ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я продолжил внимательно рассматривать портрет. Мужчина был облачен в парадный наряд. На костюме, плотно облегающем его стройную фигуру, были изящно вышиты причудливые узоры. Видимо, это был очень дорогой костюм, но как же этому мужчине было в нем неудобно!

Я перевел луч света на лицо. Подбородок не очень хорошо выбрит, но тогда не было таких бритв, какие есть сейчас. Нос. Нос как нос. Нормальный нос. Мне он даже понравился. Мой нос был, как мне всегда казалось, слишком большим. Глаза… они вдруг быстро моргнули. От неожиданности я выронил фонарь. Он с глухим стуком упал на пол и откатился в сторону, но, к счастью, не погас. Я тут же поднял его и снова направил на картину. На картине уже был другой мужчина. Это был… Джефф! Я стал быстро переводить луч с одной картины на другую: Генри, Крис, Мэй, Пэт, Пэм. Чертовщина! Что здесь происходит?! Я развернулся и побежал к Энтони.

Он возился с дверью. Когда я направил на него свет фонаря, то увидел, что он стоит перед дверью, наклонившись и держа в зубах свой карманный фонарик, и обеими руками крутит какой-то железякой в замочной скважине.

– Что-то случилось? – спросил Тони, обернувшись.

– Там… портреты… они все на них… на этих портретах, – с трудом выговорил я, тяжело дыша.

– Какие портреты? Кто все? – Тони непонимающе смотрел на меня.

– Пойдем скорее! Я сейчас все тебе покажу, – я жестом пригласил его следовать за мной.

Мы направились к залу. Почему-то в нем теперь горел свет, и, подходя к двери, мы, чтобы не привлекать внимания, выключили свои фонари. Подкравшись на цыпочках, мы осторожно заглянули внутрь. Действительно, все люстры были включены, и зал был освещен сотней лампочек в форме свечей. Правда, самое странное было не это. За столом сидели люди... Все они о чем-то говорили, с их лиц не сходили улыбки, кто-то смеялся. Но все это происходило в абсолютной тишине, как в немом кино. Голосов не было... Они беззвучно обменивались словами, беззвучно смеялись, беззвучно чокались бокалами, в которых искрилось, играя в свете люстр, вино. Во главе стола строго сидел Ларри в черном костюме времен Кромвеля, с белым кружевным воротником. Я посмотрел на Тони.

– У тебя очень обостренная тяга к живописи, – проговорил он, с трудом шевеля непослушными губами. – Мне кажется, портреты – не самое интересное здесь.

И действительно. Сейчас с картинами все было в полном порядке. Но кто были эти люди? Мы продолжали молча смотреть это «немое кино». Некоторое время странные гости еще сидели за столом. Потом мужчины стали по очереди вставать и приглашать дам на танец. Через минуту за столом остался один Ларри, а все десять пар уже кружились по залу в полной тишине, и лишь по их движениям можно было определить, что они танцуют вальс.

Наконец, я набрался смелости и вошел в зал. Лампочки на мгновение засветили ярче, а потом плавно, но быстро погасли. Зал погрузился во тьму. Я включил фонарь и быстро обследовал его лучом весь зал. Никого не было.

– Мне срочно нужно выпить, – сказал Тони и направился к столу.

Он взял со стола бокал, поднял его до уровня своих глаз и внимательно рассмотрел со всех сторон, светя на него. Затем он поднес бокал к носу и понюхал, после чего положил фонарь на стол, поставил рюмку и взял бутылку. Некоторое время он возился с горлышком, потом, наконец, открыл ее и налил содержимое в бокал.

– Превосходный аромат, – подытожил он и сделал глоток, но тут же сплюнул и поморщился. – Это же кровь!

Я взял со стола бутылку, из которой пил Тони, и поднес ее горлышко к носу. Пахло вином. Очень хорошим, дорогим. Я аккуратно сделал глоток прямо из горлышка. Отличное вино.

– Тони, тебе показалось. Великолепное вино. Я такого никогда раньше не пробовал. Интересно, какая у него выдержка?

– Говорю тебе, Саймон, это кровь! Я что, по-твоему, не отличу вкус вина от вкуса крови?

– Слушай, Тони, я тоже несколько напуган всем тем, что здесь происходит. Но это не повод для истерики. Иначе мы действительно не выберемся отсюда.

Я сделал еще один глоток и почувствовал характерный для крови металлический привкус. Я резко выплюнул ее, чуть не забрызгав Тони. Во рту сразу пересохло, захотелось пить. Я наклонился и принялся сплевывать вязкую слюну, которая заполняла мне рот.

– Значит, вино? – спросил мальчик.

– Извини, Тони, ты был прав. Это кровь.

Очень хотелось пить. Мы с Тони направили наши фонари на стол. Там было множество бутылок, но пить из них мы не рискнули.

– Пойдем дальше, – предложил я. – Нам нужно поскорее найти этих американцев и убираться отсюда.

– Если они еще живы, – ответил Тони.

Мы пошли к следующему залу, где располагался бар. В баре было темно, и лишь стойка в дальнем углу зала была освещена тусклым светом ламп.

– Может быть, хоть здесь можно найти нормальную выпивку? – поинтересовался Энтони. – Не могу больше чувствовать себя вампиром.

– Можно рискнуть, – согласился я. Действительно, очень хотелось избавиться от этого металлического привкуса. – Но я первым пробовать не стану.

– Опять придется все пробовать мне? Я начинаю казаться себе слугой императора-параноика, обязанным отведать блюдо хозяина, чтобы тот убедился, что оно не отравлено, – болтал Тони, чтобы заглушить страх.

– Да, тревожная, наверное, у них была жизнь. Каждый обед мог стать последним, – сказал я, решив его поддержать. – Но, в любом случае, лучше уж есть такие обеды, чем питаться блюдами ирландской кухни. Только не обижайся.

Мы направились к стойке, которая призывно светилась в дальнем углу. Множество бутылок с различными напитками, рюмки, такие чистые и прозрачные, блестящие краны, которые только и ждут того, чтобы к ним поднесли бокалы, и они сразу же наполнят их прохладным светлым пивом – все это усиливало нашу жажду. Мы были путниками, отбившимися от каравана и затерявшимися в бескрайней пустыне. Последние капли воды закончились дня два назад, и во рту пересохло так, что язык прилипал к небу. Барная стойка была нашим оазисом. Только бы она не оказалась миражом! Я представил себе, как пена слегка щекочет губы, а прохладное пиво заполняет рот. Да к черту пиво! Сейчас бы очень кстати оказалась обычная вода. Какой бы вкусной она была!

– Выглядит заманчиво, – сказал Энтони. – Где же бармен?

– Где, черт побери, весь персонал и все эти американцы? – спросил в свою очередь я.

– Стоп! – крикнул Тони. – Ты видел это?

– Что? – спросил я.

– Одна из рюмок пошевелилась, – проговорил Тони.

Я пригляделся. Рюмки, как и положено, висели кверху ножками над стойкой. В следующее мгновение одна из рюмок вылетела и, пролетев между мной и Энтони, разбилась о стену позади нас. Не прошло и трех секунд, как вслед за ней почти одновременно полетели еще две рюмки. Мы в последний момент успели присесть, и рюмки пролетели мимо. Тони одним большим прыжком добрался до ближайшего столика и перевернул его. В стол с дребезгом ударились еще несколько рюмок. Я побежал к Тони. Мелкие осколки хрустели под моими ногами. Мы затаились за столом и накрыли руками головы. Через несколько секунд удары по столу стали ощутимее. С каждым ударом нас стало обдавать брызгами. В воздухе запахло спиртным.

– Бутылки пошли, – заметил Тони.

Я видел, как некоторые бутылки и бокалы пролетали над нашими головами и разбивались о стену.

– Интересно, много там еще посуды? – спросил я.

Вокруг нас образовались большие лужи: вино, виски, коньяк. Через несколько мгновений к бутылкам добавилось еще что-то. Это было точно не стекло. Что-то с глухим стуком ударилось о крышку стола. Внезапно сбоку от меня на уровне глаз блеснула сталь. Я повернулся. Это было лезвие большого ножа. Нож пробил насквозь крышку стола, и теперь его лезвие находилось в нескольких сантиметрах от моего лица. Следующий нож, пробивший стол, прорезал мой пиджак.

– Надо убираться отсюда! – крикнул я Тони. – Берем стол и быстро двигаемся к той двери, – я указал на выход в следующий зал.

Мы уперлись в ножки стола и стали продвигаться к выходу из бара. Пол был весь залит алкоголем и засыпан осколками стекла. Посуда продолжала лететь в наш деревянный щит. Наконец, мы добрались до дверей и выскочили из зала. Тони оглянулся.

29
{"b":"121071","o":1}