ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мастер дверей
С чистого листа
Всё началось, когда он умер
Бегущий без сна. Откровения ультрамарафонца
Путешествие за счастьем. Почтовые открытки из Греции
Эльф из погранвойск
Первые заморозки
Багровый пик
Евпатий Коловрат. Исторический путеводитель по эпохе

Портос скакал по-кроличьи и лаял по-собачьи. Но Атос, с багровым лицом солдафона, недвижно лежал в траве и твердил, что надо обезвредить Миледи. Катона Старшего напоминал он нам.

Наконец мы выставили стражу у ее дома. Она жила в большом доме с большим садом, за которым тянулось поле; мы вырыли в этом поле яму и по очереди стерегли Миледи. «Эм!»-торжественно восклицали мы, заступив на стражу и отчеканивая рапорт. А рапортовать о чем только не приходилось: «Эм» каталась на велосипеде, потом вернулась назад. К дому ее подъезжал автомобиль. Почтальон принес письмо в большом желтом конверте. «Эм» вдвоем с подругой выходила в сад. «Эм» зажгла у себя в комнате свет и задернула занавески. Из ямы в соседнем поле за всем следила пара горящих мушкетерских глаз, любое происшествие заносилось в записные книжки, которые мы прятали в нашей пещере, в ящике из-под сигар. Временами случались важные события: однажды вечером видели, как «Эм» помахала кому-то из окна шелковым белым платочком – может, любовнику, прячущемуся в саду. В другой раз, прокравшись к самому дому, мы нашли клочок бумаги, на котором что-то было нацарапано карандашом. Дождь смыл почти все слова, но записка вдохновила нас на многие затеи.

Как-то раз в воскресенье мушкетеры держали совет. Мы извлекли из ящика с сигарами наши записи и принялись разгадывать их тайный смысл. Атос растолковал нам скрытую подоплеку событий:

– Итак, вот мои доводы, господа! А каковы ваши?

И мы начали судить и рядить, пока от споров и толков не стала раскалываться голова и буйство и ярость совсем не захлестнули нас.

– По коням, друзья! – вскричал я, д'Артаньян, и, вскочив на наших чистокровных рысаков, мы помчались в лес.

Стоял апрель, ветреный и переменчивый; мы взобрались на самое высокое дерево, и буря бушевала вокруг и, казалось, уносила нас в небо. И с верхушки дерева юный герой д'Артаньян намеренно выронил из кармана белую визитную карточку, которая упорхнула вниз, кружась между стволами деревьев, и застряла в ветках куста.

– Проклятье! – оглушительно крикнул я и ринулся вниз – поймать бумажный клочок, но Атос первым схватил его. Изящным косым шрифтом было выведено на нем имя Мюссе Мортенсен – я выкрал визитную карточку из ее велосипедной сумки. На обороте красными чернилами читались слова: «В семь часов вечера у большого дуба. М.».

– Несчастный д'Артаньян! – воскликнул Атос, словно читая вслух из какой-то книги. – Я давно уже подозревал, что вы угодили в сети этой женщины!

– Милостивый государь, – отвечал юный герой д'Артаньян, напрашиваясь на ссору, – вы не имели права читать мое письмо! Извольте немедленно вернуть его мне – не то нам придется скрестить шпаги!

– Портос, ко мне! Разоружим его! – вскричал благородный Атос. -Эта чертовка уже вскружила ему голову, он не в своем уме!

Долго и яростно топтали жухлую траву три пары ног под треск сухих ветвей, и в конце концов юный герой д'Артаньян остался без шпаги.

– Сударь, – сказал ему благородный Атос, – я вынужден объявить вас нашим пленником. А теперь марш к большому дубу!

Здесь самые худшие подозрения благородного Атоса подтвердились: на стволе большого дуба было вырезано сердце, пронзенное стрелой, а внутри сердца он увидел инициалы Миледи и д'Артаньяна.

Тут же состоялось судилище; скрестив на груди руки, Атос шагал под деревом взад-вперед.

– Обстоятельства вынуждают нас действовать быстро, – сказал он, как всегда выражаясь по-книжному. – Но у женщины этой слишком могущественные покровители, и вряд ли удастся исполнить наш замысел и заклеймить ее позорным клеймом, как она того заслужила. Посему предлагаю ограничиться вот чем: давайте отрежем ей локоны! Хоть на какое-то время это помешает ей обольщать достойных мужей и тем обрекать их на гибель. А вы что думаете, господа?

Портос думал то же, что и Атос, а я был пленник и к тому же не в своем уме от страсти, и, стало быть, мое мнение в расчет не шло.

– Приговор утвержден, – торжественно объявил Атос. – А раз так – пора перейти к делу. Пункт первый: кто приведет в исполнение приговор? Пункт второй: где, когда и каким образом должен он быть исполнен?

По первому пункту Атос с Портосом бросили жребий. Самая длинная соломинка досталась Портосу, а вместе с ней – и честь собственноручно отрезать локоны у Миледи. По крайней мере так истолковал итог жеребьевки Атос. Правда, Портос уверял, будто длинная соломинка, наоборот, освобождает его от тягостного поручения, но Атос был неумолим.

– Жребий пал на вас, – сказал он. – Законы мушкетеров непререкаемы.

Экзекуцию назначили на среду вечером – в этот час Миледи обычно одна возвращалась на велосипеде домой с урока танцев в школе, и, уступив нажиму, я согласился взять на себя роль предателя: на последнем безлюдном отрезке пути к дому Миледи я должен был догнать ее на моем скакуне и завести с ней разговор. Когда мы подъедем к ее калитке, из засады выскочит в маске Портос и ножницами отхватит у нее кудри. А я для виду должен ее защищать.

Сам же Атос станет втайне наблюдать за ходом дела из канавы напротив и вмешается лишь в случае острой надобности. Под конец я не меньше других увлекся этой затеей, и мне возвратили мое оружие; мы встали, скрестили шпаги и громко прокричали: «Эм!» – и еще: «Один за всех, и

все за одного!»

В среду вечером, неподалеку от дома жестокой «Эм», я сидел на своем велосипеде, дожидаясь ее. Одинокий, всеми покинутый, торчал я у тротуара, и от страха лихорадочно билась в жилах кровь. Атос с Порто-сом засели каждый в назначенном месте. «Эм» вынырнула из-за поворота вдвоем с подругой, они расстались на углу и вдогонку прокричали друг другу: «До завтра!» И вот уже она едет сюда. Кровь, казалось, теперь стучала у меня в глазах, и с каждым новым толчком их словно застилала пляшущая пленка, усеянная белыми пятнышками; она едет, это едет она! И вот уже она проносится мимо, я вижу ее неприступный профиль, на меня она не взглянула, не узнала меня. Да мне и перемолвиться с ней ни разу не доводилось! Все-то я сочинил, и надпись на визитной карточке, и свидания у дуба, и даже юного героя д'Артаньяна! Я съежился на велосипеде в жалкий комочек. И все же я как-то заставил себя тронуть с места и скоро поравнялся с жарким облаком, из которого сверкали эти испепеляющие глаза. Я выдавил из себя:

– Привет, Мюссе!

– Привет! – равнодушно отвечала она.

Молчание. Два звонких велосипедных колеса и неприступный профиль.

– Ты была на танцах?

– Да.

У меня судорога в пальцах ног.

– А сейчас едешь домой?

Этот последний вопрос она не сочла достойным ответа, потому что уже была дома.

Соскочив с велосипеда, она отперла калитку. В голове у меня словно открылась воронка, все завертелось вихрем и унеслось в нее: рябь штакетника – Мюссе-Миледи-Атос-Портос-д'Артаньян – и ножницы. Я уцепился за соломинку:

– Послушай, Мюссе, Йохана Бертельсена знаешь?

Придерживая велосипед, Миледи взглянула на меня с холодным удивлением.

– Нет, – сказала она. – Не знаю.

– Да знаешь ты его! – отчаянно настаивал я. – Знаешь, длинный такой, рыжий, из нашей школы?

– Нет, – повторила Миледи. – Не знаю.

– Так слушай: он не в своем уме. Он знаешь кто? Женоненавистник!

– Да ладно уж…

– Нет, правда, он совсем спятил, разгуливает повсюду с ножницами в руках и всех девчонок норовит остричь. Я просто предупредить тебя хотел.

– Да ладно уж, – сказала Миледи, – мне пора домой, всего.

И тут же скрылась во тьме; лишь кружок света от велосипедного фонарика вспыхнул раз-другой на усыпанной гравием дорожке и пропал. Мертвая тишина опустилась на землю. Тут Атос выбрался из канавы и грозно зашагал через дорогу ко мне на своих кривых, негнущихся ногах, затянутых в красные гольфы.

– Так-так, милостивый государь! – сказал он. – Так-то сдержали вы свою клятву! Что ж, теперь все пропало! Выходи, мой добрый Портос, смелей! – добавил он, обернувшись к высоким кустам, черневшим позади штакетника. – Все пропало!

2
{"b":"121","o":1}