ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Земля
Секта с Туманного острова
Ведунья против короля
Зелёный кот и чудеса под Новый год
Кукла его высочества
Как заработать в Интернете на консультациях и тренингах. Востребованный эксперт
Суси-нуар 2. Зомби нашего века. Занимательное муракамиЕдение от «Подземки» до «1Q84»
Темное время
Лишние дети

Но никуда не годится, потому что так не бывает.

– Отлично, меня устраивает такое объяснение.

– Отлично, – мгновенным эхом отозвался Гревен.– Тогда перейдем к основной теме нашей встречи… Я коллекционер. Некоторые экспонаты, находящиеся у меня – уникальны. Часть досталась мне еще от отца, – он кивнул в сторону портрета, висящего на стене. – И я хотел бы составить полный каталог коллекции. Для этого, как вы понимаете, нужны фотографии. И, следовательно, фотограф. Но не простой, а тот, кто способен оценить экспозицию… Вы меня устраиваете. О гонораре можете не беспокоиться, я оплачу расходы. Вот, собственно, и все. Если вы готовы, можете начинать хоть сейчас.

Судя по всему, он сказал все, что считал нужным. Выждав несколько секунд, Грег спросил:

– И что же вы коллекционируете?

– Людей, – мгновенно откликнулся Гревен. – Ну, или маски, – он сделал жест в сторону маски, которую привез из Африки Генри. – Это очень забавно. Иногда маска больше походит на человека, чем он сам. Иногда – у него несколько масок, и он не в состоянии выбрать любимую. Ты думаешь, перед тобой человек, а это – маска. Это в природе вещей. Кстати, вам известно, что «маска» – на латыни – «персона». То есть, Личность, Лик, лицо. Личина… В древности маски использовались во время ритуальных инициаций. Вспомните античные мистерии – герой оставался в темноте, наедине с самим собой, практически голым. Как при появлении на свет. И, только найдя выход, освобождался от маски, как бы заново рождаясь.

Он встал, заложил руки за спину и, пройдясь по кабинету, подошел к окну. Не поворачиваясь, глядя в парижский вечер, негромко продекламировал:

– Все, что у нас расположено слева,
В зеркале будет не слева, а справа,
Ибо наш образ, когда от зеркал отразится,
К нам возвращается так же, как маска из глины.
Если сырую ударить о столб эту маску,
После удара она обернется изнанкой…

Гревен вернулся к столу, взял лежавший на нем пульт и нажал кнопку. За окном медленно поползли вниз тяжелые металлические жалюзи.

– Чтобы вас ничто не отвлекало, – пояснил он. – А гекзаметр, который вы сейчас слышали, – это Лукреций Кар. «О природе вещей». Писано бог знает, сколько веков назад… Ну, не будем терять времени, как только будете готовы, можете начинать. Да хоть и с этой, – он опять кивнул в сторону африканского сувенира. – Не стану мешать.

Он сунул пульт в карман и, не задерживаясь, вышел туда, откуда недавно вошел Грег. Мягко захлопнулась дверь.

Трогательно… После экскурса в историю культуры оставили одного в собственном кабинете поразмышлять…

Некоторое время он сидел в кресле, потом встал, подошел к маске на стене и, сняв ее, осмотрел внутреннюю сторону. Возможно, таких масок несколько, и на той, к которой он так привык за годы, никто не считал царапин, но на первый взгляд они похожи как две капли воды.

Он прошелся по кабинету, дотрагиваясь до давно знакомых ему вещей, как будто видя их впервые. Все было так. Это не декорации, не папье-маше, не дешевые копии, все вещи были подлинными. Ловко…

Внезапно он почувствовал острое желание выйти из этого кабинета, взял кофр с фотоаппаратом и, решительно открыв дверь, едва успел остановиться, чтобы не разбить лоб.

За дверью была стена.

Не бутафорская, а жесткая и прочная, из старого кирпича, такая отчетливо реальная, что трудно было усомниться в ее древности. Почему-то было очень ясно, что пытаться проломить ее – не нужно.

Может быть, и возможно, но, как говорят любители точных наук, это некорректное решение. Даже если знать, что именно отсюда ты сам вошел несколько минут назад, и никакой стены тогда не существовало, все равно – задача о девяти точках так не решается…

Какое, однако, навязчивое гостеприимство.

Когда к нему в этом кабинет являлись фотографы, он все же позволял им выйти.

Грег повернулся к окну. Жалюзи. Чтобы, значит, ничего не отвлекало… У коллекционеров должны быть очень прочные надежные жалюзи. Даже проверять не стоит.

Замуровали. Интересно, откуда этот коллекционер берет тушки для своих чучел?

Ладно… Есть еще дверь за столом. В подлиннике она ведет в туалетную комнату, а в копии… Дверь была плотно заперта. Должен быть ключ… И тут Грег рассмеялся. Господи, как все складно организовано! Это просто квест… Предупреждали же – «носи с собой ключ»! Он почти тактильно ощутил пальцами шероховатую тяжесть серебристого ключа с логотипом Клуба, полученного, казалось, столетие назад…

И исчезнувшего в Ницце по милости паренька на скутере.

Досадно. А ведь предполагалось, наверное, что вот сейчас он откроет дверь и окажется в пространстве, где вспыхнет свет и куча народа с идиотскими улыбками, зааплодировав, крикнет «Сюрприз!»

Пожалуй, оно и к лучшему. Всегда было неловко от таких сцен.

Тем не менее, что-то делать нужно… Пытаясь нащупать пальцами замочную скважину, он даже поморщился, представив себе затаившую дыхание толпу по ту сторону двери.

Замочной скважины не было.

Он присел на корточки. Ключ был не нужен. Его некуда было вставлять. Дверь была бутафорской – простая панель, закрепленная на глухой стене.

Так что аплодисментов не будет… Во всяком случае, пока. Ну, и слава Богу.

Это все же не тот кабинет. Одно отличие есть.

В детских загадках их обычно бывает семь.

И еще бывают подсказки. Как в теле-шоу: звонок другу. Слабоватый, конечно, ход, но иметь такую возможность хотелось бы.

Грег оглядел рабочий стол. Вот и еще одно отличие, как же он сразу не заметил…

Здесь не было телефона.

Ну, это дешевый трюк, господа таксидермисты. В наш век у каждого в кармане мобильный.

Он достал из кармана изящную трубку Николь – фотографы такие неожиданные, у них вполне могут быть дамские телефоны – и через секунду убедился, что связи не было. Вообще.

Конечно, старые каменные стены, строили на века. И жалюзи…

Но выбираться-то надо, не ночевать же здесь.

Что-то подсказывало, что это тот случай, когда выбираться нужно самому, и ждать, когда войдет ливрейный лакей и принесет чашку с дымящимся кофе – без толку. А ведь предлагал Гревен кофе… Обманул, хитроумный повелитель кукол.

Он вновь вернулся к столу и сел на свое место. На привычное место – не туда, куда садились гости, а в кресло хозяина кабинета. Своего кабинета…

За фотографией с отцом – сейф. В нем – куча документов и – именной пистолет отца. Изящный, но вполне настоящий браунинг… Ненужный, но памятный. Но это – в том кабинете. Да и в этом – не устраивать же стрельбу в кукольном театре.

Вот так пригласи в гости фотографа, а он залезет к тебе в сейф, достанет пушку и начнет палить, куда ни попадя…

Он встал, подошел к фотографии с улыбающейся династией коллекционеров и сдвинул ее в сторону. Сейф был на месте.

Не соображая, что делает, где-то в глубине души начиная подозревать себя в помешательстве, Грег, обдирая пальцы и не попадая, набрал код.

Сейф не открылся. Он, кажется, испытал нечто похожее на облегчение. Все же, видимо, в подсознании последние полчаса обживались какие-то чудовищные гревены, циклопическими лазерами вырезающие часть современного офисного здания на другом краю земли, грузящие ее в ненормальных размеров самолет, и впихивающие потом все это в старинный парижский особняк.

Это другой кабинет.

И другой человек на фотографии. Седовласый хохочущий старик – отец хозяина ЭТОГО кабинета. Код того сейфа – день рождения отца. Код этого сейфа… Черт, почему-то очень интересно, когда у этого папаши день рождения. Там, в заокеанском кабинете, такие даты всегда отмечены в еженедельнике – заботливой секретаршей прямо в момент смены еженедельников в канун Нового года. Как все просто в чужом кабинете, если он свой. Всегда знаешь, где что лежит. Вот еженедельник. 52 страницы – по числу недель – это мы быстро. Даже странно будет, если не найдем. Ой-ой, как все похоже на скаутскую игру с поиском сокровищ и заранее подготовленными подсказками. Такое приключение для смышленого подростка. Довольно дорогое, но милое. Вот. 17 октября. Так и написано, чтобы не сомневался, – День рождения отца. Нашего французского отца, увлеченного коллекционированием людей… Вот и чудно. А какой год? Какой же год? Если хозяину – около сорока, отцу, видимо, под семьдесят. Ну, дай ему бог здоровья и долгих лет жизни. Сыночек у него шутник… Начнем с шестидесяти, скажем, семи. Нужно только две последние цифры менять. Даже одну. Какие же это года будут?.. 67 лет. 68. 69. Так, теперь две цифры. 70. 71. Щелкнуло.

40
{"b":"121070","o":1}