ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

При этом различные национально-государственные типы чем выше развиваются, тем менее способны переходить один в другой. Мы постоянно наблюдаем в истории, что нации и государства, раз прочно вступив на тот или иной путь развития, уже как бы неспособны изменить его. Их прошлое определяет будущее. Они способны действовать только теми путями, которые заложены в их прошлом. Quibus mediis fundantur, iisdem retinentur [132] - гласит старинное правило эмпирической политики. Новый тип иногда появляется, но только ценой смерти прежнего государства. И таких различных, устойчивых, не способных к слиянию типов государства мы видим постоянно несколько, одновременно существующих в мире.

Но при такой упорной устойчивости отдельных не сливающихся типов национальностей и государств, неспособных отступиться от своей индивидуальности и державности, тем не менее в человечестве * несомненно развивается и усиливается объединение.

* Я говорю о человечестве не в смысле фантастической "коллективной личности" - Etre Supreme l'Humanite [133], - в котором неверующая мысль создала себе суррогат божества. Ни "человечество", ни нация, ни государство не составляют "личности". Единственная реальная личность есть сам "человек". Человечество в этом смысле не существует, так как оно есть понятие отвлеченное, а не "предмет". Но род человеческий как совокупность индивидуумов существует. Он не есть "политически реальность" только потому, что не сложился в один общий союз. А такое соединение логически мыслимо, если бы люди нашли общий принцип власти, на котором могли бы объединиться.

Человеческий род не составлял доселе одного союза. Но некоторое взаимодействие между этими сотнями миллионов разрозненных личностей всегда существовало, так что нашему уму представляется даже "история человечества". Люди в своем земном существовании, даже и не зная друг друга, идут к некоторой общей цели, обусловленной единством их психологической и материальной природы.

Идея "мировой истории", имеющей некоторый общий провиденциальный смысл и цель для всего человечества, по происхождению своему есть идея религиозная, и даже "Богооткровенная". Ее принес в мир Израиль, еврейский народ, и она тесно соединена с идеей связи человека с Божеством. В христианстве "мировая история", история всего человеческого рода, еще более уяснилась, а в пророческих видениях ветхозаветных тайнозрителей и в Апокалипсисе представила даже общую картину существования человечества от его создания до конца мира. Конечно, единение человечества в общих мировых судьбах не есть единение государственное. Но тем не менее сам факт единства природы личностей, которые как люди, как дети Отца Небесного, несравненно ближе между собой, нежели как члены политических союзов - это единство сближает психологически каждого человека со всем человечеством более чем с его собственным государством. С государством его сближает общая власть, общие интересы, совместная с гражданами деятельность. С человечеством же - сама природа личности. Это такой могущественный факт психологии, что раз обнаруженный перед людьми религией он уже остался неистребимым для сознания даже при утрате религии.

В течение исторической жизни эта психологическая близость человека со всеми прочими людьми сделала огромные успехи. А не должно забывать, что все ваши общественные союзы суть явления в основе психологические. Следовательно, растущее сознание близости людей между собой может вести и к единству внешнего союза. Кроме этого внутреннего психологического факта, развивающегося в истории, в ней развиваются и фактические сношения между всеми частями рода человеческого.

История есть процесс сближения народов. Сначала они жали, даже не зная о взаимном существовании. Теперь они все знают друг друга. Они прежде не имели никаких сношений вне круга ближайших соседей. Ныне постоянно теснейшие связи охватывают весь земной шар. Прежде люди считали чужестранцев врагами, варварами, "немцами" (не говорящими). Теперь в человеке всех племен общепризнанно одинаковое внутреннее достоинство, и презрение к другим народам чрезвычайно сократилось. Идея всечеловеческого братства распространена христианством даже между нехристианами. Общность науки стала фактом во всех частях света. Материальные связи точно также разрастаются между различнейшими народами не по дням, а по часам. Короче говоря, фактическое сближение народов за время течения истории сделало огромные успехи, и в этом отношении мир до христианский и мир христианский различаются до неузнаваемости. Внешние средства - умственные, нравственные и материальные для объединения всех народов в некоторые союзные отношения развились до чрезвычайности. Общая тенденция этих фактов, разумеется, усиливает возможность объединения людей и в одно всемирное государство.

Но делать отсюда заключение относительно возникновения всемирного государства нельзя. Все это сближение различных племен, государств и стран света создает в общечеловеческой жизни известное культурное единение. Это еще не означает государственного единения.

Единение духовное, умственное, промышленное - все это формы свободного общения людей. Но явления общественные и особенно государственные - немыслимы без общей власти.

Свобода есть природный элемент личности. Но общество держится подчинением. Это есть его природный элемент. Для того чтобы возможно было государство, необходима власть, а стало быть, сила, способная заставить делать то, что поставлено условием человеческого общения. Нравственное единение людей не может создать государства, пока не создаст для этого единой силы.

Это происходит от того, что нравственное единение свободно. Оно держится теми, которые этого хотят, и нарушается всеми, которые не хотят. Именно природная свобода личности ставит для общественности непременное условие силы и подчинения. Если бы личность могла переродиться так, чтобы утратить свою свободу, то мыслимо было бы общество без принуждения, подобное растительным процессам. Но природная свобода личности не допускает общества без силы власти, принуждения. Такая власть необходима и для всемирного государства.

Но то культурное единение, на основании которого и возникают надежды на всемирное государство будущего, не создает именно самого необходимого элемента - общей власти.

Пока этого элемента нет, последствия культурного сближения всех народов совсем иные. Развитые идеи общечеловеческого единства, братства, умножение духовных и материальных связей между государствами имеют лишь то значение что повышают и облагораживают идеалы всех наций. Они все более проникаются идеей общечеловеческого блага, как мерилом блага, осуществляемого каждым государством внутри сферы его мощи. Но это нимало не подрывает мотивов индивидуального существования каждого отдельного государства.

Напротив - чем выше идеал общественности, тем с большим одушевлением люди желают его осуществить, тем больше дорожат орудием его осуществления. А для общественного осуществления идеала необходима сила, организованная, проникнутая, конечно, нравственным элементом, но обладающая и всей материальной мощью принуждения. Такая сила принуждения есть только в государстве. Чисто же нравственное единство личностей хотя бы всего земного шара не создает между ними такой общей организации с правами принудительной силы. Оно поэтому не создает и всемирного государства.

Итак, проникаясь идеей всечеловеческого блага, люди все-таки осуществляют его силами своих отдельных государств. Их патриотизм *. становится тем сильные, чем более они уверены, что их государство является орудием всечеловеческого блага.

* Яркий образчик составляют французские патриоты XVIII века, которые по направлению идей были вполне "всечеловеками" [134]

Но, организуя свои отдельные государства, люди при этом не одинаковыми путями осуществляют идею общечеловеческого блага, а между тем, чем лучше государство осуществляет идею своей нации, тем менее оно склонно поступиться своим созданием. Его граждане ценят и понимают свое творчество лучше, чем чужое, выражающее иные оттенки всечеловечности. Граждане никак не согласны допустить уничтожение державности своей страны, ибо только при полноте верховенства она может доводить свое создание до конца. И чем выше это творчество, тем труднее нации отказаться от державности своего государства. На это несравненно более способны племена дикие и неразвитые. Под влиянием общего повышения идеалов все нации и государства развиваются, между ними усиливается соревнование творчества, и чем успешнее работает каждая нация, тем заметнее становится различие между ними, и тем труднее для каждой отступиться от своей самостоятельности, от безусловной свободы национально государственной работы.

182
{"b":"121064","o":1}