-то экзотического цветка, бесподобное, ало-красное, переливающееся тончайшим шелком платье.

- Это твое, - говорит дон Карлос, ликующе улыбаясь, - теперь у тебя есть свое вампирское платье…

Он торжественно зашнуровывает ей на спине атласный корсет. И струящиеся, в пол, многочисленные слои шифона превращают юбку в некое подобие хвоста райской птицы.

- Это не платье…

Она кружится у зеркала, потемневшего от времени, с розоватой амальгамой. И слои юбки разлетается вокруг нее, словно она плывет в колеблющемся море прозрачной крови.

- Не платье, а мечта маленькой девочки, представляющей себя принцессой!

- Ты такая и есть.

Он целует ее в макушку. Но она вдруг вырывается, увидев еще свертки, наваленные горкой на кровати. Разворачивает хрустящую бумагу.

- Еда! Что же ты сразу не сказал?!

- Ну, извини, я и слова вымолвить не успел, когда вернулся. Ты же… помнишь?

- Эгоист. Сам насытился, а я…

Она жадно, с аппетитом набрасывается на хлеб, фрукты и холодную, какую-то очень вкусную рыбу с необычным лимонным привкусом. И только тогда вспоминает свою сегодняшнюю попытку перекусить. И купание в бассейне.

- Почему ты загрустила?

От него ничего не скроется. Особенно - оттенки ее настроений.

- Знаешь, я тут наблюдала… одну сцену. Пока тебя не было… Ты ведь не оставил мне ничего поесть…

- Извини. Я исправился?

- Да, но…

- Что?

- Себастьян… и Стефания…

- А! - дон Карлос облегченно машет рукой. - Они часто ссорятся. Милые бранятся - только тешатся, так, кажется, в России говорят?

- А они, вообще, кто? Муж с женой или - брат с сестрой? Или жених с невестой?

- Ни то, ни другое, ни третье. Себастьян… Карлос замолчал, любовно глядя на то, как она ест, с блаженством облизывая липкие пальцы. Он поднес ей воды, но Юлия с набитым ртом отрицательно помотала головой.

- Он был наркоманом. Одним из многих потерянных мальчиков, променявших жизнь на иллюзию… Хотя, они просто острее других, провидят бессмысленность существования и хотят откусить хоть маленький кусочек пирога в этом карнавале страданий и горечи, называемом жизнью. Так вот, он был обычным наркоманом, правда, очень красивым…

- Да уж.

- …одним из тех, кто продавал мне кровь за деньги. Или за дозу.

Юлия поперхнулась, представив себе отчетливо, как мог происходить этот процесс. И ей пришлось запить кусок рыбы изрядной порцией вина.

- А Стефания?

- А Стефания была влюбленной в него девочкой.

- Она и сейчас такая.

- Да… - согласился дон Карлос, - и сейчас. В один прекрасный день случилось то, что и должно было. Он просто не хотел жить. Не ценил времени, отпущенного ему судьбой, не стремился цепляться за него. И однажды, банально умер от передозировки прямо у нее на глазах… Пожадничал. А может - надоело…

- И что?

- И все бы на этом и закончилось. Но Стефания… она любила его. Кхм-м… Чего только не сделаешь ради любви, верно? Она хотела быть с ним. Но не могла порадоваться за него, как должна была бы истинно любящая женщина! Порадоваться, что он покинул этот несправедливый, страшный мир… Вместо этого она вернула его сюда.

58
{"b":"120276","o":1}