ЛитМир - Электронная Библиотека

— Черт побери!

Он неумело начал перезаряжать пистолет.

И тут мне на помощь пришел старина Бен. «Упорство и энергия все победят», — любил повторять он. Энергия!

Астиза под столом подкрадывалась к Силано. Я снял куртку и швырнул ее в сторону графа, чтобы отвлечь его внимание, потом сорвал рубашку. Граф уставился на меня как на сумасшедшего, но мне нужна была обнаженная сухая кожа. Ничто лучше ее не создает силу трения. Сделав пару шагов, я нырнул к осколкам банки, упал на шерстяной ковер и, как пловец, скользнул по нему своим телом, сжимая зубы от обжигающей боли. Электрический заряд, как вы понимаете, создается трением, а соль в нашей крови превращает нас на некоторое время в заряженную батарею. Протерев весь ковер своим кровоточащим торсом, я хорошо подзарядился.

Разбившаяся банка имела металлическое донце. Скользя по ковру, я простер по нему руку, вытянув указательный палец, подобно Господу, протягивающему руку Адаму на фреске Микеланджело. И когда я коснулся этого донца, накопленная мной энергия мгновенно перешла на металл.

Вспыхнула искра, и раздался взрыв.

Пары колдовского зелья Силано сгустились в огненный шар, он прокатился по моему съежившемуся телу, метнулся в сторону графа и Астизы и, вылетев с балкона, опустился к карете и повозкам с сундуками, на которые капала сверху противогнилостная смесь. Багаж Силано тут же занялся огнем, порыв ветра взметнул со стола бумаги, опалив края некоторых из них. С подпаленными волосами и ноющими боками — один был уколот рапирой, а второй поранен упавшими на ковер осколками — я с трудом поднялся на ноги и поискал взглядом винтовку. Часть горючей жидкости попала на мои брюки, но я быстро сбил с них языки пламени. Лаборатория заполнялась темным густым туманом. Упавший Силано, как я мельком заметил, тоже начал подниматься, он выглядел ошеломленным, но вновь схватился за пистолет. Тут за его спиной выросла Астиза и набросила что-то ему на шею.

Ей удалось отмотать часть льняных бинтов Омара.

Я незаметно подбирался к винтовке.

Силано, согнувшись, поднял Астизу, оторвав ее ноги от пола, но она продолжала висеть на его спине. Во время их нелепого кружения жуткая мумия тоже начала подскакивать вместе с ними, образуя некий причудливо сплетенный ménage à trois.[31] Я схватил мое ружье и выстрелил, но оно оказалось не заряженным.

— Итан, скорей!

Пороховница и сумка с патронами были, к счастью, под рукой, и я принялся заряжать винтовку, впервые проклиная трудоемкий процесс зарядки.

Отмерить, насыпать, забить патрон. Рука моя дрожала. Астиза и Силано кружились рядом со мной. Граф весь покраснел от удушающей петли, но ему удалось ухватить прядь волос египтянки, и он начал стаскивать Астизу со своей спины. Шомпол уже проталкивал патрон в глубину ствола… черт! Сцепившаяся пара вылетела на балкон и проломила часть перил. Внизу вовсю бушевало пламя. Связанная с Астизой мумия продолжала кружиться и подскакивать. Увидев меня с винтовкой, граф выставил Астизу перед собой в качестве щита и пытался дотянуться до своего пистолета. По потолку поплыли клубы плотного дыма. Мой выстрел должен быть идеально точным! Силано удалось сорвать бинты с шеи и накинуть их на Астизу. Он поднял и свое оружие.

Я отбросил шомпол, подсыпал немного пороха на полку ружейного замка и направил ствол винтовки на графа. Он выстрелил первым, но не смог хорошо прицелиться, удерживая сопротивляющуюся Астизу с явным намерением сбросить ее с балкона на объятые пламенем повозки. Они отчаянно боролись, и его шея как раз оказалась под моим прицелом…

— Он собирается сжечь меня!

Я выстрелил.

Пуля пробила ему горло.

Его крик захлебнулся в крови. Глаза Силано распахнулись от ошеломляющей боли.

И он рухнул вниз с балкона, увлекая за собой Астизу.

— Астиза!

Похоже, повторяется история с падением с воздушного шара. Астиза вскрикнула и исчезла из виду.

Я выбежал на балкон и глянул вниз, ожидая увидеть их пожираемые пламенем тела. Но нет, мумия зацепилась за сломанную балюстраду, ее грудная клетка и высохшие мышцы, несмотря на тысячелетия, сохранили изрядную крепость. Астиза висела на льняных бинтах, к ее дергающимся ногам уже подбирались языки пламени.

Граф Силано исчез в пламени, словно приговоренный к сожжению на этом импровизированном погребальном костре. А свиток между тем лежал у него за пазухой.

Пропади же пропадом эта злосчастная книга!

Я ухватился за ленту бинта, подтянул его, схватил Астизу за руку и потащил наверх. На сей раз я не позволю ей пропасть вместе с Силано! Когда она оказалась на краю балкона, Омар, наоборот, сорвался вниз, его льняная обмотка загорелась, и он мгновенно превратился в пылающий факел. Рухнув вниз, он сгорал рядом со своим хозяином. Я проследил за их сожжением. Сломанные конечности мумии дергались словно в агонии! Неужели в нем еще теплилась жизненная сила? Или эти судорожные движения объяснялись воздействием огненной стихии?

Говорят, тех, кто потревожит вечный сон мумий, ждет проклятие, но Омар оказался нашим спасителем. Древний Тот наконец улыбнулся нам.

А что же стало с заветной книгой? Когда одежда Силано сгорела, я заметил на его опаленной груди скрученный свиток. Пламя разгоралось все сильнее, кожа на теле графа начала пузыриться, и я отвернулся.

Мы с Астизой прижались друг к другу. Издали доносился колокольный звон, возбужденные крики и громыхающий шум тяжелых повозок. Скоро сюда прибудет пожарная бригада. К тому времени тайны, скрываемые людьми тысячи лет, превратятся в прах.

— Ты можешь идти? — спросил я. — У нас мало времени. Надо быстрей убираться отсюда.

— А книга?

— Она сгорела вместе с Силано.

Астиза заплакала. Уж не знаю, от радости или от горя.

Я услышал, как внизу распахнулись двери и заработал водяной нанос.

Окровавленные и опаленные, обходя осколки, растекшуюся жидкость, упавшие черепа, книги и обгоревшие бумаги, мы медленно побрели к выходу из лаборатории.

Коридор снаружи уже заполнился дымом. На мгновение у меня появилась надежда, что огонь оградит нас от любой погони и мы сможем спокойно добраться до безопасного места.

Но нет, в коридоре появилась группа жандармов.

— Вон он! Вон он, пропащий американец! — заверещал до противности знакомый голос, который я не слышал уже полтора года. — Он задолжал мне за квартиру!

Мадам Дюррел! Именно моя бывшая парижская домовладелица, от которой обстоятельства вынудили меня сбежать самым неподобающим образом, оказалась той самой рыжеволосой таинственной преследовательницей, то и дело смутно видевшейся мне с самого прибытия в Париж. Она никогда мне не доверяла, а во время моего бегства орала на всю улицу, что я пытался ее изнасиловать. Я мог бы оспорить такое обвинение, но на самом деле все и так было ясно при одном взгляде на сию парижанку. Даже пирамиды выглядели моложе мадам Дюррел и гораздо более привлекательно к тому же.

— Неужели мне никогда не избавиться от вас? — простонал я.

— Избавитесь, как только сполна заплатите должок!

«Кредиторы отличаются лучшей памятью, чем должники», — любил говорить Бен. На своем опыте я убедился в его правоте.

— Так вот почему вы преследуете меня с упорством тайной полиции Фуше!

— Конечно, я заприметила вас еще в тюремном фургоне и смекнула, что вы, как обычно, сбежите, а я опять останусь с носом! Ну уж дудки, будьте уверены, я глаз не спускала с тюрьмы Тампль! А когда увидела, что вы вошли в этот дворец с продажным тюремщиком, то побежала за подмогой. Сам граф Силано обещал мне, что задержит вас! Однако, вернувшись, я обнаружила, что тут начался пожар! — Она повернулась к жандармам. — Вот вам типичный американец. Он ведет себя как бескультурный дикарь. Попробуйте-ка стребовать с него мой долг!

— Мадам Дюррел, — со вздохом произнес я. — К сожалению, я вновь потерял все, что имел. У меня нет возможности расплатиться с вами, сколько бы жандармов вы ни привели.

вернуться

31

Любовный треугольник (фр.).

91
{"b":"120774","o":1}